"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Степаненко Сергей - Страница 264

— Ну, я это… — смутился оболтус, стоя возле оторванной дверцы шкафа, — я только посмотреть хотел…

— Посмотрел? И что там?

Вместо ответа Ромка вытащил из шкафа… стеклянную реторту.

— Бать, наш отшельник, походу, алхимией увлекается. Тут этого добра — завались. Целая лаборатория!

— Не удивительно. Это наш соотечественник. — Я показал Ромке найденную тетрадь. — Ладно, я тут пока осмотрю все, а тебе — наряд по кухне. Проинспектируй хозяйские закрома: может, найдешь что из съестного. За дверь не суйся, мало ли кто там еще бродит…

Ромка горестно вздохнул и, ворча что-то о махровой дедовщине, отправился на кухню. Я же подошел к шкафу. Ну да, нижние полки заставлены всякой химической посудой: реторты, торчащие из подставок пробирки с разноцветным содержимым и совсем пустые; металлическая ступка с пестиком, перегонный куб и спиртовка. В отдельном деревянном пенале оказались всякие захваты, ложечки, несколько скальпелей, пинцеты… И все — земное. Подставки для пробирок — пластиковые, да и сама посуда столь до боли знакомая, ни с чем не спутаешь. Алхимия во многих мирах практикуется, в том числе — в Академии КС, но везде посуда для работы имеет свои, характерные лишь для этого мира формы, как и материалы изготовления. В той же лаборатории КС всё — из голубоватого фарфора, необычайно прочного, хотя сквозь тонкие стенки проходит свет; в других мирах встречается посуда из металлов, керамики, минералов — в силу сложившихся традиций и доступности материалов. Но из стекла химические приборы делают исключительно на Земле. Похоже, будет у меня с этим попаданцем серьезный разговор, как домой вернется. Если вернется. Тот же медведь указывал на сомнительность такой версии. Ладно, поживем — увидим. Я задумчиво посмотрел на тетрадь и решительно положил на верстак. Позже прочту, а сейчас кишки марш играют. Пойду дежурного по кухне проведаю…

К моему удивлению, Ромка вполне справился с растопкой печи, благо дрова предусмотрительный хозяин аккуратно сложил у стенки. На столе красовался налитый до половины чистый котелок — интересно, другой нашел или тот почистить успел? Рядом горкой лежали сушеные грибы, пара мешочков с крупами, несколько широких, деревянной твердости, сухарей из темного хлеба, небольшой горшочек, судя по всему — с топленым маслом. Или, что вероятнее — жиром. Сам кашевар у противоположной стены увлеченно копался в огромном ларе. Вынырнул с пучком каких-то трав и еще одним мешочком. Разложив все на столе, принялись изучать доставшееся нам богатство. Если с крупами и жиром разобрались быстро, а травы имели пряный аромат, то в последнем мешочке оказалось нечто темное и зернисто-сыпучее. Я высыпал несколько комочков на ладонь, понюхал, растер в пальцах…

— Ну что, боец, на ужин у нас сегодня каша с грибами и, — я подбросил на ладони мешочек, — сушеным мясом!

…Сытый Ромка посапывал на кровати, а я устроился на кухне с тетрадкой. За окном громыхнуло, сверкнула молния. По заменяющим тут стекло пластинам прозрачной слюды забарабанили, расплываясь мутными кляксами, дождевые капли. Я взглянул на часы. До вечера еще далеко, но из-за набежавших туч в домике стало намного темнее. Пришлось зажечь шарик-светляк и подвесить его в воздухе. Так-то лучше. А вот с записями в тетрадке все оказалось не так просто. Почерк у отшельника был медицинским, или по-народному — писал как курица лапой. Поломав глаза еще немного, вспомнил, что у меня свой доктор есть, может, у него получится? Я вздохнул и пошел будить сына.

— Ром, просыпайся.

Тот в ответ перевернулся на другой бок.

— Рота, подъем!

Он приподнял голову:

— Чего тебе, па?

Я сунул ему под нос тетрадь. Тот машинально цапнул, а потом недоуменно уставился на меня заспанными глазами.

— Там таким почерком написано, что я в жизни не разберу. Может, ты как медик осилишь?

Сын лишь хмыкнул, сел и открыл дневник. Потер ладонями глаза, зевнул.

— Ладно, гляну.

Мы поменялись местами: теперь Ромка занял место за столом, а я растянулся на ложе, разглядывая сучки на небеленом дощатом потолке. И как-то незаметно провалился в сон…

— Батя! — Голос сына вывел меня из дремы.

