Тыквенное поместье для нелюбимой жены дракона (СИ) - Шатз Ардана - Страница 51

– Так, парень, ты теперь за забор не выходишь. – Проворчала я, глядя, как кот наперегонки с Логаном бежит к дому. Видно, и правда, духу-хранителю лучше оставаться в поместье.

Только мы начали закрывать ворота, как издалека раздался стук копыт и скрип колес. Я выглянула на улицу, и увидела, что к воротам приближается экипаж. Грэйс вернулась практически в одно время с нами.

Вышла из экипажа, сжимая в руках три объемных свертка, в которых оказались и гирлянды для украшения дома, и ленты, и большой запас чая и кофе, который она купила, видимо, по просьбе Джеспара, потому что я совсем забыла, что кофейные зерна в доме подошли к концу.

Остаток дня мы провели в самых приятных душе хлопотах. Мы с Софи развешивали в гостиной гирлянды: она поднималась по приставной лесенке, а я с помощью магии поднимала край гирлянды наверх. Лили с Логаном под руководством Грэйс собирали букеты. Перевязывали их лентами и украшали бантами. Потом Грэйс терпеливо показывала детям, как правильно плести венки из листьев.

На остывшем кексе уже схватилась корочкой сахарная глазурь. И сегодня было решено нарушить режим питания. Мы устроили чаепитие до ужина, и я с облегчением убедилась, что рецепт кекса теперь идеален. В меру сладкий, мягкий, с вкраплениями красных ягод и орехов он стал чудесным дополнением к чаю. А украшенный дом пусть и не вызывал у меня привычной ассоциации с кануном нового года, но был таким уютным и теплым, что я пожалела, что до приезда Джеспара еще целых два долгих дня.

Джеспар Мортон

– Мортон, к чему эти сложности?

Адриан Харпер закинул ногу на ногу и сложил руки на груди. Джеспар Мортон посмотрел на старого друга и перевел взгляд на бумаги, лежавшие перед ним.

– Ты знаешь правила, Адриан. Твой визит ничего не изменит.

– Да в бездну правила! Подумаешь, немного перешел границу. Что, из-за этого нужно изображать из себя строгого служителя закона?

– Я и есть служитель закона! – Джеспар повысил голос, с неодобрением глядя на мужчину перед собой. Его расслабленный вид никак не вязался с причиной его визита к Мортону. – А ты совсем заигрался!

– Ой, да брось ты. Будто ты не знаешь, как это делается. – Адриан закатил глаза, а потом подмигнул Мортону. – Пара бумажек потерялась в ворохе других, более значимых дел, и всего-то.

– Ты забываешься, Адриан. И на этот раз ты зашел слишком далеко. От твоей выходки пострадали другие.

– Кто? Эта поломойка, которая сама строила мне глазки? Джеспар, ты же не собираешься из-за какой-то безродной девицы устраивать мне проблемы. Ну давай, я оплачу издержки. Сколько там она просит? Десять голдоров? Сто?

– Все гораздо серьезнее, Адриан. Я не раз тебя предупреждал, чтобы ты заканчивал с пьянством. Если после вина ты не можешь держать себя в руках, значит, тебе и вовсе не стоит пить.

– Джес, пара бутылок, это разве пьянство? Да и что там серьезного? Ну подумаешь, потискал большегрудую служанку. Тоже мне, преступление!

– Ты чуть ее не изнасиловал, Харпер! – Мортон треснул кулаком по столу и поднялся. – А потом разнес половину трактира, когда тебя пытались остановить.

– Да говорю же тебе – она сама этого хотела! – Адриан нахмурился. Кажется, до него постепенно начало доходить, что Мортон настроен серьезно. – И что, из-за этой шлюшки ты сдашь меня министерству? После всего, что мы пережили вместе? Или ты забыл, как называл меня братом?

– Я слежу за порядком в Пределе, Харпер. И даже будь ты моим кровным братом, я не стал бы закрывать глаза на то, что ты творишь. А вот это… – Мортон схватил бумаги и гневно потряс ими перед Адрианом, – …уже полный беспредел. Это не пару окон разбить и драку затеять.

Адриан напрягся. Поставил обе ноги на пол и подался вперед всем телом, пристально глядя на Мортона.

– А ведь когда-то мы вместе затевали драки. Забыл, как мы развлекались в академии?

– Нам больше не по семнадцать лет, Адриан. – Мортон тяжело опустился в кресло. – И сейчас я несу ответственность перед всем Пределом. А тебе уже давно пора повзрослеть.

