"Фантастика 2024-159". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Пастырь Роман - Страница 357

Она тут же вскочила со своего места. Разъяренная как фурия, глаза метали молнии. Она схватила с подноса официанта свой пустой винный бокал — мне показалось, сейчас она долбанет его о стол и сделает подобие “розочки” — с такой злостью она смотрела на Денисова.

Твою же мать. Если она раскричится, то порушит всю нашу легенду!

“Аня, тихо!” — крикнул я ментально. — “Успокойся! Пожалуйста!”

Она метнула на меня гневный взгляд и так сильно сжала в руках ножку бокала, что та треснула у нее в руках.

— О господи, мадемуазель! — воскликнул официант и уставился на ее ладонь. С пальцев Грасс текла кровь, но она, казалось, даже не заметила этого. Так и сверлила Костю глазами.

— Ты что, меня преследуешь? — прошипела она, глядя на моего товарища. — Совсем с ума сошел?

— Госпожа, вы порезались! — лепетал сбитый с толку официант. — Нужно оказать вам помощь…

Я решил взять дело в свои руки, пока этот переполох не поднял на уши весь поезд. Ну, блин, как обычно. Пошли, называется, выпить перед сном…

— Пожалуйста, принесите чистое полотенце и теплую воду, — обратился я к официанту и поднялся со своего места. — Я помогу даме. Как одаренный, запрашиваю разрешение начальника поезда на применение целительной силы.

Правилами поезда использование Благодати было запрещено. Исключения делали только для ментальной связи и — по разрешению — для исцеления. Остальное было под запретом, дабы не смущать и не пугать других пассажиров. Поговаривали, что в старые и менее спокойные времена, когда в Дакии бесчинствовали разбойники и любители грабить поезда, к Благодати относились более лояльно. Но сейчас даже для применения “Мертвой воды” требовалось получить одобрение.

— Конечно, сейчас запрошу, — сказал официант и испарился.

Аня в этот момент наконец-то перевела взгляд на свою руку и поморщилась, словно только что заметила рану.

— Вот черт.

— Я помогу, — тихо сказал я и потащил ее за ее столик. — Садись, сейчас все сделаем. Константин, пожертвуй свой напиток для благой цели.

— Позвольте мне предложить свой! — эффектная дама в открытом платье из зеленого шелка и в восточном тюрбане с пером поднялась из-за столика, который делила с пестрой компанией, и грациозно подплыла к нам.

Я с удивлением на нее уставился.

— Прошу прощения?

— Мари Буайе-ле-Дюсон, — представилась женщина с сильным акцентом и протянула мне бокал с ярко-зеленой жидкостью. — Если желаете обработать рану или обезболить мадемуазель, месье, рекомендую чистый абсент… Этот богемский. Лучший в мире.

Я подвис на пару секунд, соображая, где мог видеть эту женщину. Ее лицо и имя казались мне очень, очень знакомыми. А потом до меня дошло, и я едва не поперхнулся. Это же знаменитая парижская актриса и танцовщица, номера которой собирали полные залы!

Королева французского бурлеска. Дита фон Тиз, Сара Бернар и Матильда Кшесинская в одном лице этого мира… Простолюдинка, покорившая своей артистичностью и пластикой всю европейскую и имперскую аристократию.

Ох ты ж елки.

— Благодарю… — я замялся, не зная, называть даму мадам или мадемуазель. Детали ее личной жизни мне были неизвестны. — Госпожа Буайе-ле-Дюсон.

Дива поставила бокал передо мной и легонько взяла Аню за подбородок.

— Сколько страсти и чистых эмоций! — промурлыкала она, глядя в глаза Грасс. — Сколько пыла и поистине эллинской трагедии в этих очах… Не зря говорят, что вы, русские, щедры на чувства. О, теперь я это вижу… Дитя, дай взглянуть на твою рану.

Аня подчинилась, завороженно глядя на французскую диву и не смея отвести от нее взгляда. Действительно, было в этой женщине что-то демоническое: едва она начинала говорить или двигаться, смотреть хотелось только на нее.

Как раз в этот момент выбежали официанты со стопкой горячих полотенец и несколькими кувшинами воды. Это они, конечно, переборщили. У нас тут небольшой порез руки, а не ногу оторвало. Ну да ладно. Дива принялась осторожно вытаскивать осколки из ладони Ани.

