"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 97

Идём мимо ковров. Мама, наверное, половину ковров скупила бы, будь её воля. Кстати, в Пензе можно было бы перепродать через знакомых или комиссионку, выставив двойной ценник, ушли бы только так. Не удержавшись, покупаю половичок, с вышивкой в национальном орнаменте, места вроде немного занимает.

Далее наш путь пролегает в сувенирные ряды. Храбсков как бы между делом замечает, что всех денег у него осталось десять рублей, у меня — около шестидесяти, говорю, что в случае чего одолжу ему десятку-другую. На всякий случай червонец даю сразу, так как понимаю, что Анатольич своей десяткой тут точно не обойдётся. Тот выглядит смущённым, обещает по возвращении долг вернуть, заставляя смущаться и меня.

Чайные наборы и посуда в национальном стиле на любой вкус и цвет. Во мне взыграла мещанская жилка, особенно на фоне дешевизны товаров, беру покрытые глазурью чайничек и сувенирную тарелку, выполненные в национальном стиле «Пахта». Следом разживаюсь красивой и при этом не очень дорогой шкатулкой из карагача. Отцу в подарок покупаю нож «пчак» в красивых кожаных ножнах. В аэропорту что Москвы, что здесь ручную кладь никто не досматривал, так что конфискация и дальнейшие проблемы, надеюсь, мне не грозят.

До кучи беру несколько глиняных фигурок, изображающих верблюда, Ходжу Насреддина и бытовые сценки из жизни узбекского народа. Пусть украшают наш домашний интерьер, в будущем, если появится стенка — главный фетиш советских женщин — будут стоять на ней в рядок.

Добрались до ручной работы украшений. Кольца, серьги, браслеты, подвески… Глаза разбегаются. У меня два стимула тут потратиться — мама и Инга. В итоге беру по серебряному ажурному браслету с бирюзовыми вкраплениями.

Ну всё, больше мы уже чисто физически не утащим, да и денег даже у меня осталось в обрез. Неплохую выручку сделали местным торгашам, даже учитывая, что из-за каждой покупки я торговался за нас двоих. С чемоданом в одной руке и сумками в другой возвращаемся в автобус, понемногу подтягиваются и остальные. Наш «ЛиАЗ» становится похожим на автобусы, в будущем перевозившие из Польши затоварившихся челноков. Ничего не поделаешь, то, что здесь стоит копейки, в других местах нашей необъятной Родины обходится в разы дороже. Да и то если найдёшь.

В пансионат подъезжаем в разгар обеда, многие уже и есть не хотят — наперехватывались на рынке. Но здесь так вкусно кормят, что всё равно всей гурьбой идём столоваться и покидаем помещение с округлившимися животами, словно беременные на четвёртом месяце. После обеда одно желание — полежать на кровати в номере со свежим номером «Советского спорта» в руках, благо что на первом этаже работает прилавок «Союзпечати». Про наше первенство, ясное дело, центральное спортивное издание писать не будет, оно, думаю, и про взрослый чемпионат в лучшем случае дало информацию короткой строкой. Основное внимание, как обычно, уделяется футболу. Чемпионат СССР, победителем которого стало киевское «Динамо», закончился в первой декаде декабря, но добрая часть издания посвящена итогам турнира. Московское «Динамо», за которое я начал болеть следом за хоккейным, финишировало лишь четвёртым. А кстати, хоккеисты бело-голубых после 16 туров идут также только четвёртыми, надеюсь, прибавят. Но уже после Нового года, сейчас в хоккейном чемпионате перерыв, связанный с поездкой сборной на товарищеские матчи под эгидой суперсерии в Канаду.

Храбсков тоже лежит, смотрит негромко работающий телевизор. Почему-то местное телевидение, вещающее на узбекском языке. Под его бубнёж незаметно для себя засыпаю, а просыпаюсь свежим и отдохнувшим аккурат к ужину, благо что перед финалами никто нас на тренировку не тащит.

После ужина снова собираемся своей компанией сборников, в руках у Юры Пшеничного, вылетевшего из турнира на стадии 1/8 финала, переносной кассетный магнитофон «Электроника-302».

— Пацаны, слышали про группу «Гудок»? — спрашивает он, и я медленно выпадаю в осадок. — Это из новых, у них только первый альбом вышел. У меня есть кассета с записью их песен.

Из магнитофона звучат так хорошо знакомые мне песни, и я молю бога, чтобы на кассете не оказалось «Волколака». К счастью, не оказалось, хотя и была довольно провокационная «Моё сердце».

