"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 23

Значение слова «стёб» Серёга, я так понял, знал, так как дополнительных вопросов в этом плане не последовало. Зато последовал вопрос о сюжете, и тут я прошептал, что всё потом, на перемене, идёт урок, нас услышат, и вообще он меня отвлекает. Похоже, придётся знакомить с сюжетом не только его.

Дождавшись, когда после звонка класс опустеет, я подошёл к учительскому столу и со вздохом положил на него тетрадь. Стоя рядом, наблюдал, как Верочка немного смущённо открывает текст и пытается разобрать мой не самый плохой, но и далеко не идеальный почерк.

– Что это, какой-то рассказ?

Оно подняла на меня свои показавшиеся мне огромными глаза, и я невольно сглотнул слюну.

– Вроде того… Роман.

– Роман?!

– Угу.

– И он о войне, исходя из фрагмента, с которым я ознакомилась?

– Да, но с примесью фантастики в самом начале. Это я пишу черновик второй главы, а в первой наш современник, студент, по воле случая оказывается под Волоколамском в ноябре 41-го. Его контузит взрывом, после чего он попадает в плен, ну и дальше побег, партизаны… Надеюсь, читателю будет интересно.

Фух, ах испарина на лбу выступила, словно тяжелейший экзамен сдаю. Вот что значит гормоны. А Верочка протягивает мне тетрадь и спрашивает:

– А можно первую главу почитать?

– Хорошо, завтра принесу отпечатанный текст.

– Отпечатанный?

– Ну да, сначала черновик на бумаге ручкой пишу, потом перечитываю, вношу исправления, и чистовик печатаю уже на машинке. Мне мама её в прокате взяла, а история сотрудника проката, оказавшегося пережившим плен фронтовиком, как раз и легла в основу сюжетной линии.

– Господи, такое чувство, будто я разговариваю с взрослым человеком, – пробормотала педагог, касаясь длинными, тонкими пальцами высокого лба и глядя куда-то в пространство.

Затем, снова подняв на меня взгляд, с некоторой укоризной в голосе сказала:

– Ну а почему ты пишешь на уроке?

Объясняю ситуацию с острым дефицитом свободного времени, вижу в глазах Верочки понимание, однако на прощание она говорит:

– Максим, можешь быть свободен, но в дальнейшем я бы тебя попросила на моём уроке не отвлекаться на свои книги, а слушать преподавателя. Могу я на это рассчитывать?

Ей бы ещё очки в чёрной оправе, поверх которых она бы на меня строго посмотрела, да указку в руки – натурально ролевые игры получились в стиле учитель-ученик. Тьфу ты, да что ж за всякая фигня в голову лезет! Выпаливаю: «Конечно, Вера Васильевна!» и чуть ли не бегом покидаю класс.

Фух, вроде бы можно облегчённо выдохнуть, и вообще в глазах Верочки, вероятно, после ознакомления с моими литературными потугами я немного вырасту. Однако понимаю, что лишился 45 минут, которые мог уделить будущей книге. Таким образом, придётся окончательно забить на личной жизни типа качался в подвале, тем более мне и так тренировок хватает. Детство закончилась, не успев начаться, отныне каждая свободная минута посвящается рождению романа, на который я сделал серьёзную ставку. Бокс, музыка – это ещё как получится, бабушка надвое сказал. Сломаю (тьфу-тьфу) завтра руку – и прощай спорт. Ещё и печатать на машинке не получится. Если ломать, то левую, правой смогу хотя бы ручкой по бумаге выводить каракули. На гитаре одноруким тоже не поиграешь…

Да на фиг такие мысли, всё будет хорошо! Нужно всегда настраивать себя на позитивный лад, давно заметил по прежней жизни, что…

– А, Варченко! Как дела с ансамблем продвигаются? Гимн готов?

Этого ещё не хватало… Навстречу мне в компании мастера группы вроде бы третьего курса двигался директор училища Бузов, который ещё издали начал свой спич.

– Здравствуйте, Николай Степанович! Гимн готов, а вот ансамбль ещё не собран. Не нашлось в училище ребят, способных играть на бас-гитаре и барабанах. С вашего разрешения я сегодня загляну в культпросветучилище, на эстрадное отделение, может, там удастся с кем-то из студентов договориться.

– Чужих хочешь привести?

