"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Степаненко Сергей - Страница 270

— Неожиданный ход, уважаемый Игрок. Право слово.

— Почему же? Все логично. Мангуст слишком непредсказуем и, добравшись до цели, способен на любой сюрприз. А заканчивать эту партию я пока не готов.

— И все равно можно было найти более элегантный выход. Зачем было устраивать балаган?

— Мне захотелось повеселиться, почтенный Наблюдатель. А вам разве нет?

Рома

— Правее держи, Ром! — Отец расположился на панцире и работал лоцманом, время от времени сверяясь с картой.

Я кивнул и треснул обломком доски слева по морде черепахи. Та недовольно взревела, но повернула куда надо. Так мы плыли уже полдня. Тварь нам попалась быстроходная, но злобная и своенравная. Время от времени она норовила свернуть с выбранного курса, вытягивала шею, пыталась кусаться. Так что я то и дело доской подавлял «бунт на корабле». Мышата сидели у меня на плечах и возбужденно попискивали. Впечатлений набираются, хвостатики.

— Кстати, Ром. Ты что за заклинание на острове употребил? — поинтересовался батя.

— Ах это? — усмехнулся я через плечо. — Так, мелкая пакость.

— А точнее?

— Ведро ожившее помнишь?

— Забудешь такое…

— Так вот: ты не думал, куда сожранный им мусор девается?

Отец свернул карту и заинтересованно приподнял бровь. Помолчал и ответил:

— По мусорному каналу на помойку отправляется. Так, во всяком случае, обычно делают. Закон сохранения массы: ничто не исчезает бесследно и не появляется ниоткуда.

— Вот-вот. Я этот транспортный канал перенаправил в башню. Только и всего.

— Гений! — выдал Арчи и заржал.

…Растянувшись на жестком панцире, отец прикрыл глаза рукой и, казалось, задремал. Черепаха, смирившись со своей участью, плыла в заданном направлении. Но доску я все же держал под рукой: мало ли что эта скотина в следующий момент учудит? Эх, Гринписа на нас нет! Впрочем, сама виновата — нашла, где нестись!.. Нет, мы все-таки идиоты: такая куча яиц на острове осталась!

От воспоминаний о еде желудок жалобно заурчал. Ладно, спасение утопающих — дело рук самих утопающих! Я протянул руку и потряс отца за плечо.

— Пап, ты спишь?

Артур приоткрыл один глаз, лениво поглядел на меня.

— Чего шумишь-то?

— Я тут вспомнил, как ты кофе нам выколдовал. Расскажи, а я попробую.

Арчи согнал возмущенно пискнувших мышей с груди и сел.

— Серьезно? — В голосе слышалась ирония.

— Ну да, — подтвердил я, — земли не видно, воды нет, еды нет, а жрать хочется.

Он почесал макушку.

— Э-э… Ром, создание органики — это очень, очень сложное действие. Не думаю, что тебе оно по силам, а я, сам видишь — маг на пенсии.

— Больше оптимизма! Ведро же я оживил, да и весло тоже. Разве создать пару чашек кофе и бутерброды сложнее?

— Будешь удивлен, но — да. Куда сложнее. Понимаешь, — Арчи задумчиво почесал бровь, — то, что ты пока творил, это мелочи. Цветущее полено, ожившие предметы — все это служит, пока есть магический заряд. Например: если бы черепаха не сожрала посаженное тобой весло, из него выросло бы дерево. Только вот какая штука… сгусток Силы, внедренный тобой, даст предмету подобие жизни, но не жизнь. Доска хоть и была когда-то деревом, и хранит о том память, но давным-давно мертва. Клетки органики не живут, не делятся, белки и прочие составляющие не синтезируются, соки не бегут по капиллярам… Жизнь ушла, но осталась память. Потому и проросла доска, пустила корешки-веточки. Вот только каждый отросток имеет структуру доски-прародителя. А теперь представь: стоит яблонька, кроной шумит, ветви к земле от яблочек гнутся. И все это — деревянное. Каждый листок, каждое яблоко. А зацветет — и цветы такими же будут. Ни ароматом насладиться, ни плодов покушать. А когда заряд Силы полностью исчерпается — застынет эта яблоня навсегда. Будет стоять деревянной скульптурой. И с ожившими предметами та же картина. А все потому, что неживое оно.

