"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 51

– Это в рамках получасовой передачи, которая выйдет завтра вечером, – ответил тот, когда я поймал его за кулисами, берущим интервью у певицы Веры Аношиной. – Покажем отрывки из официальной части, и отрывки из выступления творческих коллективов, некоторые из них, возможно, полностью.

Творческую часть праздника открывал Пензенский русский народный хор профсоюзов под управлением Народного артиста РСФСР Октября Гришина. Затем настал черёд танцевального клуба «Сурские ритмы», следом вышла солистка Пензенской областной филармонии Вера Аношина с песнями «Восемнадцать лет» и «Милая роща». Мы стояли в списке восьмыми, сразу после фольклорного ансамбля «Реченька». Я заранее выяснил, что в обязательном порядке исполняются «Гимн железнодорожников» и «Проводница», а там уже как получится. запыхавшиеся Валентин, Юрка и Лена появились аккурат перед выступлением подопечных Александра Тархова, создавшего «Реченьку» и передавшего ансамбль дочери, которая его бездарно угробила.

– Не опоздали?

– Нет, в самый раз, мы следующие.

– Держи гитару, как обещал.

Это Валентин по моей просьбе принёс «Кремону» в чехле. Выклянчил я у него до понедельника, планируя заявиться с инструментом на день рождения. Почему бы не порадовать именинницу и гостей своим творчеством? Правда, известно, что лучший подарок – книга, но книгу я ещё не написал, а песни уже вот они, готовенькие. К тому же не только мои, для такого приватного праздника можно одну-другую позаимствовать.

Чтобы кто-нибудь ушлый не увёл инструмент, пока мы выступаем, попросил приглядеть за ним звукорежиссёра. Дотронулся до левой скулы… Побаливает ещё. Надо же, так неудачно пропустить удар на тренировке, что фингал остался, пусть и не очень заметный. Хорошо ещё, что режиссёр концерта, увидев моё лицо, пришла в тихий ужас, достала тут же пудреницу и кое-как замаскировала синяк. А то я и впрямь переживал, будет ли со сцены заметен мой фингал или обойдётся.

Объявление нашего ансамбля и хора учащихся железнодорожного училища было встречено жидкими аплодисментами. Логично, чего можно было ждать от подростков, которые, наверное, и гитары-то толком в руках держать не научились. Я услышал чей-то голос примерно с третьего-четвёртого ряда:

– Эх, вот если бы «Самоцветы» выступили, а лучше «Песняры»… Пожалели денег на звёзд.

Согласен, песни этих коллективов – настоящие хиты. Не все, конечно, но пяток вещей от каждого ВИА можно признать таковыми. Хотя я бы лучше посмотрел выступление «Группы Стаса Намина», собранную на осколках «Цветов». По-моему, в этом году Намин и собрал новый коллектив.

Наше выступление, само собой, началось с «Гимна железнодорожников». Ведущий вечера объявил, что эта композиция, как и последующая вещь, написаны участниками коллектива. Ну и ладно, я не настолько тщеславен, чтобы уточнять, кто именно автор этих произведений. Тем более что на самом деле вещи и не мои, а труд композиторов и поэтов будущего.

Будь у нас полноценный хор, человек хотя бы на двенадцать, да ещё и взрослый, даже в этом случае эффект вряд ли мог быть сильнее. Первым ударил в ладоши сидевший в ближнем к сцене ряду начальник Пензенского отделения КБШ/ЖД – здоровый, мордатый мужик с проседью на висках. Глядя на него, подхватили и остальные. Вскоре уже весь зал аплодировал, не жалея ладоней, кто-то крикнул «Браво», а сидевший в первом ряду недалеко от руководства КБЖ/ЖД Николай Степановичи буквально сиял, как-будто аплодировали лично ему. Аплодисменты ещё не стихли, как начальник отделения поманил к себе ведущего, тот спустился, выслушал, что ему сказали на ухо, а поднявшись на сцену, озвучил просьбу руководства исполнить гимн на бис.

Что ж, радовало, что неказистое в общем-то произведение так неплохо зашло. Мы вдарили ещё раз, нам не жалко, в этот раз после окончания гимна никто не стал ждать, пока начальство похлопает в ладоши, зрители в этом плане проявили инициативу.