Я сел на кровати и уставился на смущенно мявшего тетрадь Ромку.

— Чего вычитал? — Я взъерошил пятерней шевелюру и потянулся. — Вид у тебя, словно мамину любимую вазу разбил.

— Не я разбил. Мы разбили.

— Не понял юмора. Ты о чем?

— Медведя помнишь? — Рома протянул мне тетрадь. — Так это и был наш отшельник. Игорь Поморник, бывший фармацевт. Тридцати шести лет от роду.

Опа, приплыли… Сон упорхнул, как и не было. Единственный человек, который мог помочь мне, лежит сейчас на тропинке, под дождем. Немножко мертвый, как говорят в Одессе.

— Рассказывай.

— Если коротко, то хозяин домика раньше жил и трудился где-то в Омске. Ничего необычного: работа-дом-работа, по выходным — футбол по телевизору, пиво с друзьями. А потом что-то случилось и оказался он тут. Вместе с половиной своей аптеки. Пишет, что ничего не понял: вдруг за входной дверью бабахнуло, когда лекарства сортировал; он еще подумал, что взорвалось что-то на улице. Вышел поглядеть, а вместо родного города вокруг — пустырь, а стену аптеки как бритвой срезало. И пятачок асфальта перед входом. Тут чувак и офигел.

— Я бы тоже офигел от такого. Дальше что?

— А дальше Игорек, как от шока отошел, принялся обустраиваться на новом месте. Помнишь, ты мне говорил, почему нельзя синтетику из мира в мир с собой таскать? Вот он это все на своем опыте изучил. Большая часть препаратов на полках в труху превратилась, пластиковая мебель вместе с окнами расползлась лужами, в общем — день сюрпризов ему выпал. Уцелело только вот это оборудование из лаборатории. Он же в аптеке не только лекарства продавал, но и сам по рецептам врачей готовил. В общем, завернул Игорь в скатерть эти стекляшки, да и подался куда глаза глядят.

— Понятно. Как он выжил, не зная языка и местных обычаев, даже не спрашиваю.

— А там и не написано. Пишет только, что прожил тут два года, поселился в этом заброшенном домике. Лекарствовал понемногу. Тут, кстати, неподалеку городок рыбацкий есть, местные к нему частенько обращались. А он по окрестностям бродил, травы собирал, микстуры варил. Не спрашивай, как и где язык выучил и прочие подробности, он не записал. А вот как с местным колдуном свару затеял, упомянул.

— Он что, идиот?

— Скорее атеист-материалист. Ни в черта не верил, ни в Бога, а при слове «колдовство» презрительно морщился. Даже свой перенос в Амешт — и то на природную аномалию списал. А так как лечить у него получалось куда лучше, чем у конкурента, то и клиентуру он под себя забрал. Вот колдун и обозлился. Явился как-то вечером на порог, скандал закатил. Игорь культурно послал его трехэтажным, а потом еще и перевел. Гость в драку, Игорь ему интеллигентно морду набил. Тот его в ответ проклял и ушел. А ночью как раз полнолуние случилось, ну и… В общем, очнулся товарищ лекарь утром, возле реки. Все лицо в рыбьих потрохах и чешуе, а сам посреди обрывков мохнатой шкуры. Ну, примерно, как покойный Ранга.

Я вспомнил собственные ощущения от трансформации и поежился. А при мысли, что она не последняя — чуть не взвыл.

— Па, ты чего? — заметил Рома мое состояние. — А… понимаю…

— Дальше-то что было?

— А дальше очень мало написано. Я уже сказал, что Игорь Поморник категорически не верил в магию? Так вот: вместо того чтоб идти мириться с конкурентом, он начал искать лекарство сам. И ведь пишет, что нашел!

— Тогда отчего медведем бегал?

— А вот этого не знаю. Микстуру он принял, и вроде как она даже помогла, но через время все по новой началось. Как считал сам отшельник, «процесс мутации зашел слишком далеко и вошел в необратимую фазу». Короче, время он упустил. Но тебя-то недавно укусили! У тебя шансов куда больше!

— Ага. Надо только микстуру сварить.

— Он состав и формулы записал! — Сын возбужденно хлопнул по ладони тетрадью. — Все тут. Оборудование есть, ингредиенты наверняка тоже. Если чего не хватит — думаю, у местных получится купить. Он же как-то всё добыл!