"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 135

Венгры, кстати, питались после нас, мы с ними столкнулись на выходе из столовой.

— Сиа! — громко сказал я, вспомнив одно из тех редких выражений из венгерского, которые я знал. То есть «Привет» по-венгерски.

Те немного удивлённо посмотрели на меня, разулыбались и тоже вразнобой поприветствовали:

— Сиа!

А ведь среди этих парней и мой будущий соперник, подумал я. Знать бы ещё, кто, можно было бы незаметно последить за его тренировкой, приглядеть сильные и слабые стороны оппонента. Надо будет тренера спросить, уж он-то наверняка должен знать.

Сегодня и завтра у нас по расписанию акклиматизация, хотя чего тут акклиматизироваться, не в Австралию же прилетели. Ну да ладно, проведём время в своё удовольствие, если не считать завтрашних лёгких восстановительных тренировок. Спортзал на территории лагеря, как оказалось, тоже имелся. Это не считая небольшого стадиончика с футбольным полем, беговыми дорожками и трибунами человек на двести. Мы уже вечером нашей маленькой группкой «сожителей» заглянули в спортзал. Баскетбольная площадка, которая могла служить и площадкой для мини-футбола, тренажёрный зал, и отдельно на втором этаже помещение с пятком мешков, парой груш и рингом посередине. Наверное, это был всё-таки спортивный лагерь. Несколькими годами раньше отдыхал я спортлагере, «Буревестник» назывался, на Белом озере на границе с Ульяновской областью. Помню, вода была такая чистая, что на середине озера усеянное какими-то брёвнами дно спокойно просматривалось, а там глубина составляла метров пятнадцать точно. А по соседству с лагерем находился Дом отдыха, и выход к воде у них был оборудован пристанью. Мы как-то в смурную погоду, когда должен был вот-вот начаться дождь, тусили вчетвером или впятером на этой пристани, закинув в воду лески с поплавками и хлебом на крючках. Взрослых вокруг — никого, все уже в здании Дома отдыха попрятались. Тут кто-то и предложил поорать: «Спасите! Тонем!». Поорали… Когда увидели несущихся в нашу сторону взрослых, выход с длинной пристани оказался уже перекрыт. Пришлось стоически переносить подзатыльники, не в воду же прыгать, тем более что плавать я тогда ещё не умел.

Вечером нас собрали в небольшом одноэтажном конференц-зале с застеклёнными стенами. Чеботарёв проводил командное собрание, на котором присутствовали также товарищ из Госкомспорта и скромно севший на стульчик в уголке комитетчик, пытавшийся притвориться человеком-невидимкой. Сан Саныч говорил кратко и по существу, в частности, озвучив информацию, что первые бои послезавтра, а ответные, в которых можно будет взять реванш или проиграть второй раз — ещё через день. Последний день посвящён экскурсии по Будапешту и совместному ужину в ресторане. Совместному — это мы и наши соперники, а также представители венгерской федерации бокса, включая, вероятно, самого Ласло Паппа.

Далее он представил нам наших соперников, кому с кем боксировать. Эти имена никому из нас ни о чём не говорили, поэтому я, вытянув руку, предложил завтра нам всем последить за тренировкой соперников.

— Верная идея, — согласился Сан Саныч, — с языка снял, я как раз хотел озвучить то же самое.

После выступления тренера сборной слово взял Фёдор Матвеевич, начавший нести обычную пургу вроде того, что нам доверена честь представлять советский спорт на международной арене, и мы должны оправдать это доверие не только на ринге, но и в быту. Тут я невольно ухмыльнулся, что не ускользнуло что от внимания выступающего.

— А чему вы улыбаетесь, молодой человек? Я сказал что-то смешное? Кстати, как фамилия спортсмена? Варченко? Товарищ Варченко, встаньте, пожалуйста.

Я поднялся, чувствуя, как у меня раздуваются ноздри и кровь приливает к голове, и понял, что могу и не сдержаться, и это будет очень плохо, так как чревато серьёзными последствиями. Значит, нужно как-то справиться со своими эмоциями.

— Вы ведь наверняка комсомолец, да, Варченко? Так что же я такого сказал, что вызвало у вас столько саркастическую улыбку?

— Извините, Фёдор Матвеевич, это я не на ваши слова реагировал, просто вспомнил один анекдот про бокс.