— Разрешение получено, — шепнул мне официант. — Господин, быть может, мне все же стоит вызвать врача? В нашем поезде есть медицинский блок…

— Это всего лишь царапина, — фыркнула наконец-то пришедшая в себя Аня. Видимо, чары француженки понемногу ее отпустили. — Не нужно никаких врачей! Со мной все в порядке.

И все же из ее ладони продолжала течь кровь. Я снял пиджак, расстегнул запонки и закатал рукава.

— Дамы, позвольте…

Воззвав к силе, я действовал на автомате. Для разнообразия решил использовать Благодать, благо ее во мне тоже было немало. Родовой источник ревниво кольнул меня куда-то в район живота — забавно. Казалось бы, предки должны радоваться, что я больше не тратил родовую силу на всякие мелочи. А вот источник и правда немного обижался, если это можно было так назвать.

— Пей, дорогая, — я был занят руками Ани, поэтому дива поднесла бокал с абсентом к ее губам. — Только медленно и немного. Этот напиток и лошадь свалит…

Не знаю, чего этой роскошной француженке приспичило поучаствовать в движухе, но я особо не возражал. Пока Аня молчала и не вопила на весь вагон наши фамилии, можно было особо не напрягаться. И все равно мне не нравилось, что этот инцидент привлек внимание посторонних. Да еще и знаменитостей.

Первым делом я занялся водой — решил использовать подручные средства и немного сунулся в целительную артефакторию. Отобрав два кувшина, я зачаровал воду в первом, превратив ее в физическое воплощение заклинания “Мертвая вода”. Такое, по идее, нам должны были давать только на старших курсах, но я не зря путался под ногами у артефакторов в Отделении: показали несколько полезных в полевых условиях фокусов.

Аня строго наблюдала за моими действиями — никак не комментировала, но. Не препятствовала. Но под ее тяжелым взглядом я чувствовал себя юным пацаном на экзамене.

— Так, пожалуйста, подставь руки, — попросил я.

Аня послушалась. Костя стащил с горы несколько полотенец и подставил под ладони Ани, чтобы вода не попала на ковер. Я выплеснул немного “Мертвой воды” — первый поток смыл грязь и остановил кровь.

Мари Буайе-ле-Дюсон с азартным блеском в глазах наблюдала за моими манипуляциями.

— С’est un miracle! — воскликнула она по-французски и замахала своей пестрой компании. — Господа, глядите! Имперский аристократ творит настоящее волшебство!

О черт… Этого еще не хватало. У меня как-то вылетело из головы, что в Европе было гораздо, в сотни раз меньше одаренных. Неудивительно, что применение Благодати для них было тем еще шоу.

— Госпожа, прошу, не стоит прерывать мою работу, — попросил я. — Мне нужно сосредоточиться.

Аня что-то прошипела ей по-французски, и энтузиазм дамы немного поутих. Тем не менее было поздно: разряженные щеголи из-за столика танцовщицы теперь неотрывно пялились на нас.

Закончив с “Мертвой водой”, я зачаровал содержимое второго кувшина на “Живую”. Было интересно работать с физической конфигурацией. В таких штуках мастером была Ядвига Хруцкая, но она выпустилась из Аудиториума и вроде бы отправилась в Константинополь углублять знания и обмениваться опытом. Словом, выбрала научную карьеру.

— Хватит… Достаточно! — сказала Грасс и отвела здоровой рукой кувшин в сторону. — Все уже в порядке. Видишь, заживает на глазах.

Действительно, довольно глубокий порез потихоньку затягивался, кожа стала розоветь и закрыла мясо, появилась тонкая пленочка новой кожи.

Я выдохнул в облегчением.

— Все. Проблема решена, — обернулся я к официанту. — Три островных скотча, пожалуйста. Самых торфяных и безо льда, чтобы прийти в себя. И еще один абсент для госпожи Буайе-ле-Дюсон взамен утраченного.

Следы инцидента мгновенно убрали. Я не заметил, как подсуетились официанты, но стоило обернуться к столику, и я увидел идеальный порядок. Мари Буайе-ле-Дюсон театрально приложила ладонь к груди.

— О, месье, я должна поблагодарить вас за это дивное… représentation! Как же… как же по-русски…