"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 188

— Нашлись у тебя… защитнички, — процедила она, удостоив меня гневно-презрительным взглядом.

Как я уже узнал позже, Инга тем же вечером передала мой рассказ своему отцу, а Михаил Борисович вызвонил секретаря райкома ВЛКСМ и устроил ему головомойку. Тот, в свою очередь, позвонил Фроловой и тоже морально поимел на тему: «Думать надо, дура, на кого бочку катишь. И вообще, кто тебе дал право принимать такие решения самостоятельно?!». М-да, вот теперь я далеко не уверен, что девица в скором времени перейдёт на работу в райком комсомола, как это случилось в прежней реальности.

А между делом на фоне осеннего пейзажа у меня сочинилась вещица, как мне показалось, с более-менее приятно ложащимся на слух мотивом, такой облегчённый вариант ранних «Чайфа» или ДДТ. Над «intro», то бишь инструментальным вступлением, которое в итоге стало ещё и «outro», немного побился, в конце концов, не мудрствуя лукаво, решил позаимствовать табы у Басты из его «Сансары» — единственной вещи, которая мне нравится у будущего ростовского рэпера. Назвал получившееся произведение «Старый дом».

На ближайшей репетиции только этой песней и занимались. Народ поначалу офигел от такого, по их мнению, «взрослого» текста. Я предложил вокальную партию Валентину, и у него вполне неплохо получилось. Уже на следующую репетицию я принёс свой магнитофон (не всё же Вальке таскать из-под бдительного ока родителя), и мы записали композицию на плёнку[14]. До кучи и «Потому что нельзя» записали, я уже обречённо относился к тому, что её все считали моей.

И вроде бы всё вкатывалось в привычную колею, пока в один из первых дней октября Инга взволнованным голосом по телефону не назначила мне встречу. Я сразу понял, что случилось что-то серьёзное. Мы встретились в «Снежке». Я заказал какао и бутерброды, но моя девушка к ним даже не притронулась, лишь сделав маленький глоток из гранёного стакана. Она всё больше смотрела в стол и кусала губы.

— Инга, не томи уже, что случилось? — не выдержал я.

Она подняла взгляд, и в её глазах блестели слёзы. Наконец с трудом из себя выдавила:

— Максим, я не знаю, что делать… У меня задержка месячных.

Глава 6

Сказать, что её слова стали для меня шоком — значит, не сказать ничего. Наверное, от удара битой по голове потрясение было бы меньше.

— В смысле задержка? — кое-как выдавил я из своего в миг пересохшего горла.

— Господи, Макс, ну неужели непонятно? Задержка месячных, по-твоему, что это может значить?

В её глазах стояли слёзы и, наверное, я должен был как-то её успокоить. Вот только кто бы меня самого, мужика в теле подростка, успокоил? Тем не менее, я сделал неуклюжую попытку — легонько сжал пальцами запястье Инги и выдавил из себя:

— Может быть, это всего-навсего задержка, мало ли…

— Макс, у меня такого никогда не было! Ладно бы на день-два, но уже неделя прошла… Давай будем смотреть правде в глаза.

— Но как такое могло произойти? Мы же… хм… предохраняемся.

— Не знаю, во всяком случае, у меня, кроме тебя, никого не было.

Ну хоть это радует… Однако ситуация складывается неприглядная. Беременность Инги может больно ударить не только по её будущему, но и по моему. Хана учёбе, проблемы начнутся везде, где только можно, социалистический образ жизни не предполагает несовершеннолетних родителей, если только у цыган. Опять же, что сказать родителям? Моя-то мама, наверное, это как-то переживёт без истерик, а вот как отреагируют мама и папа Инги?

— Кстати, ты родителям уже сказала?

— Пока нет. Боюсь представить, что тогда начнётся.

— А к этой своей, к гинекологу ещё не ходила?

— Вот думаю… Так она ведь сразу маме позвонит всё равно, если окажется, что я и впрямь беременна. А я в этом уже практически не сомневаюсь… Мамочки, что же делать-то?! Куда я с ребёнком? Я же ещё ничего в жизни не видела!

На нас стали оборачиваться сидевшие за соседними столиками, и я снова сжал её тонкое и хрупкое запястье. На этот раз мой голос звучал более уверенно.

— Послушай, любимая моя девочка! Если ты каким-то чудом забеременела, то и давай считать это чудом. Значит, ребёнок ниспослан нам свыше.

