Блин против Деда Мороза - Некрасов Евгений Львович - Страница 24

Глава XXI

СЛОЖНАЯ ФИГУРА ОПЕРА СИДЯКИНА

Конечно, Блинков-младший все рассказал своей домашней контрразведчице. Дело касалось не его одного. – Крепенько тебя прессовали, почти по-взрослому, – заметила мама и вдруг предложила: – А давай объявим День Прощения.

Блинков-младший разинул рот:

– Сидякина простить?!!

– Для начала Сидякина, потом Валю. Только сразу ей не звони, пускай остынет.

– Мам, ну что ты говоришь?! Вальку – ладно, а Сидякина-Висякина?! Он же с этой детской Рыбочкиной под тебя копает! «Хорошо, если ее с позором выгонят из контрразведки, а то и под-суд»! – повторил Блинков-младший слова толстухи.

– Единственный сын, – торжественно сказала мама, – если за человеком нет вины, то его и прощать не нужно. Ты сумей простить виноватого!

– А почему я должен прощать?

– Если ты сам не понимаешь, то хотя бы·потому, что я тебя прошу. Я очень уважаю оперативников, которые работают «на земле», в райотделах милиции. Сам посуди: у меня на плечах большие звездочки, а за плечами авторитет контрразведки. Если нужно для дела, я могу взять хоть «Мерседес», хоть вертолет, могу вызвать солидную опер группу, а однажды попросила полк, чтобы, прочесать лес, и мне дали полк. При всем том я веду одновременно не больше пяти дел, а чаще, два-три. Правда, они особо важные. А у Сидякина в десять. раз меньше возможностей и в десять раз больше дел. Они считаются обычными, но разве, скажем, для Ниночки ее дело – обычное? А для матери, у которой пропал ребенок.? А для старушки, у, которой украли кошелек с пенсией?

– Ага, – поддакнул Блинков-младший. Для каждого его дело – особо важное и Сидякин выручает фотомоделей, мам и старушек. Но почему так. плохо?

– Да не хуже других, – ответила мама. – Я потихоньку навела справки, хотя это И было трудно: милиция не любит; когда мы суемся в ее дела. Нормальный опер твой Сидякин. А что решил схалтурить, так за это его и прости.

– Схалтурить? – удивился Блинков-младший. – Думаешь, он сам не верит, что я грабитель?

– Во всяком случае, сомневается. Дело по всем признакам не имеет следственной перспективы, а попросту говоря, дохлое. Мотоцикл угнанный, грабители случайные, приметы – общие. Сидякин опытный оперативник и почти наверняка знает, что не разыщет их, а время зря потратит. Но не может же он сказать: «Ну их, эти деньги. Нина Су еще себе заработает, а я лучше какое-нибудь другое преступление раскрою». Он цапнул версию, которая лежала на поверхности, и побежал работать по другим делам. А в эту версию прекрасно укладывается подросток-грабитель и не укладывается подросток-сыщик. Потому что мальчишки в твоем возрасте чаще совершают преступления, чем раскрывают.

– Вот почему он меня отпустил, – понял Блинков-младший. – Он все-таки сам знает, что не прав!

– А если бы не отпустил, я бы не говорила «прости его». Я бы пошла к его начальнику и разобралась по полной программе.

Блинков-младший представил себе эту полную программу. Он однажды видел, как мама делала внушение милицейскому генералу, а тот молчал и покряхтывал. Не потому, что испугался подполковника контрразведки, а потому что мама Была права.

– А хочешь, я возьму это дело? – предложила мама. – Контрразведка не занимается уличными грабежами, но я как-нибудь упрошу начальство. И Сидякин будет только рад.

Блинков-младший думал недолго.

– Нет, – сказал он. – Понимаешь, мам, у нас с ним пошло на принцип. Он думает, что я в худшем случае, преступник, а в лучшем – мальчик, который играет в сыщика. А я должен доказать, что могу найти эти деньги!

Глава XXII

ИДЕЯ НЕ НРАВИТСЯ, НО ДРУГОЙ НЕТ

Мотоцикл Виннету оставался единственной зацепкой в Деле о крокодиловой сумочке. Пускай среди знакомых «вождя апачей» не удалось найти старичка с бородкой. Зато теперь появилось новое направление розыска: снятые с мотоцикла детали. Конечно, на них мог позариться случайный человек, наткнувшийся на брошенный «Кавасаки». Но ведь не исключено; что детали понадобились грабителям!