– Так ведь ради общего дела, – добавил я в голос просительности. – Училищу ансамбль позарез нужен. На любом мероприятии сможем выступить. Я ещё боюсь, что у нас пары идут параллельно с культпросветом, приду – а там все разошлись. Вот если бы меня на один урок отпустили, благо тут идти десять минут…

На лице директора появилось выражение, которое можно было трактовать как «а не охренел ли ты, сынок?» Однако секунды две спустя Николай Степанович задумчиво почесал переносицу и изрёк:

– Ну сходи, посмотри, только учителя предупреди, что я тебя отпустил.

– А ещё нужно оперативно собрать хор, человек шесть-семь и то неплохо было бы, – наглея, добавил я. – Согласитесь, Николай Степанович, моё сольное исполнение вряд ли придаст гимну нужную мощь, а вот сразу несколько глоток… Ну, сами понимаете. Так что хорошо бы срочно поискать в стенах училища голосистых ребят и девчат.

– Ну так и ищи, я видел твоё объявление, когда ты музыкантов искал, повесь такое же.

– Боюсь, будет тот же эффект, – грустно улыбнулся я. – Нужно устроить смотрины, и я сам отберу подходящие кандидатуры.

– Когда хочешь устроить? Сегодня?

– Сегодня я хочу найти ребят для ансамбля, а смотрины можно и завтра устроить.

– Ладно, так и сделаем… Кстати, название ансамблю придумал?

Опаньки, а вот с этим я как-то тормознул! Ведь логично же, если создаёшь музыкальный коллектив, то первым делом должно быть готово название. Как корабль назовёшь… Ну вы поняли. А тут в круговерти неотложных дел совершенно об этом не подумал. Шестерёнки в моей голове закрутились с такой скоростью, что, кажется, даже уши покраснели, хотя как это между собой связано – для меня загадка. Мысль была одна, чтобы название группы, то бишь ВИА, имело какое-то отношение к железной дороге. И тут меня осенило.

– «Гудок», – выпалил я.

– «Гудок», – повторил Бузов. – Что ж, неплохо, пусть будет «Гудок». Правда, так газета называется, нов общем-то мне нравится, сразу понятно, от какого ведомства ансамбль.

Это да, только на афишах, если до этого дойдёт, а желательно и на мембране бас-барабана (он же бочка) будет красоваться надпись «ГудОк». Отсылочка в английский язык, good и okay. А в идеале почему бы везде не писать на английском название коллектива? «GoodOk» – очень даже классно, но боюсь, Бузов не оценит по достоинству мой креатив.

Так что урок физкультуры я с чистой совестью пропустил, проведя освободившийся час в стенах культпросветучилища. Подходя к нему, невольно вспомнил трагедию, которая случится 27 октября 1993 года. Из-за пожара в разгар учебного дня погибнут двое преподавателей и семь студенток. В числе моих обязательств перед самим собой вырисовывается ещё один пожар, который я могу предотвратить. Дожить бы ещё…

В здание я проник без особых проблем. Это в постсоветском будущем на волне терактов в фойе учебных заведений сажали строгого вида охранников, зачастую предпенсионного возраста, которые и за себя-то не могли постоять, а иногда это вообще были оплывшие к старости тётки. Сейчас же за столом напротив гардероба сидела очкастая студентка с повязкой дежурной, которая при моём появлении оторвалась от чтения «Комсомольской правды».

– Опаздываешь, урок уже начался, – сказала она мне, видимо, приняв за своего.

– Девушка, увы, я не ваш студент, хотя заниматься рядом с вами почёл бы за великое счастье! Однако пришёл в этот храм искусства в надежде кое-что – а вернее кое-кого – обрести. Не будете ли вы так добры, милейшее создание, подсказать, в какой аудитории я могу найти учащихся эстрадного отделения?

– Какой курс вам нужен? – почему-то осипшим голосом спросила зарозовевшая девица.

– Э-э-э… Пожалуй, второй или третий меня устроят, – сказал я, понимая, что с первокурсниками, только начавшими обучение, связываться нет смысла.

– Вот расписание на стене.

Изучив его, я поблагодарил малость оцепеневшую дежурную и уверенно прошествовал мимо, поднявшись по лестнице на второй этаж. А вот и нужная аудитория, хотя обнаружить её можно было и не зная номера, ориентируюсь лишь на доносившиеся из-за двери звуки. Второй курс играл какой-то незнакомый инструментал, в паузах слышался зычный баритон педагога.