"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 230

Так что решил я Козыреву не звонить, если захочет что-то рассказать – я готов его выслушать. Вместо этого решил позвонить Корн, мы с ней не общались уже месяца два. Узнаю хоть, как идут дела с картиной.

– Ольга Васильевна? Добрый вечер, Максим Варченко вас беспокоит…

– Максим, здравствуй! Ты что-то давненько не звонил, я уж подумала, может, тебя судьба фильма и не интересует?

– Ещё как интересует, Ольга Васильевна, потому и звоню. А заодно поздравить с прошедшими.

– Спасибо, и тебя тоже! Что по киноленте, то зимние натурные и павильонные сцены почти отсняты. Остались натурные весенние и летние съёмки, это по хронометражу примерно минут тридцать, то есть примерно треть фильма. Главное, что укладываемся в график и не выбиваемся из бюджета, если тебя эта информация тоже интересует.

Что ж, спасибо тебе, товарищ Корн, за хорошую информацию. А пока можно определиться с планами на завтра. Не так уж их и много. С утра заскочу на Главпочтамт, что напротив драмтеатра, отправлю заказным письмо Льву Брониславовичу, личность которого у меня вызывает подозрения. Но это ещё не доказанный факт, да и надо выполнять свои обещания. Потом бегом в училище, заскочу в директорскую, расскажу Бузову про новую песню о поездах и грустных проводницах – текст первых двух куплетов и припева у меня уже готов, думаю, в течение получаса добью всю песню, и даже мысли о скоропостижной кончине Председателя КГБ этому не помешают. Сегодняшнюю тренировку в «Ринге» я проигнорировал, оправдание, если что – устал с дороги. Хотя в моём возрасте да с моими данными это звучит немного наивно. Зато завтрашнюю репетицию никто не отменял, свой коллектив я обзвонил по приезду. Как раз и будем работать над новой вещью.

Стоит ли Ингу после репетиции приглашать на свидание? Пока не уверен, мы и так с ней пару дней находились бок о бок. Не скажу, что устали друг от друга, но в отношениях тоже нужны хотя бы небольшие паузы, это я вам как бабник с многолетним стажем говорю, хе-хе. И добавлю, что чем реже встречи – тем они ярче, независимо от того, насколько вы влюблены друг в друга.

А вот в воскресенье после посещения бабули можно куда-нибудь сходить, чтобы потом сделать недельный перерыв. Пора уже приступать к новой книге, а то что-то я малость обленился. Правда, и поездки эти – то в Москву, то в Ялту – немного выбивают из колеи. Суетливыми получились новогодние праздники.

Хм, а не взяться ли мне за детективы? Придумаю собирательный образ сыщика, и тот будет у меня путешествовать из книги в книгу, как Лев Гуров у Леонова. Вон его книга на полке стоит, а я уже знаю, что будет в следующих, ещё не написанных. У него главный герой закончил юрфак и начинает карьеру в МУРе инспектором уголовного розыска, чтобы через двадцать лет дорасти до, если не изменяет память, звания полковника. Насчёт МУРа мысль хорошая, в Москве народу много, соответственно, и разнообразных преступлений совершается куда больше, чем, к примеру, в относительно маленькой Пензе. А вот какой временной пласт выбрать? Современный или торкнуться в прошлое?

Конечно, так и подмывало скоммуниздить у Чхартишвили-Акунина идею о приключениях Эраста Фандорина. Но пока, думаю, наша цензура ещё не доросла до того, чтобы пропускать в печать сочинения о похождениях сыщика, состоящего на службе у царского режима. Вот если бы он, раскрывая преступления, при этом ещё и состоял в «Народной воле»… Аж самому стало смешно.

Да и вообще воровать ещё и чужие книги – конкретный моветон. Пусть даже я дословно, естественно, ни одного романа не помнил, и пусть даже воровать у такого нехорошего человека, которым оказался Григорий… как его там… Шалвович, кажется. Как его сильно торкнуло на фоне событий в Крыму, и понеслось оно по трубам. Так что пока подождём с Фандориным, отложим про запас.

А может вообще начать с момента становления советских правоохранительных органов? Предположим, главный герой, совсем ещё юный, году эдак в 1921-м вернулся с фронта, где, естественно, воевал за красных. Сам-то он из крестьян, но в Москву его привёз сослуживец, уволившийся вместе с ним, заманил рассказами о том, что снова ставшая столицей Москва даёт большие возможности на любом поприще. Была бы голова на плечах, а она вроде бы у нашего героя имелась. Кстати, надо бы имя ему придумать. Ну, допустим, Платон, нормальное такое древнегреческое имя, навевающее мысли о философии. Но наш Платон тому Платону рознь, он будет не только думать, но и действовать. А фамилия пусть будет Мечников. А что, неплохо звучит – Платон Мечников. Карающий меч революции, так сказать.