— Да? Может, и с нами поделитесь?

— Да пожалуйста, — пожал я плечами. — Встречаются двое, один спрашивает второго: «Знаешь, что главное в боксе?» «Шубы!» «Что?! Какие еще шубы?!» «Шелые передние шубы!»

Анекдот, конечно, был средненький, главное, что нейтральный, но и этого хватило, чтобы заставить пусть и не во весь голос, но заржать невзыскательных слушателей в лице практически всех присутствующих. Даже чиновник хмыкнул, покачав головой. Комитетчика я не видел, он сидел сзади, но чувствовал, что вот он-то как раз вряд ли смеялся.

— Тогда ещё один в тему, — решил я ковать железо, пока горячо. — Десять золотых, семь серебряных, пять коренных… — таковы результаты выступления нашей сборной по боксу.

Тут уж народ грохнул по полной, улыбка на лице чиновника стала шире, ну и я решил забить последний гвоздь:

— Раз бог, как говорится, любит Троицу, вот вам третий анекдот… В боксе побеждает тот, кто первым догадается поднять руку рефери после матча.

В общем, мои анекдоты неплохо так раскрепостили скучную атмосферу сборища. Выступающему пришлось даже призвать к тишине, а то народ всё никак не мог успокоиться. Мальчишки, что с них взять!

После собрания разошлись по домикам, оборудованным, кстати, совмещённым санузлом, в котором имелись душ с полиэтиленовой занавеской, умывальник и унитаз. Причём была возможность даже включить горячую воду, цивилизация, однако… Почистив перед сном зубы, заполз под одеяло, представлявшее собой шерстяной плед без пододеяльника. Домики не отапливались, это был, пожалуй, единственный минус, хотя какие в Венгрии зимы — так, пародия, скорее всего. Во всяком случае, за бортом к вечеру похолодало градусов до пятнадцати, и я поплотнее закутался в одеяло.

— А мы в пионерлагере любили на ночь рассказывать страшные истории, — неожиданно раздался из темноты Юркин голос.

— И мы тоже…

— И мы…

— Эй, Макс, а ты что, не был в пионерлагере?

— Что ж я, хуже вас, что ли? Как-то меня на три смены подряд отправили. Тоже рассказывали про чёрную руку и гроб на колёсиках…

— О, это моя любимая тема, — оживился Юрка. — Хотите, расскажу?

— Валяй.

Я зевнул, повернулся на другой бок, и так незаметно, под страшилки соседей по домику, вырубился.

Утро в 7 утра началось с пробежки. Когда мы уже заканчивали, появились венгерские боксёры. Эти сони тоже отправились на пробежку, а мы тем временем разошлись по домикам, чтобы принять душ, и после этого нестройной колонной отправиться на завтрак. Перед обедом работали уже в зале, но на этот раз венгры тренировались перед нами, и с разрешения руководства сборной я понаблюдал за их работой. Мне удалось заранее выяснить, что боксировать придётся вон с тем коренастым, чернявым парнем, по имени Ласло Немец. Подглядывать пришлось в щель чуть приоткрытой двери, не заходить же внаглую, мол, я тут посмотрю, если вы не против. Мой соперник оказался левшой, работавшим в правосторонней стойке. В лёгком спарринге, как я заметил, он предпочитал работать на средней и ближних дистанциях, что при его комплекции и отнюдь не выдающейся длине рук выглядело вполне естественным. Причём, как я успел заметить, каждую свою комбинацию в ближнем бою он старался закончить акцентированным ударом левой снизу. Так что кое-какие выводы я для себя сделал.

— Ну что, вынес что-нибудь полезное для себя? — поинтересовался Чеботарёв перед началом нашей тренировки.

Я поделился впечатлениями, и Сан Саныч тут же поставил меня в пример остальным. Вот, пока вы прохлаждались, Максим изучал своего будущего соперника.

— Да ладно, — хмыкнул Варданян, я своего и так уложу.

— Уложишь? Ну-ну, посмотрим, — скептически отреагировал Чеботарёв. — Венгры, конечно, не американцы или кубинцы, но самоуверенность на ринге многих до добра не доводила.

— А в целом, — добавил я, — венгры не производят сильного впечатления, соперник вполне по зубам.