"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 341

– Давайте те, что подороже, – наконец решился я.

Вадим Николаевич закусил губу, с прищуром глядя мне в глаза, затем неожиданно махнул рукой:

– А забирайте так! Вы меня сегодня от смерти спасли, так что я ваш должник, и эти несчастные тарелки – моя скромная благодарность.

И правда, подумал я, чего отказываться? Пять минут спустя, проверив, насколько надёжно связаны преступники, я покинул квартиру Фрумкина, взяв на всякий случай номер его телефона. Надо было ещё в прошлый раз записать контакты, но думал, что Вадим Николаевич мне, наверное, больше не понадобится.

Теперь, в одной руке держа упакованные тарелки, а в другой – стойки, я прикидывал, что, пожалуй, придётся ловить такси, даже для меня это тяжеловато. А для немолодого фарцовщика, надеюсь, вся эта ситуациям обойдётся без последствий. Тогда как Черепу и Зяме я не завидовал. Хотя… Вдруг они подосланы как раз теми, кто якобы «крышует» фарцовщика? Вот тогда уже не позавидуешь Фрумкину. Да и на мой след могут выйти. Эх, надо было Козыреву звонить, уж он мог бы помочь с его нынешними связями решить проблему, не поднимая лишнюю волну. Или наоборот всё для Вадима Николаевича закончилось бы показательным судом? Дилемма, однако… В конце концов, Фрумкин взрослый дядька, надеюсь, как-нибудь выпутается.

Глава 7

Предчувствие Ингу не обмануло, сочинение она написала на «5».

– Теперь бы ещё историю не завалить, – вздыхала она, отходя от списка с фамилиями абитуриентов. – Ну что, на переговорный пункт, радовать маму с папой?

Инга позвонила отцу на работу, а я тоже, воспользовавшись случаем, наменял пятнашек и позвонил маме, и тоже на работу. Когда её подозвали, рассказал, что Инга сдала сочинение на «отлично», сейчас она дожидается меня в холле переговорного пункта, пообещал передать ей привет. Сказал маме, что в целом у нас всё нормально, скучаю, она ответила, что тоже скучает, и что у неё на работе тоже всё хорошо. Напомнила, что с 1 августа идёт в отпуск, и ей от профсоюзов дают двухнедельную путёвку в Пятигорск, в санаторий имени Лермонтова, так как у неё профпатология ещё со времён работы в типографии. Путёвка с 3 по 17 августа. Только нужно ещё собрать документы, типа выписки из истории болезни, анализы сдать…

– Может, не стоит? – спросила она.

– Да ты что, езжай, конечно, даже не думай отказываться! Ты мне дома нужна здоровая.

– А ты как без меня?

– Мам, ну хватит уже, я взрослый человек… В смысле, вполне самостоятельный, и между прочим, живу с девушкой, почти семьянин.

– Вы там лишнего-то себе не позволяйте.

– Хм, ну вообще-то как раз лишнего мы себе позволяем. Не волнуйся, мы предохраняемся.

Не мешало бы, кстати, озаботиться пополнением запаса презервативов, осталось всего три штуки. Может, конечно, и хватит до возвращения в Пензу, у меня дома ещё с пяток в ящике стола валялся, но всё равно покупать нужно в столице. В Пензе в аптеке мне продадут баковские[8] по 2 копейки за упаковку, которые и натягивать-то страшно, вдруг порвутся. Лучше уж я заплачу в несколько раз больше, но и приобрету нормальные, те же югославские. Надо бы Козыреву намекнуть, чтобы подкинул идею шефу насчёт производства нормальных презервативов. Молодёжь, конечно, за повышение демографии, но и о венерических заболеваниях забывать не стоит.

Можно, конечно, наладить и выпуск противозачаточных средств, но вся эта фармакология почему-то не вызывала у меня доверия. Мало ли какие там могут быть побочные эффекты.

– Ой, чуть не забыла! – вырвал меня из раздумий голос мамы. – Тебе же вчера из журнала звонили, как его… Подожди, у меня тут на бумажке записано… «Уральский следопыт». Сам главный редактор Станислав Фёдорович Мешавкин хотел с тобой поговорить.

– Да? И на предмет чего?

– Да вот не сказал он, чего от тебя хотел, только телефоны свои оставил, рабочий и домашний. Тебе есть куда записать?

– Да, ты же знаешь, блокнот с ручкой у меня всегда с собой. Диктуй.

