"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 232

– Так мы ж переехали, помнишь? На Московскую, напротив Дома быта.

– Переехали? А почему я не знаю? Даже если и переехали, я отсюда никуда не съеду.

Да-а, ситуация тяжёлая. Я привстал и дотянулся до плиты, выключив газ под сковородкой с уже подгоравшими пельменями. Чуть позже, макая их в сметану, мрачно закидывал в себя, заодно размышляя, что делать с бабушкой. Даже сейчас страшно одну оставлять. В итоге не придумал ничего лучше, чем, попрощавшись с бабулей после того, как сходил в магазин и пополнил запас её продуктов, торкнуться к её подружке, соседке дверью напротив, Анне Николаевне. Оказалось, та уже начала замечать с некоторого времени странности в поведении моей престарелой родственницы, и сама хотела мне об этом рассказать.

– Не могли бы вы за ней иногда приглядывать, пока мы решим вопрос, как нам с ней дальше быть? – попросил я старушку.

– Да отчего ж, конечно, могу. Я и так к ней забегаю время от времени, правда, в последний раз она меня не пустила, сказала, что не знает меня.

Ещё лучше… Может, сиделку нанять? Денег-то хватит оплачивать даже круглосуточное дежурство. Но в её квартирке и одному-то развернуться негде, куда тут ещё и сиделку-то приткнуть? Спать, правда, можно на раздвижном кресле, сам на нём ночевал несколько раз, но всё равно это не вариант. Нужно принимать кардинальные меры.

Конечно, есть вариант отдать бабулю в Дом престарелых, в прошлой жизни мне так и пришлось поступить, до сих пор немного стыдно, но тогда у меня просто не было другого выхода. Помимо маразма бабуля страдал кучей сопутствующих заболеваний, а там хотя бы за ней ухаживал квалифицированный медперсонал. Да и навещал я её так же, каждое воскресенье, пусть даже она в конце концов и перестала меня узнавать.

Батя же к тому времени окончательно перебрался на малую родину, где его матушка – моя вторая бабушка – тоже понемногу сдавала. Правда, там имелась куча родственников, и бабушка в общем-то постоянно была окружена заботой, но батя решил, что без него не справятся.

Придя домой, собрал домочадцев и объяснил ситуацию. На семейном совете было решено всё же попробовать бабулю уговорить переехать к нам. В зале у нас помимо большого дивана. на котором спали родители имелся ещё и диван поменьше, на нём маленькая бабуля поместилась бы в самый раз. Если всё же откажется наотрез – будем думать дальше.

Ближе к вечеру позвонила Инга. А я за всеми этими треволнениями с бабулей уже и забыл про неё.

– Привет, что делаешь?

– Привет! Да вот дилемму одну решаем.

– Что-то серьёзное?

– Да как сказать… Бабуля в маразм впадает, а живёт одна, оставлять её без присмотра как-то боязно. Предложил к нам переехать, так она упирается. В Дом престарелых тоже отправлять не хочется.

– А почему сразу в Дом престарелых? Мы вот в прошлом году мою бабушку – маму отца – определили в санаторий Володарского. Как раз тогда там две скважины с минеральной водой открыли, и он из сезонного Дома отдыха стал санаторием круглогодичного действия. По путёвке на месяц покупали, и каждый месяц продлевали. Она, правда, всего полгода протянула, но условия там, я тебе скажу, отличные. Сосны, собственная комната, постоянный уход, питание прекрасное, да и подруг себе сразу нашла.

– Вот это неплохой вариант, может, бабулю и удалось бы заманить на такой отдых.

А почему бы и нет? Покупали бы ей путёвки каждый месяц, и пусть себе живёт там, гуляет по тропинкам между сосен и общается с такими же престарелыми друзьями. Эту идею я тут же озвучил отцу с матерью, они, конечно же, заинтересовались. Им тоже ведь не улыбалось бояться, возвращаясь с работы, застать вместо квартиры пепелище. А то и весь дом спалит.

– А сколько стоит путёвка? – спросила мама.

– Да какая разница, что у нас, денег нет?

– И правда, что это я, – смутилась она.

В итоге первоначальное решение с переездом бабули к нам оказалось заменено на предложение отдохнуть месячишко в санатории. Предлагалось наведаться к ней мне с мамой в следующее воскресенье и поговорить с ней, предварительно изучив вопрос с путёвками.