— А что за группа, откуда? — спрашивает кто-то.

— Парень, который переписывал мне с бобины, и сам не знает.

Я молчу, почему-то кажется, что не время признаваться в авторстве песен. Вот ведь Валька… Запись была только у него, кому он давал бобину?

В этот момент к нам подошёл парень из сборной Украины, фамилия его была, кажется Филипчук, он проиграл в полуфинале казаху.

— Ты Варченко? Там тебя спрашивают.

— Кто? — задал я вполне резонный вопрос.

— Да фиг знает, какие-то местные. Ждут за территорией, где ворота. В общем, я передал, а дальше сам решай — идти или не идти.

Хм, интересно, кому это я понадобился? Ладно, пойдём посмотрим, чисто из любопытства. Эх, знал бы я, во что оно мне выльется.

Действительно, за воротами стояли трое парней, каждому на вид больше двадцати, лица явно узбекские. Прикинуты вполне современно, тот, что с виду чуть постарше, вообще в джинсах и джинсовой куртке, а на ногах кроссовки. Увидев меня, заулыбались, но как-то натужно и неестественно. Уже в этот момент меня кольнуло нехорошее предчувствие.

— Здравствуй, брат! — продолжая улыбаться, на вполне чистом русском «джинсовый», при этом не протягивая руки.

— Здорово, — отвечаю, а внутри меня крепнет чувство, что зря я сюда пришёл.

— Слушай, давай немного прогуляемся, у нас к тебе дело на сто рублей.

Дело оказалось не на сто рублей, а на двести пятьдесят. Именно во столько парни оценили мой проигрыш в финале своему земляку, когда мы отошли метров на сто, углубившись по тропинке между сосен параллельно дороге, на которой стояли чьи-то синие «Жигули» 3-й модели. Услышав сумму, я лишь огромным усилием силой воли сдержался, чтобы не послать ходоков в долгое эротическое путешествие.

— Ребята, вы ошиблись адресом, — говорю и поворачиваюсь, чтобы уйти.

«Джинсовый», предлагавший деньги, хватает меня за руку, и я немедленно стряхиваю его кисть с моего предплечья.

— Согласен, сумма не совсем та, что достойна золотой медали, — частит он, пытаясь преградить мне дорогу. — Даю пятьсот рублей! Сколько твоим родителям нужно пахать, чтобы столько заработать? А тут деньги с неба падают!

— Послушай, — всё ещё сдерживаясь, говорю я, глядя ему в район металлической пуговицы на куртке в районе груди. — Ты, наверное, не понял, так что повторяю для непонятливых… Я. НЕ. ПРОДАЮСЬ. Ни за какие деньги! Теперь дошло?

— Последнее предложение, — громко говорит он мне вслед. — Мотоцикл «Ява», почти новый, год всего.

Я молчу и не оборачиваюсь, продолжая движение, и когда слышу шум за спиной, интуитивно делаю шаг в сторону. Мимо меня пролетает обутая в кроссовку нога, а следом и её обладатель. «Джинсовый» умудряется удержать равновесие, не растянуться на покрытой осыпавшейся хвоей листве. В свою очередь я делаю широкий шаг по направлению к нему и заряжаю ногой под коленную чашечку. «Джинсовый» охает, скачет на одной ноге, а я тем временем блокирую кулак его подельника своим локтем. Ишь ты, думал застать меня врасплох… Вот теперь кричи от боли, баюкай свою руку с переломанными пальцами.

А вот третьего я упустил из виду. Удар сухой жердиной по рёбрам заставляет меня схватиться за левый бок и согнуться пополам. У-у-у, сука, вот теперь и мне больно, и ещё как! Похоже, ребро, а то и два сломаны.

Тем не менее нахожу в себе силы увернуться от следующего удара, которым подонок мог бы размозжить мне голову. Они совсем что ли ох…ли, из за своего грёбаного дружка-боксёра готовы человека убить!

— Салом, одамлар келади, қочинглар! — кричит «джинсовый», показывая на появившихся вдалеке двоих парней в форме сборной РСФСР и первый же, прихрамывая, кинулся наутёк.

Следом за ним бросаются и его сообщники. Они запрыгивают в те самые «Жигули» с заляпанным грязью номером и резко дают по газам, так что подбежавшие Вася Шишов с Генкой Первушиным уже при всём желании не смогли бы их догнать.