– Предлагаешь начать взрослеть с тюрьмы?

– Все, кто нарушают закон, должны понести соответствующее наказание. И неважно, кто они – простые поломойки или дэйны с драконьей кровью.

– То есть наша дружба для тебя теперь пустой звук?

– Мне жаль, что мой старый друг стал таким испорченным человеком. – Джеспар вздохнул и поставил печать на каждую из смятых страниц. – Я все эти годы пытался тебя урезонить. Но с каждым разом ты заходил все дальше. А теперь и вовсе пересек черту.

Мортон положил бумаги в почтовую шкатулку и опустил ладонь на кнопку металлического звонка. Дверь в кабинет моментально открылась, и на пороге появился дворецкий.

– Малкольм, проводи дэйна Харпера к выходу. Его уже ждут.

– Мортон, предатель! – Адриан вскочил с места и бросил на Джеспара гневный взгляд.

– Мне жаль, Адриан. Но я обязан.

Малкольм увел Харпера и закрыл за собой дверь. Джеспар Мортон откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Адриан Харпер уже давно доставлял ему проблемы, и каждый раз Мортон надеялся, что он одумается. Заплатит очередной штраф, принесет письменные извинения пострадавшей стороне и прекратит, наконец, свои буйные выходки.

Да, он и сам в юные годы чудил в стенах академии, но с тех пор прошло много лет, и теперь должность Владыки Предела накладывала на него серьезную ответственность. И первое время Джеспару приходилось тщательно следить за каждым своим шагом, за каждым словом, чтобы не выйти за рамки дозволенного. А уж сколько было старых друзей и дальней родни, которые хотели за его счет решить свои проблемы. Кому-то нужно было, чтобы он вот так “потерял” чужие документы на дом, кто-то просил, чтобы Джеспар закрыл глаза на явный случай мошенничества.

И с каждым отказом Джеспара клеймили предателем. Но что он сделает, если поклялся защищать закон и справедливость в своем пределе?

Его собственная сделка с Мартой Уолш, мачехой Эвелин, и то заставила трижды перечитать свод законов, чтобы убедиться, что он сам не переступил черту. И хоть по закону Марта была вольна распоряжаться судьбой падчерицы, пока ей не исполнится двадцать один, в глубине души он понимал, что попросту купил Эвелин себе в жены. Но и тогда он уже знал, что в доме мачехи Эвелин не будет спокойной жизни. Так что он просто изменил условия ее содержания в лучшую сторону.

Но как бы Джеспар ни внушал себе, что сделал все верно, он не мог отрицать, что прошел по самому краю.

В последний день перед обещанным приездом Джеспара я была вся как на иголках. Спустившись на первый этаж, обвела взглядом гостиную, чтобы убедиться, что все в полном порядке. Гирлянды из флажков висели под потолком и над камином, магические светильники на стенах ждали темноты, чтобы добавить комнате уютного теплого свечения, на камине и журнальном столике стояли вазы с яркими букетами из листьев, а на стене между окнами красовались разного размера венки: большой, идеально круглый, сделанный руками Грэйс и два поменьше и не такие ровные – за авторством Лили и Логана.

Пока в двух больших кастрюлях закипал сироп с кусочками тыквы, которые в скором времени должны были стать цукатами, я расставляла на столе баночки и раскладывала ленты. Кухню постепенно наполнял аромат Нового года: апельсины и корица, которые я добавила в сироп, создали совершенно неповторимое сочетание, которое прочно ассоциировалось с праздником. Не хватало только елового запаха. Но и без этого внутри разливалось предвкушение и ожидание чуда. Совсем как когда-то в новогоднюю ночь, когда кажется, что с боем курантов все непременно изменится в лучшую сторону.

Логану сегодня было решено дать поспать немного подольше: вчера он так устал во время учебы, что я едва не пошла на попятный и не решила отменить его участие в наших с Лили занятиях. Пришлось задавить в себе малодушие, хотя я уже с нетерпением ждала, что Джеспар наймет приходящих учителей. Потому что мне самой становилось не по себе от обязанности строгим голосом говорить Логану, чтобы он слушал внимательнее и не отвлекал сестру от учебы. Я понимала, что это неотъемлемая часть воспитания, но мне хотелось баловать детей. Подарить им счастливое детство, чтобы они поскорее забыли обо всем, что им довелось пережить. К тому же я не хотела, чтобы они ассоциировали меня со строгой учительницей, которая запрещает баловаться во время урока.