Итак, попав в Москву, от руководства московского РКСМ[1] Платоша тут же получает предложение поработать на ниве борьбы с преступным элементом. ВЧК, которая вскоре станет ГПУ НКВД, идёт лесом – ещё не хватало моего героя сделать соучастником облавы на «врагов народа». Пусть лучше с УГРО работает, ловит уголовников.

А что в то время собой представлял столичный УГРО, он же МУР? Это нужно искать справочную информацию, с кондачка такую задачку не решить. Снова придётся идти в библиотеку в надежде, что там хоть что-то отыщется. Может быть, ещё жив кто-то из ветеранов пензенских органов, начинавших в то время. Но что они смогут мне поведать о московском уголовном розыске?

А не подключить ли к решению проблемы моего знакомого полковника Любушкина из Ленинского РОВД? Не исключено, что Александр Викторович сможет по своим каналам как-то поспособствовать получению документов, описывающих историю московского УГРО. Ну или, если не будет возможности переслать документы, хотя бы договориться со столичными коллегами, чтобы приняли меня и проводили в какой-нибудь архив. И заодно смогут подсказать кого-то из ветеранов, кто ещё в памяти, чтобы те поделились со мной своими воспоминаниями.

Не знаю, завтра Любушкин будет у себя или нет, можно в понедельник заглянуть к нему после учёбы. Надеюсь, он не в отпуске, иначе старт моей затеи может затянуться, а меня уже эта идея всерьёз захватила. Признаться, чесались руки смахнуть несуществующую пыль с чехла пишущей машинки, воткнуть её в сеть и начать долбёж по клавишам. Это и есть писательский зуд.

По идее, на личный приём нужно, наверное, записываться. Может, прорвусь, на крайний случай всё же запишусь на какой-нибудь другой день. Жаль, что не догадался в прошлый раз спросить номер его рабочего телефона, а лучше ещё и домашнего. Не думал, что когда-нибудь Любушкин мне понадобится.

До понедельника, назначенного мною днём встречи с полковником, можно будет уже продумать примерный сюжет, чтобы, если у Александра Викторовича возникнут вопросы по будущей книге, можно было кинуть ему наживку. Да что там, пусть уж наш герой будет уроженцем одного из сёл Пензенской губернии, как говорится, мелочь – а приятно. Окончил, скажем, три класса церковно-приходской, то есть читать-писать и циферки складывать умел, сызмальства отличался храбростью и смекалкой. В Гражданскую служил в разведке, не раз ходил к белым в тыл, проводил диверсии. За подрыв, например, состава с боеприпасами был награждён красными шароварами. А вот за следующую операцию – пленение и доставку через линию фронта белогвардейского полковника – получил уже орден Красного Знамени.

А не вернулся в родное село потому, что… Ну я не знаю, вся родня от какого-нибудь тифа вымерла, и остался наш Платон круглым сиротой. А может так быть, что решил в Москве найти хорошую работу и материально помогать своим сельским родственникам. Пожалуй, так будет гуманнее. А потом, например, к нему в столицу, скажем, младшая сестрёнка переберётся, на которую положит глаз начальник Платона, и у него в МУРе заведётся некий блат… Нет, конечно, это я передёргиваю, и вообще, рано пока ему о сестрёнках думать, самому бы обустроиться.

До того, как прикорнуть, я успел всё же добить оставшиеся два куплета песни, которую назвал просто – «Дорога». Наверное, Николаю Степановичу больше пришёлся бы по душе вариант «Железная дорога», но я на такое в жизни не пошёл бы.

Утром первым делом отправился на пробежку под вяло падающими с неба хлопьями снега. Давненько что-то не получалось бегать, с прошлого года, в горку к скверу Лермонтова даже немного задохнулся. Затем принялся выполнять всё задуманное накануне. Пока с Главпочтамта, где отправил заказное нотариусу, бежал в «рогачку», на фасаде ДК имени Дзержинского увидел большой портрет Андропова с траурной ленточкой в верхнем правом углу. В сердце кольнуло… Только почему-то сейчас я в полной мере осознал, что Андропова не стало по моей вине. Кто я такой, чтобы по моему требованию человека, каким бы плохим он ни был, лишали жизни? Я что, возомнил себя богом?