"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 59

Не прошло и минуты после окончания нашего трансляции выступления, как в дверь постучалась тётя Маша с криком: «Надя, твоего Максима только что по телевизору показывали!» А в течение следующего часа к нам заявились ещё несколько соседок по дому, которым не терпелось посмотреть на героя вечера. Мне не жалко, смотрите, правда, я в майке и трениках, но тут уж, извиняйте, хозяин-барин.

В понедельник на репетиции разговор о будущем альбоме зашёл вполне серьёзный. Валька сказал, что до моего отъезда в Куйбышев мы кровь из носу должны его записать. Правда, к чему такая спешка – толком объяснить не смог, но побожился, что в четверг притащит свой катушечник.

В ответ я заявил, что записать за день полноценный альбом нереально, это нам тогда придётся здесь как минимум до ночи торчать, а завхоз на такие жертвы точно не пойдёт, даже за пузырь. Но можем успеть записать хотя бы пару-тройку вещей. Да и песен всё равно маловато, но коль уж общество просит – то до кучи можно добавить в альбом и песню, которую я спел у своей новой знакомой (ну той, что я героически спас) на её день рождения. Это уже, конечно, голимая попса, ну да чёрт с ним, у нас и без того получается не альбом, а какой-то винегрет. Так что весь понедельник мы разучивали «С днём рождения, Инга». А что, вполне может уйти в народ. Прикольно будет, когда место Инги дворовые исполнители начнут вставлять имена своих девушек. Только эти имена должны звучать более-менее в рифму. Повезёт Викам, они и так в оригинале упоминаются, или Ликам – производное от Анжелика. Ника тоже в рифму. Ничего, народ у нас сообразительный, вывернутся как-нибудь.

Перед тем, как разойтись, я сказал, что к четвергу принесу ещё одну песню. Мелодия давно крутился в моей голове, я её частенько бездумно наигрывал на гитаре ещё в прошлой жизни, а тут решил взяться за вещь серьёзно. В голове изначально крутилась только одна строчка, и то пошлая: «Франсуаза – даёт не сразу…» На следующий день на уроке литературы, делая вид, что внимательно слушаю Верочку, я умудрился родить весь текст песни, три куплета, первый из который повторяется в конце. Он звучал так:

Мелодия напоминала какую-нибудь канцону эпохи Возрождения, соответственно и текст я сочинял с оглядкой на романтическую чушь того времени, не пытаясь добраться до высот Анри Волхонского[35]. Ну а что, непритязательная вещица, но на слух ложится приятно.

Хм, а если к акустической гитаре ещё и скрипочку фоном добавить? Тем более что Валентин в музыкальной школе её как раз освоил, да и дома у него я заметил скрипичный футляр, в котором по идее должен находиться инструмент. Басист, послушав моё сольное исполнение этой песни в начале четверговой записи, одобрительно покивал:

– А что, скрипка будет в самый раз. Могу даже сейчас домой сбегать.

– Не нужно гнать лошадей, всё равно за один день альбом не запишем. Оставим эту вещь на потом, как вернусь из Куйбышева.

В четверг мы записали всего три песни – или целых три, как посмотреть: «Одна», «Созвездие Пса» и «Незнакомка». За неимением нормальной студии писать пришлось, подключив магнитофон к «Трембите». На всё про всё ушло почти два с половиной часа, прежде чем полученный результат меня более-менее удовлетворил.

В субботу в 9.30 утра мы с Валерием Анатольевичем Храбсковым заняли свои места в плацкартном вагоне поезда «Анапа-Пенза-Куйбышев». Вся делегация насчитывала семнадцать человек, учитывая победителей первенства области и по личному тренеру в придачу. Руководил делегацией в поездке президент федерации бокса Пензенской области Алексей Николаевич Пчелинцев, он же заведовал кассой, то есть выделенной областным спорткомитетом суммой командировочных.

В дорогу мама собрала мне целую сумку, включая половину жареной курицы, пяток варёных яиц, кусок порезанного сала и полбуханки также нарезанного чёрного хлеба. В отдельном пакете лежали два десятка печёных в нашей коммунальной духовке пирожков с капустой и яйцом. Я отказывался до последнего, напоминая, что в Куйбышеве мы будем 7 часов спустя, после чего нас сразу заселят в гостиницу, где обеспечат трёхразовым питанием, но мама была непреклонна. Впрочем, не только моя, в вагоне, куда заселилась наша делегация, почти у всех оказались с собой аналогичные дорожные наборы.

А ещё в моей сумке лежал маленький плюшевый олимпийский мишка – символ будущей Олимпиады в Москве. Мне его подарила Инга, на удачу, как талисман. То-то вчера, после репетиции, где она была моей гостьей, по пути домой интересовалась, во сколько у меня в субботу поезд. Оказывается, решила проводить. Признаться, мне было очень приятно, когда на прощание, не стесняясь ни тренеров, ни юных боксёров, перед посадкой в вагон она не только подарила мишку, но и вот так запросто поцеловала меня в щёку, отчего я малость засмущался, как кисейная барышня.

По приезду в Куйбышев нас поселили в гостинице «Советской», на улице 22-го партсъезда. Членам пензенской делегации выделили двухместные номера на последнем, пятом этаже, соответственно, мы с Анатольичем остановились в одном номере. Только руководитель делегации заселился в одноместный, тут уж по статусу положено.

Соревнования проходили в безымянном Дворце спорта и были рассчитаны на неделю: предварительные бои в понедельник и вторник, 1/8 финала в среду, четвертьфиналы в пятницу, полуфиналы в субботу, а финалы в воскресенье. Утром мы отправились смотреть площадку будущих выступлений. На входе нас встретила афиша соревнований – красные буквы на белом фоне. Дворец спорта на 5 тысяч зрителей обычно принимал ледовые соревнования, но легко трансформировался в концертную площадку, а в данном случае спортивную площадку с рингом посередине, над которым парила осветительная конструкция. По ходу дела узнал, что в 1967 году здесь выступал Высоцкий, причем первый секретарь обкома КПСС сначала не разрешал проводить концерт, но, послушав песню Высоцкого про войну из фильма «Вертикаль», проникся и дал добро. А на концерт набилось аж семь тысяч зрителей, люди разве что на люстрах не висели.

Самое главное – ознакомились со списком пар на предварительном этапе. По жребию мне выпало боксировать с представителем Иркутска, перворазрядником, фамилия которого мне ни о чём не говорила. Обратно в гостиницу я решил прогуляться пешком, благо что тренер был не против. Заглянул на длиннющую набережную Волги, после чего нашёл газетный кисок и купил два конверта. Можно было их приобрести и в Пензе, но лучше уж перебдеть. Мало ли, вдруг по конверту получится определить, в каком городе он приобретён?

Тексты писем в МВД и КГБ левой рукой и печатными буквами, дабы запутать тех, кто решит отыскать автора этих строк, я написал ещё дома, предварительно заклеив подушечки пальцев кусочками лейкопластыря, и теперь эти два листочка оставалось лишь запечатать в конверты. Сейчас я также заранее наклеил маленькие кусочки лейкопластыря, ещё перед покупкой конвертов, не рискуя оставлять отпечатков пальцев и на конверте. Писать в номере при Храбскове было чревато, тренер мог случайно или умышленно подсмотреть за адресатами. Зайдя в попавшуюся по пути «Кулинарию», взял стакан тёплого какао и булку с изюмом и корицей, заняв свободный столик в дальнем углу. Столики в «Кулинарии» были предназначены для употребления еды стоя, так сказать, чтобы не засиживались.

Расправившись со сладким до приторности какао и ещё более сладкой булочкой, я положил перед собой конверты и, взяв ручку в левую руку, принялся царапать печатными буквами адреса отправления. Их я помнил наизусть, один из моих героев таким же способом сдавал маньяков и предателей и, описывая этот момент, для пущей достоверности я указывал точные, найденные в интернете адреса. И оба они так въелись в мою память, что вытравить их оттуда было практически невозможно. Хотя адрес Большая Лубянка-2 известен, наверное, каждому совершеннолетнему гражданину СССР.