— И что, ты меня не бросишь?

В её глазах читалась такая надежда, что я не выдержал и улыбнулся:

— Конечно же, нет, глупыш. Как я могу бросить мать моего ребёнка?

Вот честно скажу, в этот момент я испытывал ни с чем доселе несравнимые чувства. В прежней жизни побывать отцом мне так и не довелось, и только сейчас, ещё наверняка и не зная, будет у нас с Ингой ребёнок или нет, я впервые испытал так называемый отцовский инстинкт. Есть материнский, а есть, наверное, и отцовский, в чём-то, безусловно, схожий с материнским.

— Сомневаюсь только, что нам позволят жить отдельно, — продолжил я. — ак бы твои родители не взяли опеку над ребёнком, а меня, чего доброго, и на пушечный выстрел к мальчику не подпустят… Или к девочке, — поправился тут же я, увидев, что Инга уже готова что-то возразить. — Я вообще не считаю, что произошло что-то страшное. Просто мы чуть раньше повзрослели. К твоему сведению, в средние века рожали уже с 14 лет, и это считалось нормой. Тут некоторые, кстати, разбирали «Ромео и Джульетту» Шекспира, так вот, они выяснили, что синьора Капулетти родила Джульетту в 12 лет, представляешь? А самой Джульетте на момент смерти было 13 лет, и мамаша уже сватала дочурку за какого-то там графа. А тебе вот-вот 17 исполнится, по меркам средневековья ты должна бы уже тройню принести.

Инга захлопала глазами, видно, полученная информация стала для неё откровением.

— Ничего себе! Ты это серьёзно или только сейчас сочинил?

— Вполне серьёзно. И что касается Шекспира, тоже не вру, там в каком-то из диалогов мелькают эти цифры. По-моему, как раз когда синьора Капулетти уговаривает Джульетту выйти за графа. А у девочки к тому времени уже были, так сказать, совсем не детские отношения с Ромео.

Ну вроде как немного отошла. Хотя расслабляться рано, и мне в первую очередь. Кто, как не я, тыкал в её лоно своим отростком? Значит, ответственность за произошедшее в первую очередь лежит на мне. Если Михаил Борисович окажется не в настроении, чего доброго, ещё возьмёт и выхлопочет мне место на зоне. Того же самого я опасался, и когда он узнал, что мы с Ингой успели переспать, в результате чего она лишилась девственности. Но тогда пронесло, а вот как будет на этот раз — можно только догадываться.

— Так что ты решила с гинекологом? Когда идёшь?

— Ой, как я её боюсь…

— Пойми, в данной ситуации откладывать не имеет смысла. Ну хочешь, я с тобой схожу?

— Тебе-то там что делать? — страдальчески посмотрела на меня Инга.

— Как что, буду оказывать моральную поддержку.

— Нет уж, спасибо.

Ну нет так нет, настаивать я не собирался. Она упрямо поджала губы и упорно отводила взгляд в сторону, видимо, желая показать, что вообще на меня в обиде. Детский сад какой-то, честное слово.

В общем, дома мне стоило огромных усилий не показать маме, насколько я расстроен. Я вообще предпочёл за лучшее наскоро перекусить и закрыться в своей комнате. Якобы углубившись в работу над книгой. А и в самом деле, сев за машинку, я незаметно для самого себя втянулся в рабочий процесс и как-то даже неожиданно до половины второго ночи добил оставшиеся полторы главы романа «Ладожский викинг». Завтра после училища на свежую голову перечитаю и дам почитать маме.

Название, кстати, мне нравилось, я решил его оставить. Вон у преподобного Мазина вообще всё просто: «Викинг», «Варяг», «Варвары», «Инквизитор», «Император»… Человек не заморачивался, вернее, не станет заморачиваться над названиями, может быть и правильно.

Меня весь день подмывало позвонить Инге, но я, неоднократно протягивая руку к телефонной трубке, в последний момент её отдёргивал. Что я ей скажу? То же самое, что и вчера? Такие слова, особенно по телефону…

— Максим, я дочитала!

Это мама добила последние две главы, которые я давал почитать. По прежним частям книги у неё были только восторги, надеюсь, искренние, поскольку тема Древней Руси и тем более каких-то викингов, по её же словам, маму никогда особенно не интересовали. Но я уж постарался добавить в сюжет и любовной интриги, хотя и без неё, лично на мой взгляд, в романе было что почитать даже дамам.