«Уральский следопыт» – это имя среди любителей фантастики, в это время его днём с огнём не достать, более-менее свободно подписаться на него могут только москвичи и ленинградцы, на периферии – если только повезёт и по большому блату. А всё из-за того, что журнал регулярно публиковал качественную фантастику. Даже я не мог подписаться в своё время, правда, в этой реальности почему-то об этом не думал. А ведь надо бы попробовать, может повезёт.

Но сначала нужно позвонить этому самому Мешавкину. Предупредив Ингу, что мне предстоят ещё пара звонков и она может при желании прогуляться, благо что недалеко торговали мороженым, я набрал Свердловск. Позвонил на рабочий номер редактора, логично рассудив, что в будни днём он скорее всего в редакции, нежели дома. И не ошибся.

– Станислав Фёдорович? Это Варченко. Вы мне домой в Пензу вчера звонили…

– Максим? Очень приятно! Я звонил по поводу твоей книги «Сирота». Знаю, что роман публиковался в вашем местном литературном журнале, и тут же оказался нарасхват у читающей публики, мы бы хотели опубликовать его и на страницах нашего журнала. Естественно, за материальное вознаграждение, которое будет на порядок выше того, которое вы получили за публикацию в «Суре».

– А откуда вы знаете размер моего вознаграждения?

– От товарища Каткова. Ну так как вы на это смотрите?

– Хм, да в целом положительно. И не в вознаграждении дело, хотя вещь в хозяйстве полезная, – хмыкнул я. – Просто печататься в «Уральском следопыте» – честь для любого автора. Конечно, я согласен. Что теперь от меня требуется?

От меня требовалось прислать на адрес редакции рукопись (не самому же в Свердловск тащиться), а затем получить по почте экземпляр договора, который нужно подписать и отправить обратно. Договорились, что как только вернусь в Пензу, так сразу отправлю бандероль в «Уральский следопыт». И снова пришлось воспользоваться блокнотном, чтобы записать адрес, на который нужно отправить бандероль.

На прощание я попросил главреда сделать одолжение – помочь с подпиской на журнал на следующий год, так как в провинции её оформить попросту нереально. Тот, явно довольный популярностью своего журнала, заверил, что для меня они готовы сделать исключение, и он уже сейчас попросит своего заместителя взять меня на карандаш.

Положив трубку, следом решил пообщаться с Валькой, узнать, как дела в коллективе без меня идут. На время моего отсутствия вроде как гастрольная деятельность была приостановлена, и я подозревал, что надолго.

Надеюсь, Валентин дома, а то общаться с его родителями я смысла не видел. Мне повезло, хотя трубку и подняла его мама, но наш бывший басист, а с некоторых пор уже ритм-гитарист и вокалист, оказался неподалёку.

– Пока затишье, тем более что у всех на июль сразу же нашлись дела, – проинформировал меня Валя. – У меня, сам помнишь, в августе вступительные в МГИК, Юрка купил наконец мотоцикл и в деревню махнул, бабушке помогает, по осени в армию собирается. Лена на практике с позавчерашнего дня, её вообще в Чаадаевку на месяц отправили, в местный клуб. У Александра свои какие-то дела, Семён Романович вчера звонил, сказал, что решил пару недель в Крыму провести, подлечить нервы. У меня такое чувство, что в следующий раз мы соберёмся очень нескоро, если вообще соберёмся.

Разговор продлевать не имело смысла, я узнал всё, что хотел узнать. Судя по всему, Валя прав, нашему шедшему на взлёт коллективу пришёл конец. Причём закономерный, я ещё при первой встрече говорил Гольдбергу, что ВИА «GoodOk» – проект недолговечный, что как только наша троица из «кулька» получит дипломы – только их и видели. В том числе и Лена – её молодой человек по осени вроде как собрался в Питер переезжать, и она как-то обмолвилась, что хочет ехать с ним.

Можно, конечно, тешить себя мыслью, что раз в год, навещая родных в Пензе, по ходу дела мы будем собираться на недельку для записи очередного альбома, но это всё притянуто за уши. Я же говорю, вся эта гастрольная жизнь – не для меня. Куда проще писать книги и время от времени радовать наших артистов эстрады новыми шлягерами, подсмотренных у авторов моего будущего. А может и сам буду что-то периодически сочинять, ежели из меня тяга к песенному творчеству попрёт.