Травоядный. Том III (СИ) - Белин Лев - Страница 28

И вот я почти что дышал надзирателя в затылок, находясь в двух метрах позади него. Не стоит отдыхать у густых зарослей. Это будет мой ему урок.

«Начинаем? — спросил я сам у себя и посмотрел на Шайю, она терялась в движущихся листьях и ветвях. Но я увидел, как она натянула тетиву; мой напарник был наготове и уже вытащил меч; остальные двое… Я увидел лёгкий блик от полированной стальной пластинки, вытянутой из зарослей — готовы, — Вперёд!»

Я кинулся вперёд и тут же замахнулся кинжалом! Пантера услышала шорох и обернулась, тут же увидев кончик моего кинжала у своего зрачка! Чмяк! С противным хлюпаньем сталь вошла в блестящую чёрным мехом голову. И следом я сразу же вонзил дымный кинжал под рёбра. Но хищник решил так просто не сдаваться, вскинул лапу и хотел было ударить ногой напрямую, но я куда быстрее сам оттолкнулся от него, отправив кубарем по земле. Перевернулся в воздухе и приземлился на землю.

Мои соратники уже кинулись в атаку, без боевого рёва, тихо и хладнокровно. Надзиратели схватились за оружие, встречая «двойку», уже находившуюся в паре метров, как одному из гиен вонзился небольшой топор в макушку, его ноги подкосились, и он рухнул на землю. Его собрат начал оборачиваться, и в висок вонзилась стрела, отправив его на тот свет, а тело в сторону тигрида. Тот быстро откинул его, но к нему уже подлетел заяц в капюшоне!

— Не сдох, значит! — бросил я, оскалившись.

Пантерид вскочил на ноги, из бока хлестала кровь — я тут же растворил дымный кинжал, как только вонзил его. А стальной он решил не вынимать из головы, дабы не раскрывать раны. Уж не знаю каким чудом, но он шёл прямо на меня.

— Заяц! Раб!

Я призвал дым, он начал окружать мою руку одновременно с тем, как расширялся целый глаз пантеры. Дым быстро приобрёл очертания короткого изогнутого меча восточного манера. Пожалуй, не буду подпускать его близко — растяну удовольствие.

Он вырвал свой меч из ножен и одновременно крикнул:

— Сфера первая: Ночной хищник!

Я всё вокруг меня стало темнеть, цвета меркли, а свет гас. Нас будто накрыло непроницаемым куполом. Я только и увидел, как волкид вцепился в шею какому-то зайцу, а рабы начали разбегаться в стороны.

— Оу… Ты тоже решил поиграть? — спросил я.

— Ты сдохнешь! Я сделаю из тебя ковёр на пол! — прокричал он впереди.

Но кидаться я не стал. Провокации, это — провокации и служат цели выманить тебя, открыться и сдохнуть.

— Думаешь, у тебя получится?

— Ты жалкий заяц… — услышал я ближе.

Идёт ко мне, значит, давай, ближе. Сомнений в том, что он меня видит, у меня не было.

«Господин, я могу дымом нейтрализовать действие его Дара или же рассредоточить его таким образом, чтобы полностью отслеживать движения в радиусе десятка метров», — предложил Черныш.

«Не надо, я сам», — ответил я.

Мои ноги медленно переступали по земле. Я закрыл глаза и прислушался: шорох травы, стук его сердца, капающая кровь. Это то, чему меня пытался научить Алем. Слепой заяц, живущий во тьме. Вот каков его мир. Света нет, только звуки. И наши уши — идеальны.

— Помнишь, был среди ваших такой надзиратель — Рихан? — спросил я.

Он было сделал выпад в мою сторону, но я ушёл от удара и танцующе переместился в сторону.

— И что⁈ — раздражённо спросил он.

— Это я его убил.

— Ты лжёшь!

Он рванул ко мне с замахом! Он резал воздух, бил с разных сторон, колол! Но ничего не могло достигнуть меня. Мышцы трещали от наполнявших их энергией ветра, связки натянулись до предела. Он просто не поспевал за мной, при том, что я ещё и слышал каждый его удар ещё до того, как он его нанесёт. Слышал его мышцы и кости, землю под его ногами, его дыхание. Всё сообщало мне его намеренья.

— Убил. Его, Татану, Сафила… многих хищников куда сильнее тебя, — шептал я.

— Сафил умер на арене! Его убил… — он резко замолк.

— Кто?

— Заяц…

— И как его звали? Ты же знаешь.