— Но ведь растет же! — не сдавался я.

— Да не растет оно, в привычном смысле! Достраивает само себя из атомов окружающей среды. В тех же листьях никогда не будет фотосинтеза. А продукты — это органика! Понимаешь теперь?

Я устало склонил голову. Как все сложно оказывается!

— Но кое-что сделать можно, — обрадовал меня отец. — Ты меня на мысль натолкнул, юнга. Короче, так: поскольку ты даже кувшин молока сотворить пока не способен — без обид! — можно все же создать неживой предмет! Например, опреснитель морской воды. Сейчас поясню, что мы с тобой будем делать…

Когда сгусток тумана — побочный эффект моего колдовства — рассеялся, мы уставились на… самогонный аппарат. Мыши вынырнули из-за спины Арчи и принялись с интересом осматривать и обнюхивать новинку.

— Пап, я опять напортачил?

— Все путем! — Отец выглядел довольным и уже старательно наполнял бак забортной водой. — Это же обычный перегонный куб! Дальше объяснять надо?

Я смотрел, как он суетится возле аппарата, задраивает крышку бака, устанавливает змеевик, маленький бачок-охладитель, проверяет краник…

— А теперь — самое важное, — объявил он. — Помнишь, как учился воду кипятить? Вот, делай то же самое.

Я положил ладони на прохладный бак, сосредоточился. Поверхность быстро набирала температуру, и скоро разогрелась так, что я вынужден был поспешно отдернуть руки. Черепаха издала гортанный вопль и рванула вперед со скоростью «Кометы».

— Печет ей, — сообщил Арчи и продолжил лить воду в бак-охладитель.

Наконец из крана в подставленную флягу сорвались первые капли воды, вскоре ставшие тонкой струйкой. Я поймал несколько капель на палец, лизнул. Никакого вкуса.

— Это дистиллированная вода, — пояснил отец. — Добавим морской — и будет в самый раз!

Примерно через час фляга набралась под завязку и мы смогли напиться. Смесь морской и дистиллированной воды на вкус оказалась очень даже ничего. Хотя, может, это от жажды показалось?

Сгустилась ночь, а мы все плыли. Подпоясанная тонкими кольцами Соника освещала морскую гладь серебристым светом. Волны с тихим плеском толкались в черепашьи бока. Арчи похрапывал по другую сторону нашего опреснителя, неугомонные братцы спрятались в мой рюкзак. «Доберемся до берега — придется постирать…» — мелькнула ленивая мысль; не хватало, чтоб шмотник мышами пропах. Спать не хотелось. Хотелось есть, точнее — жрать. Ох, Ромыч, и как ты до такой жизни докатился? Когда читал про попаданцев, все казалось занятным, мечталось самому оказаться на месте очередного героя. Ну вот, оказался. Доволен теперь? Плыву по морю на гигантской черепахе, болтаю с мышами, самогонным аппаратом воду добываю. А где-то там, у моей сумасшедшей тетки, в плену мама…

Перед глазами всплыло лицо роковой красотки. Высокий лоб, черные кудри, точеный носик. Мне вдруг дико захотелось дать по этому носу с размаху! Эта тварь, внешне похожая на человека, отняла у меня самое дорогое. Я слышал, что ненависть — страшное, черное чувство, выжигающее душу изнутри. А теперь я познал это сам.

Соника расплылась мутным пятном, перед глазами померкло… Я внезапно увидел комнату: на широкой кровати, поджав ноги, сидит мама, на щеке длинная царапина. Неподалеку стоит Мара, в нескольких шагах напротив нее замер Артур. На полу лежит высоченный бородатый мужик, а в окно заглядывает окольцованная луна. Потом картина потускнела, отодвинулась, словно через заднее стекло автомобиля, я увидел стоящего под дождем отца, что-то кричащего в небо…

— Рома! Ромка! — тряс меня за плечо отец.

Я открыл глаза. Огромный солнечный диск наполовину выполз из морской пучины, окрашивая мир розовыми красками.

— Чего?

— Земля, Ром!

Я сел. На горизонте виднелась темная полоска суши.

Едва мы ступили на берег, как жизнь преподнесла очередной сюрприз. Наша заслуженная черепаха вдруг сдулась, как пробитый мяч, вновь обрела мобильность и тут же принялась мстить, попытавшись ухватить меня острым клювом — еле успел отскочить.