Эту мысль подсказал Виннету. Честно признаться, Блинков-младший поначалу думал, что «вождь апачей» просто хочет вернуть свои железки. Пропали карбюратор и электрический стартер. Виннету сам признавал, что цена им, неновым – сотня долларов за то и другое. Так неужели он думает, что преступники, награбив денег на несколько неплохих машин, станут пачкать руки о старые мотоциклетные запчасти?

Оказалось, Виннету думал именно так. И сумел убедить Блинкова-младшего.

Они встретились у гаража. «Вождь апачей» купал в бензине подмоченные внутренности «Кавасаки», а Блинков-младший держал или протирал, что требовалось, но больше смотрел и слушал.

– Для одних мотоцикл – это недоделанная машина, – разглагольствовал Виннету. – По бедности или по жадности они купят скучную трехколесную тележку вроде «ижака» с коляской и будут пилить свои шестьдесят кэмэ в час, мечтая о «Жигулях». А для нас, для настоящих байкеров, мотоцикл – это любовь. Байкер свой мотоцикл не покупает, а собирает. Он может «заболеть» каким-нибудь допотопным «ЕМВ» и лет пять будет разыскивать детали по барахолкам. Зато уж он соберет настоящий «ЕМВ», стопроцентный «ЕМВ» в том самом виде, в каком его выпустили на Эльзасском моторном заводе в сороковом году. А другой, наоборот, так уделает свой байк, что его родной завод-изготовитель не узнает. У меня, например, седелка от «Ямахи» и свистнутый стартер был от «Ямахи». Головки цилиндров я поджал. Не знаю, какая получилась мощность, но до ста восьмидесяти кэмэ в час я разгонялся. Мог бы и больше, но в аккурат на ста восьмидесяти он идет на взлет. Честно. Колеса от дороги отрывются. Теперь спроси меня: «Виннету! Променяешь ли ты свой великолепный «Кавасаки» на одну из этих жалких четырехколесных черепах, вечно застревающих в уличных «пробках» и неспособных проехать по самой обычной лестнице?» Нет, ты спроси! – Насел «вождь апачей», и Блинкову-младшему пришлось повторить:

– Виннету! Променяешь ли ты свой великолепный «Кавасаки» на одну из этих четырехколесных черепах?

– Жалких черепах, – поправил «вождь апачей» и по слогам отчеканил: – Ни-ко-гда! А спроси меня: «Виннету, что бы ты сделал, если бы у тебя появилось много денег?»

– Спрашиваю.

– Купил бы у Владика гараж и набил бы его разнообразными м6тоциклами.

– Почему у Владика?

– Да он живет в другом районе, – объяснил Виннету. – Выйдет на пенсию, и зачем ему гараж около школы?

– Он уже на пенсии, – не вдаваясь в подробности, сказал Блинков-младший.

– Теперь, значит, обязательно продаст. А то Нина Су его уговаривала, уговаривала, а Владик сегодня говорит: «Продам», а завтра – «Нет, погожу»…

Нина Су хотела купить гараж у завхоза?! Блинков-младший насторожился… Да нет, пустяки. Некупленный гараж для некупленного «Мерседеса» – нелепица, которая ничего не дает для розыска.

– Я почему тебе рассказываю про байкеров? – продолжал Виннету. – Есть у меня подозрение, что один из этих гадов такой же отмороженый байкер, как и я.

– Откуда ты знаешь?

Не отвечая, Виннету выловил из тазика с бензином какую-то железяку, повертел в руках и кивнул на стоявший в стороне «Кавасаки».

– Там в бардачке ключик накидной на четырнадцать. Подай.

Мотоцикл со снятым двигателем был похож на велосипед-переросток. Чувствуя себя довольно глупо, Блинков-младший обошел вокруг него два раза, но бардачка не заметил.

– Под седлом, – подсказал Виннету.

Митек попробовал приподнять седло. Казалось, оно приделано намертво.

– Там защелка.

Блинков-младший поискал защелку и развел руками. Это стало напоминать розыгрыш.

– Спереди, у бака, – терпеливо уточнил Виннету.

Защелка была непохожа на защелку. Она казалась частью бака. Блинков-младший попробовал нажать. Защелка не нажималась. Попробовал тянуть и шатать ее вправо-влево без толку.