Он попятился, я пошёл прямо к нему. Он развернулся и уже дёрнулся, намереваясь сбежать. Но я был быстрее, словно порыв ветра рассёк пространство и оказался за его спиной. Дымный клинок взвился вверх…

— Его звали — Декс. А я — Марк.

Фух! Звук, будто порыв ветра, холодного, зимнего ветра. Но его голова упала на землю. Тьма растворилась. Все надзиратели лежали на земле трупами, и один заяц вместе с ними. Оставшаяся тройка стояла и смотрела на меня. Никто даже не пытался помочь. Они просто знали, что я не могу проиграть.

Я взял в руку отрубленную голову надзирателя и швырнул в толпу зайцев.

— Вот он, ваш надзиратель, возвращаю… — сказал я ошарашенным зайцам, жавшимся друг к другу.

Глава 11

Дуэль

Собрались все вместе мы уже на самой кромке джунглей. Не всем удалось выжить, из двадцати пяти зайцев осталось семнадцать, четверо из которых были ранены, пусть и не смертельно. Но к нам добавилось порядка тридцати невольников, больше было бы уже слишком. Пришлось чуть ли не силком прогонять лишних в джунгли. Жестоко? Может быть. Но только так мы сможем сбежать.

«И десяток приближённых к надзирателям, по типу того же Ронта, пытались убежать в колонию. Благо, никто им этого не позволил. Предателей не жалеют, даже если они твои собратья», — подумал я, рассматривая два трупа, лежащих у дерева, мы настигли их в самый последний момент. Ещё бы немного, и стало бы опасно.

— Ну что, братья мои зайцы? — спросил я у отдыхавших зайцидов, кто-то сидел на земле, кто-то перевязывал раны, — Не все сумели добраться до сюда. Восемь ваших товарищей пожертвовали своими жизнями ради вашей свободы. Ради идеи и мечты.

Зайцы молча слушали меня, забравшись так далеко, они уже не видели дороги назад. Да и не было её. Как только раскроется, что кучу надзирателей перебили зайцы, в джунгли без сомнений отправят карательные отряды. Я уже понимал, тем, кто остался, не жить. Но такова была плата за нашу жизнь.

— Они погибли, да, — продолжил я, — Но обменяли свои жизни на почти тридцать хищных смертей! — вскинув руку с зажатым кинжалом, выпалил я, — Мы убили тех, кто издевался над нами, насиловал наших сестёр и женщин! — с каждым моим словом их лица ожесточались. И если тем, кто пришёл со мной, воодушевления уже и не требовалось, закованные зайцы боялись, как им и положено, — Они говорят, что мы слабы! Так ли это⁈

— Нет! — рявкнул заяц, весь перепачканный в крови.

— Скольких ты убил? — спросил я.

— Двух! Тигра и койота! — грубо, жёстко ответил он.

Я перевёл взгляд на рабов, на закованных в кандалы зайцев и продолжил:

— Вам чуть ли не с рождения рассказывали сказки о предательстве Наиры, о вашем долге. Говорили, что вы слабы, что нет у вас прав, — я говорил спокойно, отчеканивая каждое слово, — Посмотрите на этого бесправного зайца, на раба и травоядного.

Все невольники перевели взгляды на окровавленного зайца. Он не стушевался, а с готовностью и уверенностью встретил взгляд каждого из них, да с таким напором, что им пришлось отводить глаза. У них ещё не было сил выдержать такой взгляд — взгляд воина, а не раба.

— Он убил сегодня двух хищников. Похож ли он на невольника? — спросил я, но они молчали, казалось, ответ очевиден, — Я убил Рихана… убил Сафила… убил многих.

Я видел, как их глаза наполняются неверием, удивлением, граничащим с безумием. Они знали эти имена. Рихан нанёс раны, незаживающие шрамы многим из нас.

— Декс — так меня звали раньше, — на их лицах проступило некоторое понимание. Я знал, обо мне не могли не говорить. А слава — великое оружие. — Это было моё имя, когда на ногах стучали кандалы. Когда я исполнял волю любого ублюдка, зовущего себя — хищник. Но это время прошло, я убил каждого, кто стоял на моём пути, и теперь моё имя — Марк!

Средь невольников пошёл шёпот. Тихий, наполненный благоговейным уважением:

«Это он…»

«Не может быть»

«Его же забрали. Как так?»

«У него чёрная шерсть…»

Думаю, время пришло показать им, на что я способен. Я вытянул левую руку вперёд и заговорил: