Случайная жена ректора, или Алхимическая лавка попаданки (СИ) - Ружанская Марина - Страница 11

— И тебе доброго денька, — в ответ пожелала бабуся, настойчиво заглядывая за мое плечо, словно хотела еще что-то рассмотреть. Или кого-то высматривала. — В Академии только и говорят, что Лавка того, работает снова. Вот я и думаю, загляну в гости. Чайком-то угостишь?

Она продемонстрировала румяный зажаристый пирог с яблоками и под настойчивое сопение голодного котика, я улыбнулась и посторонилась, пропуская хлебосольную гостью в дом.

Пока мы шли в направлении кухни незваная гостья не умолкала ни на минуту, попутно ухитряясь заглядывать во все уголки.

— А я Эльжбета Новак, кухаркой в Академии работаю. Но ты, деточка, можешь называть меня по-простому «тетушка Бетти». Наша поломойка Лиззи как ляпнула, что алхимик снова работает, так я и не поверила. Думаю, брешет. Эта сплетница одноглазая всегда врет, что твой мерин. А потом, смотрю — дым идет. И вроде как со стороны Лавки. Думаю, матушки-батюшки, и правда что ли⁈

Ну и говорливая же дама! Но мне это только на руку, хоть узнаю больше новостей про местное житье-бытье. А про дым — это наверное она заметила, как я вчера обжигала ювелирный мусор. Там сложно было не заметить, если уж даже ректор примчался. Дымно и вонюче было, что уж тут.

А еще у бабули было весьма запоминающееся имя. И я точно его уже слышала.

— Эльжбета?.. А я вас, кажется, знаю. Дедуля Шарль часто вас вспоминал, когда рассказывал об Академии.

— Правда? Надеюсь только хорошее, — бабуля вспыхнула чисто девичьим румянцем и кокетливо поправила волосы. — Как он там?..

— Нормально, — я пожала плечами. — Живет один. Приспособился как-то. Скучает по Академии… вас вот часто вспоминает.

Тетушка Бетти покачала головой, как-то сникая на глазах.

— Один, значит?.. Знаешь, когда с ним та беда приключилась — взрыв в лавке, я первой прибежала. Не то что эти олухи — его помощнички. Да и моложе была, дай-ка десять лет назад. А потом выхаживала его, каждую минутку рядом была. Жена-то Шарля уже лет как двадцать в Вечный Свет отправилась, — Эльжбета явно загрустила, натягивая на плечи шаль, хотя на кухне было тепло, можно даже сказать жарко. — Думала, он останется со мной. Да только этот упрямый старый баран заявил, что не собирается быть никому обузой. Все переживал из-за руки и что не может больше работать в лавке. И уехал. И даже с тобой не вернулся…

У-у-у!… Да тут у нас похоже давняя, но все еще живая любовь! Конечно, некрасиво пользоваться чувствами влюбленной женщины, но я можно сказать для общего дела и воссоединения влюбленных. А помощь мне не помешает.

— Так здоровье уже не то, через все королевство путешествовать, — я залила в заварочный чайник кипяток и вернулась к столу, нарезая пирог на ломтики. — Вот как обживусь тут, дела налажу, можно и дедушку Шарля в город вернуть. Если, конечно, все получиться. А то куда его тащить — в эту разруху с больным сердцем?

Моя уловка сработала. Эльжбета тут же выпрямила спину

— Конечно получится! И с лавкой и с делами, — подмигнула Эльжбета. — Все отмоем, восстановим и замуж тебя пристроим. Грех, что такая красота даром пропадает! По тебе, небось, с такой фигуркой все мужики слюнями капают?

Замуж? Ага, именно этого мне сейчас и не хватало для полного счастья! Слюнявых мужиков с потными ладошками.

А вот то, что мне точно было нужно, так это магический круг равновесия. Из книг дедули Шарля и его рассказов, я неплохо изучила эту тему. Насколько это было возможно вне Академии Магии.

Магия стихий в мире распределялась неравномерно. Там где больше всего прорывалась водная стихия — шумели реки и моря. В местах с огненной магией — бурлили вулканы и гейзеры, тянулись пустыни. Магия земли создавала леса и непроходимые джунгли, а воздух — торнадо и ураганы.

В некоторых местах магия смешивалась: вода и земля создавала болота и непроходимые трясины. Вода и огонь — оазисы в пустынях. Воздух и земля — летающие острова.

Именно магия создавала такие места и природные явления, а не наоборот.

Но были места, где все стихии соединялись, приходили в равновесие. В таких точках и строили с давних времен Академии Стихий. А уже вокруг них возникал город, который обеспечивал потребности магов и их жизнь.

И только пятая стихия не имела физического воплощения — эфир. А попросту говоря, электромагнитное поле, как я его для себя обозвала на более привычный «земной» манер.

Точнее эфир был одновременно нигде и везде. А его применение было так опасносно и непредсказуемо, что когда-то его изучение запретили. Магов, которые проявили предрасположенность к нему — запечатывали. Бедолаге везло, если у него были способности к другой магии, тогда ему хотя бы оставалось вторая стихия, пусть и намного слабее. Но остальных ждало лишь одно — полная блокировка способностей.

И все бы ничего, если бы после этого можно было продолжать жизнь обычного человека, но большинство таких «везунчиков» через год-другой начинали сходить с ума.

Так себе перспектива, если честно.

— Тетушка Бетти, у меня к вам просьба.

— Да, детка?

— Вы можете мне как-то достать студенческую форму?

Умные глаза женщины подозрительно прищурились.

— Понимаю, звучит странно. Но в Лавке почти не осталось книг по алхимии. Большинство сгорело при взрыве, а чтобы работать мне нужна рецептура, описание ингредиентов и все такое. А так я смогу посещать библиотеку как обычная студентка. Никому же от этого вреда не будет.

— Ох, милая… — покачала головой Эльжбета. — Обещаться не буду, но попробую. Кастелянша у нас — ух! Надо найти подход к этой злыдне. Хотя… Есть у меня идейка. Сделаем.

С тетушкой Бетти мы засиделись на добрых два часа за пирогом и чаем. Несмотря на почтенный возраст как-то язык не поворачивался назвать ее старушкой. Такой гордый разворот плеч, умные ясные глаза не у всех молодых есть. Да что там! У моей мамы на Земле были подруги, которые в сорок лет уже причитали, что жизнь прошла, только и осталось, что доживать свой век. Это в сорок-то!

А вот мамуля, наоборот, всегда смеялась, что доживет до ста, чтобы успеть сделать и посмотреть все, что не успела раньше. Лишь бы на своих ногах и при своей памяти. И полгода назад сгорела от рака буквально за пару месяцев…

Отца своего я никогда и не знала — он был тот самый летчик-разведчик-капитан дальнего плаванья. Это уже в школе когда я слишком настойчиво стала пытаться узнать о подвигах отца, мама скрепя сердце призналась, что папаня вовсе не капитан корабля, а алкаш обыкновенный. И остался он в далеком северном городке, откуда мама сбежала от побоев и вечных пьянок, прихватив с собой трехмесячную дочь и единственную сумку с пеленками и ручной швейной машинкой.

Впрочем, нам и вдвоем жилось прекрасно. Мама работала швеей и сарафанное радио приводило к ней постоянных клиентов, так что мы не голодали даже в самые плохие годы. Да и я всю школу и институт ходила в обновках по выкройкам из «Бурды» на зависть всем модницам и сплетницам.

Но в отличие от мамы я выбрала совсем «нехлебную» профессию — химика-технолога. Благо что успела отучиться, получить диплом и даже устроиться в заштатный НИИ. Для большинства молодых специалистов это было то еще болото. Но я не унывала, изучала исследования коллег по всему миру и тайком от руководства проводила собственные опыты, мечтая о Нобелевской премии по химии.

Ага, та самая блондинка с четвертым размером груди из голливудских фильмов, которая и физик-ядерщик и химик-радиолог.

Все так и было, пока я не осталась одна в двадцать два года… Мама была сиротой из детского дома, так что бабушек и дедушек у меня тоже не оказалось. И с этого момента как-то все пошло не так.

— … бегают?

— А, что? — я вынырнула из воспоминаний, с трудом соображая, что Эльжбета явно ждет ответ на какой-то вопрос.

— Говорю, адепты тут к тебе косяком ходят. Женихаются, небось?

— Нет, — я смутилась и покраснела. — Это клиенты.

— Ага, а ректор, который уже тропинку протоптал к твоему забору, тоже в клиенты метит? — по-доброму усмехнулась тетушка.