"Святые" 90-е Пионер – Том II (СИ) - Ветров Клим - Страница 47

Охраны немного, так что сложностей никаких не предвидится, делов на полчаса, не больше.

— Поднимай своих ребят, выдвигаемся рано утром. — сказал он.

— Интересный ты какой, а с оружием что? У нас ни патронов, ни пушек толком.

— За это не переживай, пойдем с полной выкладкой, под спецназ косить будем.

То что я принял за сарказм, оказалось правдой. Десять комплектов формы, шлемы, бронежилеты, автоматы, ящик с гранатами и даже три рации ждали нас в кунге шестьдесят шестого газона, за рулём которого был сам Бондарь.

— Ну что шеф, — обратился он ко мне, стоя у кунга, — как заказывали!

Играя свою роль, я важно кивнул.

Переодевались на ходу, шишига транспорт медленный, ехать далеко, поэтому особенно и не торопились.

— Мне броник не нужен, толку чуть, а тяжёлый как падла! — возмутился один из бойцов с позывным Бульба. Небольшого росточка, широкий как шкаф, парень этот был откуда-то с Украины, и говорил мешая и коверкая слова.

— Не выпендривайся, одевай! — рыкнул на него Леха.

— Надевай, — поправил Соня, проверяя магазин. Его и так уважали, но после вчерашней заварухи он ещё прибавил в авторитете, и теперь на многих своих товарищей поглядывал свысока.

— Неважно. — отмахнулся Лёха. — добавляя — проверьте всё тщательно, и смотрите, кто чудить будет, сам лично пристрелю!

Иногда говорят — всё не слава богу. Вот и наша «Шишига» заглохла в километре от цели. Не желая сдаваться, Бондарь крутил стартером, но двигатель оживать не хотел, и только чихая, выдыхал последнее тепло в колючий воздух. Я первым выпрыгнул из кунга, чувствуя, как мороз мгновенно холодит лицо.

— Все готовы? — спросил Леха, рассматривая столпившихся бойцов.

— Так точно… — нестройно отозвались парни.

— Оружие, гранаты, всё проверили?

Получив очередной утвердительный ответ, он поправил автомат на плече, и построил своих в шеренгу.

— Ну, с богом! — махнул рукой Бондарь, и мы двинулись прямо по дороге. Он впереди, я замыкающим. Толком ещё не рассвело, но ориентировались уже играючи.

Остановившись перед небольшой посадкой, рассредоточились.

Я достал бинокль, разглядывая объект, рядом встал Бондарь, в профиль, под капюшоном, напоминая какого-то персонажа из ужастиков. Соня, обмотанный серым шарфом до глаз, щёлкнул затвором АКСУ, буркнув что-то матерное про мороз. Подошли Шухер с Лехой, а Бондарь, пряча огонек папиросы в кулак, молча указал на двор: две «восьмёрки», УАЗ-буханка, и «Волга» с заиндевелыми стёклами. Значит, народа внутри достаточно.

— Окна первого этажа заколочены, вход через двойные двери. — не отрываясь от бинокля, озвучивал я. — Бондарь, Соня — правая сторона. Миха, Стас — левая. Остальные со мной.

Прошли через дырку в заборе, потом разделились.

Показав одному из парней своей группы остаться здесь, с остальными я двинулся дальше.

От забора до здания расстояние метров восемьдесят, снег не чищен, сугробы выше колена, ботинки проваливаются, идти пытаемся след в след, но получается не очень.

Добравшись до стены, останавливаемся, я выглядываю из-за угла — стараясь сообразить как лучше подойти к дверям, но тут где-то справа раздается автоматная очередь, потом ещё одна, и вскоре начинается полноценный стрелковый бой.

— Давай в окно! — кричу парням, и вырвав сразу две доски, бью прикладом стекло.

Лезу первым, опираясь на руки парней.

— Чисто! — ору, помогая влезть Шухеру.

Помещение в котором мы оказались, небольшое, и судя по составленным стопкой тазам, что-то хозяйственное.

Не дожидаясь когда переберутся остальные, осторожно открываю дверь и вываливаюсь в коридор.

— Чисто!

Коридор узкий, пахнет сыростью и сигаретным дымом. Пригнувшись, движемся к лестнице. За спиной хрипло дышит Шухер. Впереди дверь приоткрыта, из щели падает луч света.

— Гранату! — шиплю через плечо.

Шухер швыряет эф-ку в проем. Грохот, визг осколков по штукатурке. Врываемся следом. Комната с ободранными обоями, за баррикадой из перевернутых столов — двое. Один с перекошенным лицом тянет ствол в нашу сторону. Короткая очередь, он оседает, второй, раненый осколками гранаты, бросает Стечкина, зажимая окровавленное плечо.

— Живой! — ору Шухеру, указывая на пленного, предполагая что его нужно связать, но ввалившийся в комнату Бульба, всаживает тому короткую очередь в три патрона.

Хочу спросить — нахрена, но только машу рукой.

Идем дальше, до лестницы на второй этаж. Суюсь, и еле успеваю отпрыгнуть, сверху поливают из автомата. Пули крошат бетон над головами. Шухер, прижимаясь к стене, швыряет вверх еще одну эф-ку. Взрыв, вопль. В дыму лезем по ступеням, спотыкаясь о тело с развороченным животом.

— Там еще один! — кричит вырвавшийся вперед Леха, но его голос обрывает очередь из-за угла. Он падает, хватаясь за бедро. Бульба матерится и тащит его в нишу к лестнице.

В коридоре грохочут выстрелы, и спустя мгновение доносится крик,

— Свои! Не стрелять! — это с другой стороны подошёл Бондарь.

Не глядя, пробегаю дальше, вижу дверь, и с ходу вышибив её ногой, готовлюсь стрелять, но в последний момент убираю палец со спускового крючка.

Мужик, прикрученный проволокой к батарее, зажмурился, и выставив вперед дрожащие ладони, бормотал чтобы его не убивали. Но я бы и так не стал стрелять, потому что это был тот самый заложник, ради которого и затевалась операция. Видок у него, конечно, так себе, но я его узнал, видел с Патриным в ресторане пару раз. Имени только не запомнил.

— Где второй? — рявкнул я, пригибаясь к окну. Стекло было разбито, и морозный воздух выедал дым, обнажая детали: следы побоев на лице заложника, рваную рубаху, синяки на шее.

— В подвале! — голос сорвался на визг. — Держали нас там… меня перевели сюда час назад!

Шухер ввалился в комнату, запыхавшийся. Его щека была рассечена осколком, кровь стекала на воротник.

Глава 24

Спуск в подвал оказался узким бетонным коридором со склизкими ступенями. Фонарь выхватил из темноты паутину проводов, свисающих с потолка, и лужи на полу. Где-то капало, эхо разносило звук, как удары метронома. Воздух был спёртым, пропитанным запахом плесени и земли. Каждый шаг отдавался глухим гулом, будто под ногами — пустота.

Осторожно прошёл дальше, цепляясь рукой за сырую стену, пока не наткнулся на железную дверь с висячим замком. Ржавые петли блестели свеженьким маслом. Из-за неё донёсся приглушённый стон.

Покрутив фонариком, заметил в дальнем углу обрезок толстой арматуры. Вставил между петлями и дужкой замка, упёрся ногой, навалившись всем телом. Мышцы спины свело от напряжения. Замок заскрипел, но сдался, с глухим лязгом рухнув на пол.

Можно было попытаться стрельнуть по замку, но дело это ненадежное и не благодарное. Мало того что шанс попасть куда надо невелик, так ещё и рикошет схлопотать можно.

Приоткрыл скрипучую дверь, осветив лучом помещение. Мужик, привязанный проволокой к канализационной трубе, зажмурился, отворачивая лицо от света. Его левая щека была распухшей, с сине-жёлтым кровоподтёком, губа рассечена. Рубашка превратилась в лохмотья, на груди — следы ожогов от сигарет. Живой, но едва.

— Тихо, — буркнул я, перерезая проволоку ножом. Лезвие скользнуло по металлу, оставив зазубрину.

Освободив, вывел пленника наверх, держа под локоть. Его ноги подкашивались, с трудом волочась по бетону.

Бондарь встретил нас у выхода, прислонившись к стене. Лицо под капюшоном было серым, как пепел. Правая рука висела плетью.

— Зачистили? — спросил я, переводя дыхание.

Он кивнул, резко, будто отдавая честь:

— Надо уходить. У нас минут десять, не больше.

— Потери?

Бондарь поморщился, разминая повисшую руку:

— Двое двести, трое триста.

— А у этих?

— Полным составом.

— Пленных нет?

— Нет, слава богу.

— Что с рукой?

— Да приземлился неудачно, ушиб сильно, пройдет…

Транспортом эвакуации выбрали Волгу и «буханку», которая уже урчала двигателем, выплевывая из выхлопной трубы сизый дым.