Пришлось тепреь уже мне набирать Ингу и просить выяснить у родителей, как и через кого можно достать эти самые путёвки. Она попросила не класть трубку, я слышал, как она о чём-то говорит с предками и через полминуты услышал голос Михаила Борисович.

– Добрый вечер, Максим! Мне тут Инга в общих чертах пересказала вашу ситуацию. Ты хочешь узнать, как можно достать путёвку?

– Да, хотелось бы выяснить заранее, а то наобещаем бабушке, а ничего не получится. Хотя ещё не факт, что её саму удастся уговорить.

– У меня есть номер рабочего телефона главного врача санатория, завтра у нас понедельник, давай я ей с утречка наберу, а потом уже тебе сообщу, что к чему.

Назавтра после учёбы, заскочив домой наскоро перекусить, я двинулся в Ленинский РОВД. Дежурный капитан в будке за оргстеклом меня, естественно, тормознул, поинтересовавшись, куда я, собственно говоря, собрался?

– Мне к полковнику Любушкину, по срочному вопросу.

– По какому срочному? Он принимает по записи.

– А вы позвоните ему и скажите, что это Максим Варченко, который выступал на Дне милиции с песней про оперов.

Лицо капитана тут же изменилось:

– Тот самый Варченко? – недоверчиво переспросил он.

– Не верите? Вот, смотрите.

С этими словами я протянул ему свой паспорт. В прежней жизни в этом возрасте я его никогда с собой не носил, а уже позже, наученный реалиями своего постперестроечного и впоследствии путинского будущего, когда документ могли потребовать в любой момент, несмотря на славянские черты моей физиономии, стал брать его с собой постоянно. Да и случись что – быстрее опознают, тьфу-тьфу.

Эту привычку я перенёс и в свою вторую молодость, так что сейчас дежурный придирчиво изучал мой паспорт.

– Действительно, Варченко, – подтвердил он, возвращая документ. – Ладно, сейчас наберу товарища полковника.

Через пару минут я уже сидел в знакомом кабинете. Полковник встретил меня чуть ли не с распростёртыми объятиями, не забыв поинтересоваться:

– Что-то и впрямь серьёзное?

– Для отечественной литературы – безусловно!

Дальше разговор проходил под чай с банальными сушками и карамельками. Выслушав мою просьбу, Александр Викторович на минуту задумался, перебирая в уме какие-то варианты. Наконец, с хрустом разломив в своей мощной ладони сушку, изрёк:

– Нет у меня в Москве таких связей, чтобы обеспечить тебе доступ к подобного рода документам. Да и в любом случае, думаю, если архивы закрытые, тебя не пустят, несмотря на твои писательские успехи. Другое дело – пообщаться с ветеранами МУРа, наверняка их ещё немало осталось в живых. Но моё имя в Москве ничего не значит… Пожалуй, попробую поговорить с начальником УВД Облисполкома генерал-майором Улановым. Всё-таки должность обязывает иметь соответствующие знакомства. В пятницу в УВД планёрка, после неё, думаю, будет возможность пообщаться приватно. Он тебя запомнил, даже попросил ему на плёнку переписать песню с концерта. Так что, думаю, чем-нибудь, да поможет.

Он вырвал из перекидного настолько календаря лист и написал на нём ручкой номер.

– Вот, это мой телефон, звони в пятницу после двух часов.

– А до скольких можно звонить?

– Ну, часов до шести я точно буду на месте.

После этого Любушкин как бы невзначай глянул на часы, и я понял, что пора закругляться. Поблагодарил хозяина кабинета за чай с сушками и отдельно за то, что согласился мне помочь, после чего, удовлетворённый итогами встречи, отправился снова в училище. К репетиции я успевал, нам кровь из носу нужно было успеть к ближайшей субботу отточить исполнение «Дороги». Собрались снова втроём.

– Чё-то Ленка захандрила, – сообщил Юрец. – На занятиях в «кульке» была, но какая-то вся не в себе малость. Наверное, болезнь ещё даёт о себе знать. Спрашиваю: «На репетицию придёшь?» Говорит: «Не знаю, скорее всего нет». Валька спрашивает её, что стряслось, она ничего толком сказать не может.