Алхимаг: Горю, но не сгораю! (СИ) - Глебов Виктор - Страница 17

Тот кивнул.

— Должен сообщить, что нанял шофёра, — сказал Еремей прежде, чем мы покинули холл. — Угодно ли познакомиться?

— Потом. Когда повезёт меня куда-нибудь. Скоро прибудет господин Епифанов. И ещё жду партнёра одной из моих компаний, Журавлёва. У него для меня предложение, которое он считает интересным. На ужин они не останутся, но, как только прибудут, сообщи. И вот, что: думаю, сегодня будет ещё один гость. Не знаю, как его зовут. О нём тоже доложи, если явится.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Уроки мы делали около часа. А потом Фёдор доложил о прибытии Епифанова.

— Прости, мне придётся отлучиться, — сказал я Авасару, вставая. — Деловая встреча. Приходится крутиться, сам понимаешь.

— Конечно, без проблем, — кивнул парень. — Я пока доделаю физику. Потом дам списать.

— Спасибо. Не думаю, что я надолго, но кто знает.

Выйдя в коридор, где дожидался лакей, я увидел шагающего вдоль стены Панурга. Робот пылесосил ковровую дорожку, напевая похабную песенку. Уж не знаю, где он её услышал. Может, в него и радио было встроено. А то и сам сочинил.

— Проводи господина Епифанова в кабинет, — велел я лакею. — Буду ждать его там. Когда приедет господин Журавлёв, а это будет с минуты на минуту, тащи его туда же.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

Ждать поверенного не пришлось. Он зашёл в кабинет через минуту после меня. Мы обменялись рукопожатиями.

— Я изучил вопрос и считаю, что меньше тридцати восьми миллионов просить нет смысла, — сказал он, сразу переходя к делу. — Рекомендую начать торги с сорока пяти.

— Благодарю. Я и сам примерно так думаю. Но Журавлёв наверняка рассчитывает выкупить долю дешевле.

— У вас контрольный пакет акций, князь. Если он хочет заполучить фирму, ему придётся пойти навстречу. И раскошелиться. Простите, но насколько сильно вы хотите продать «Стилос»?

— Если честно, был бы рад от него избавиться. У меня есть идея, что делать с деньгами.

— Поделитесь?

— Позже. Когда разберёмся с этим делом.

— Я лишь хочу уберечь вас от убыточных вложений.

— Понимаю и весьма признателен. Но у нас будет время всё обсудить. Я вовсе не собираюсь вкладываться прямо завтра.

— Хорошо, Ваша Светлость, как вам будет угодно.

В этот момент явился мой младший партнёр.

Василий Анатольевич Журавлёв выглядел лет на пятьдесят, волосы стриг коротко, в кружок, а также оставлял тонкие усики. Одет он был в коричневый костюм итальянского покроя, весьма модного в мире, белую рубашку (вероятно, тоже итальянскую) и вязаный галстук, что добавляло его образу этакого ретро-флёра.

— Мой почтение, Ваша Светлость, — улыбаясь, поклонился он. — Кажется, я вовремя?

Он взглянул на золотые часы.

— Минута в минуту, господин Журавлёв, — ответил я. Мы пожали руки. — Прошу, садитесь. С господином Епифановым вы знакомы?

— Имел удовольствие встречаться, — сказал Журавлёв, бросив на поверенного быстрый взгляд. — Добрый день, Пётр Дмитриевич.

Ха! Говорит так, будто виделся с юристом лишь однажды, а имя-отчество помнит.

— Я так понял, что вы хотите выкупить контрольный пакет акций фирмы, которой мы совместно владеем, — начал я, как только все уселись. — Не думал продавать бизнес, тем более, так скоро. Но готов выслушать ваше предложение.

— Да-да, разумеется, — кивнул Журавлёв. — Я тоже люблю без прелюдий, знаете ли, — он хихикнул. — Уверен, вы знаете, сколько примерно стоит «Стилос». Дело прибыльное, но, увы, не выдающееся. Не думаю, что вам будет интересно им заниматься. А мне, старику, в самый раз.

— Сумму, Василий Анатольевич, — сказал я сухо. — Назовите сумму.

— О, разумеется. Тридцать два миллионов.

Я усмехнулся.

— Видимо, ваши люди и мои очень по-разному оценивают стоимость «Стилоса».

Мой собеседник ничуть не смутился. Было ясно, что он тоже был готов к торгам.

— Сколько же вы хотите, Ваша Светлость? — спросил он.

— Сорок пять.

Журавлёв всплеснул руками. В его глазах даже отчаяние мелькнуло. Вот ведь проныра!