Затем более-менее переставшая выглядеть смущённой Лада исполнила «Проводницу», которая тоже была принята вполне благосклонно. А дальше ведущий сказал, что в репертуаре ансамбля железнодорожного училища есть и другие песни, хотя они и не на профессиональную тематику. И поинтересовался у зрителей, хотят ли они услышать от нас что-нибудь ещё?

– Давай! Конечно хотим! Пусть поют! – раздались крики из зала.

Тогда я сказал в микрофон:

– Хорошо, мы исполним ещё две песни, больше, думаю, не стоит, пора бы и честь знать. А то вон более старшие коллеги за кулисами уже перешёптываются.

В зале раздались смешки, которые перекрыл басовитый рык сидевшего в первом ряду начальника отделении дороги:

– Ничего, молодым у нас везде дорога.

– Особенно железная, – подхватил кто-то сзади, и смешки в зале переросли в хохот.

– Ну раз у всех такое приподнятое настроение, то мы исполним весёлую песню, которая называется «Незнакомка».

И эта песня, что называется, зашла. Задние ряды, где собралась в основном молодёжь, не только хлопали в такт вместе с передними, но и подпевали нехитрый припев:

Начальник отделения тоже хлопал в такт и одновременно с улыбкой что-то обсуждал с сидевшей рядом женщиной, наверное, женой, а может и заместителем. Хотя мне казалось, что в таком серьёзном ведомстве и заместители должны быть мужчинами.

А дальше я сказал, что в зале вижу немало немолодых лиц, и многие из присутствующих наверняка принимали участие в самой кровопролитной войне в истории. Ответом мне был одобрительный гул, после чего я продолжил, что сейчас прозвучит песня, которая посвящена матерям, не дождавшимся своих сыновей с фронтов Великой Отечественной. И не только с ТОЙ войны, поскольку и в наше время советским воинам приходится принимать участие в военных конфликтах.

В этот момент ко мне подошёл Валентин и шепнул на ухо:

– Макс, я не смогу… У меня какой-то спазм в горле.

Ну вот же ж… Только этого не хватало! Я отнюдь не рассчитывал, что петь придётся мне с моим голосом, которому явно не хватало брутальности. Но выхода не было, придётся рискнуть.

– Попробуй хотя бы на припевах помочь – так же шепнул я ему.

Дождавшись, когда зрители проникнутся моими словами и их лица станут серьёзными и сосредоточенными, я начал играть вступление. По ходу исполнения решил обойтись без педали, а то слишком уж жестковатым с ней получалась бы вещь, это может отвлечь сидевших в зале от смысла песни.

Я постарался полностью абстрагироваться от мысли, как зал воспримет исполнение такой серьёзной вещи 15-летним парнем. Просто делал то, что должен был делать. На последнем куплете даже в полусумраке зала заметил, что некоторые зрительницы (и не только пожилые) достали носовые платки. Прониклись, что, в общем-то, неудивительно. А когда мы закончили, в зале ещё несколько секунд стояла абсолютная тишина. И вот раздался первый хлопок, затем второй, и ещё, и ещё… Вскоре весь зал аплодировал стоя, и у многих, насколько позволяло видеть освещение, в глазах стояли слёзы. А начальник отделения встал и поднялся на сцену, пожав мне руку своей огромной ладонью.

– Спасибо, сынок! Прямо-таки душу вынул.

Тут уж и у меня непроизвольно защипало в носу. К счастью, на бис исполнять не пришлось, а то, боюсь, застрявший в горле ком не позволил бы мне это сделать. Разве что у Валентина прошёл бы его спазм, который он, вполне вероятно, попросту выдумал, испугавшись петь столько серьёзную вещь перед таким количеством зрителей.

– Вроде нормально выступили, – уже за кулисами, куда мы наконец ушли с нашими инструментами, с улыбкой сказал Юрец.

– Это было классно, – подхватила Лена.

В этот момент рядом с нами появилась невысокая пожилая женщина, на вид лет семидесяти. На груди – медаль «За трудовую доблесть». Подслеповатые глаза слезились, как оказалось чуть позже, вряд ли от старости.