— Сорок пять! — воскликнул он. — Помилуйте, князь! Это какая-то нереалистичная сумма, честное слово! Увольте тех, кто вам сказал, что «Стилос» столько стоит.

— За тридцать два не продам, — сказал я твёрдо. — Мне не настолько нужны деньги, чтобы разбрасываться доходными компаниями.

— Хорошо, Ваша Светлость. Готов повысить до… — мой собеседник сделал вид, будто думает, — тридцати четырёх. Клянусь, это предел. Больше вам никто не даст.

Я взглянул на Епифанова. Тот едва заметно пожал плечами. Мол, сами решайте. Я так и собирался сделать, но было пока не ясно, насколько сильно хочет гость купить мою долю. А от этого зависела конечная сумма.

— Вы уже пытались приобрести «Стилос» у моего отца? — спросил я.

— Однажды, — ответил Журавлёв. — Но он отказался.

— Не сошлись в цене?

— Да. К сожалению, ваш батюшка считал, что его пакет стоит дороже реальной стоимости.

— Может, он был прав?

— Я вовсе не стараюсь вас надуть, князь.

— Готов снизить сумму до сорока одного миллиона.

Журавлёв вдруг стал серьёзным.

— Простите, но это слишком. Тридцать шесть.

Осталось два миллиона до суммы, которую Епифанов назвал справедливой.

— Сорок, — сказал я.

— Тридцать семь, князь. Больше не могу.

— Что ж, если это ваше последнее слово, — я с сожалением развёл руками. — То нам придётся остаться партнёрами. Правда, насколько мне известно, договор оформлен так, что в случае смерти одного из пайщиков акции наследуются его детьми. Увы, у меня их пока нет. И не факт, что я доживу до того радостного мига, когда они появятся. Полагаю, вы в курсе, что нам меня было совершено покушение. Совсем недавно.

Журавлёв непонимающе нахмурился.

— Эм-м… Да, видел по телевизору. К чему вы клоните, Ваша Светлость?

— Полагаю, вы знаете, что при отсутствии прямых наследников собственность кланового аристократа переходит к клану в течение месяца. В случае подтверждения смерти, конечно.

Мой собеседник заёрзал.

— Для меня этот бизнес вполне приемлем, — продолжил я. — Но вряд ли тот, кому он достанется в случае моей гибели, оценит его маржинальность. Боюсь, его немедленно продадут тому, кто захочет купить. Так что в партнёры вам может достаться, кто угодно.

— Я слышал, мафия охотно приобретает подобные бизнесы, — вставил Епифанов. — Если позволите заметить, Ваша Светлость.

— Хорошо, князь, — нехотя проговорил Журавлёв. — Тридцать восемь?

— Тридцать девять. И по рукам.

Мой визитёр расстроенно вздохнул. Явно он рассчитывал на более благоприятный для себя исход, когда ехал на встречу.

— Как вам угодно, Ваша Светлость, — проговорил он. — Когда мы можем заняться оформлением?

— У меня всё готово, — сказал поверенный, похлопав по портфелю, который держал на коленях.

Я вопросительно взглянул на Журавлёва. Тот усмехнулся.

— А вам палец в рот не клади, Ваша Светлость, — сказал он. — Ладно, давайте. Только мне нужно изучить бумаги.

— Не представляю, кому бы пришло совать мне в рот палец. А что касается документов, то, конечно, это ваше право.

Сделка была оформлена через сорок минут. Даже править ничего не пришлось. Мы поставили подписи, Епифанов заверил договор, и Журавлёв уехал. Не слишком довольный, но и не то, чтобы расстроенный. Бизнес-то он получил. И по вполне честной цене. Деньги должны были поступить на мой счёт в клановый банк в течение суток.

— Поздравляю, князь, — улыбнулся Епифанов, когда мы остались в кабинете вдвоём. — Вы даже урвали лишний миллион.

— Да, приятно. Но и вы поспособствовали, Пётр Дмитриевич.

— Благодарю. Кстати, раз уж я здесь, могу занять ещё несколько минут?

— Конечно. Говорите.

— Ко мне сегодня обратилась маркиза де Салиньяк с предложением приобрести вашу коллекцию окимоно. Я навёл справки и узнал, что она известная собирательница миниатюр. У неё несколько галерей по всему миру. Сейчас она в Петербурге и хотела бы встретиться, чтобы обсудить этот вопрос. Если вы не передумали, то можно было бы назначить ей рандеву. Думаю, она не станет мелочиться и купит всё целиком по высшей цене.