Алхимаг: Горю, но не сгораю! (СИ) - Глебов Виктор - Страница 13

Даниил осклабился. Правда, слегка неуверенно.

— Не бойся, сынок, — кивнул Григорий Александрович, принимая боевую стойку. — Дело верное. По большому счёту, ты ничем не рискуешь. Парень просто не может драться лучше тебя.

— Когда мне уже можно будет сразиться с кабальным? — недовольно спросил Даниил, отсалютовав отцу клинком. — Я хочу попробовать себя в настоящей драке!

— Ты уже делал это во время Посвящения.

— С тех пор прошло много времени! Дай мне убить настоящего человека, отец!

— Убей Мартынова. Парень сирота и своему клану не нужен, проблем с его смертью не будет, а тебе репутация не помешает. Но сначала докажи, что способен не дать прикончить себя.

С этими словами Григорий Александрович атаковал сына серией быстрых и сильных ударов.

В кабинете мы с Еремеем расположились в креслах перед камином. Я вытянул ноги, чтобы согреть ступни. Центральное отопление было восстановлено лишь частично, и его мощности явно не хватало, чтобы прогреть все помещения. Особенно учитывая, что часть стен до сих пор попросту отсутствовала. Несмотря на идущий ремонт, я жил в руинах, чёрт возьми! И когда ситуация изменится, пока было не понятно.

— В Менториуме меня зацепил один парень со старшего курса, — начал я, глядя на пляшущие языки пламени. — Некий Даниил Зубатов. Знаешь что-нибудь про эту семью?

Еремей посмотрел на меня как-то странно.

— Да, Ваша Светлость. Ещё бы.

Реплика не предвещала ничего хорошего.

— Что, известный род?

— Господин, не может быть, чтобы вы сами ни разу прежде не слышали эту фамилию. Зубатовы — клан кибертехников! Они производят практически все приборы в империи, включая экзодоспехи и…

— Протезы? — перебил я.

— Протезы тоже. Медицинские и военные.

— У парня, который выразил недовольство тем, что меня приняли обратно в Менториум, была искусственная рука.

— У семьи Зубатовых есть давняя традиция — заменять какую-либо часть тела боевым протезом во время Посвящения. Как у рода Карамзиных, занимающихся генетикой, — добавлять в геном ненаследуемые мутации. Это вроде особой инициации, жертвы роду. Ну, и проверка на вшивость, само собой. Детей с младых ногтей учат переносить боль, чтобы они не подкачали в ответственный момент.

— А мы почему ничего такого не делаем?

— Потому что, как и большинство, верим, что подобные вмешательства нарушают энергетические каналы и мешают внутренней алхимии.

— Понятно. Эти Зубатовы… Насколько они опасны?

— Трудно сказать. Вероятно, вы столкнулись со старшим сыном главы клана. Я бы не советовал с ним ссориться. По возможности.

— Нарываться мне ни к чему. Но в случае чего хотелось бы понимать, с кем имею дело.

В этот момент раздался стук.

— Кто там? — обернувшись, крикнул я.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Фёдор.

— Вам пришли бумаги из Министерства юстиции, — сказал он. — Департамент наследования и титулования. Доставлено нарочным курьером.

— Давай сюда, — я протянул руку.

— Вероятно, вас утвердили в правах, — проговорил Еремей.

— Сейчас узнаем, — сломав печати, я достал сложенные вдвое документы и быстро прочитал их. — Да, так и есть. С этого момента я официальный князь Мартынов. И вся родовая собственность находится в моём полном распоряжении.

— Поздравляю, Ваша Светлость, — поклонился камердинер, вставая. — Полагаю, нужно связаться с поверенным и сообщить, что бумаги пришли.

— Сделай одолжение, — я протянул ему конверт. — Займись этим.

Как только старик и лакей вышли, оставив меня одного, на кресле, где сидел мажордом, возникла Василиса.

— Ты просил запись голоса и видео, — проговорила она так, словно только что отпахала три смены в шахте. — Держи!

И красная тварь, содрогнувшись всем пупырчатым телом, отрыгнула на кресло диктофон и камеру.

— А без слюней твоих никак нельзя? — поморщился я.

— Нет никаких слюней! — обиженно буркнула Василиса. — За кого ты меня принимаешь? Я высокоиномирная условно-телесная сущность.

— Да-да… Давай посмотрим, что ты там наснимала.

Включив камеру, я принялся изучать видео, которое приволокла лягушка. Судя по ракурсу, засела она где-то на полке в кабинете. Сначала был виден психотерапевт, мужик лет сорока в твидовом клетчатом пиджаке, с окладистой русой бородкой и круглыми очками. Затем кадр переместился вправо и показал Евгению Шмидт. Девушка сидела, положив ногу на ногу и откинувшись на мягкую спинку кресла-крылатки. Её лицо скрывала белая фарфоровая маска.

О чём они говорили, слышно не было. Я увеличил громкость на камере, но ничего не изменилось. У психотерапевта шевелились губы, по его пациентке ничего понять было невозможно, хотя маска иногда слегка двигалась. Очевидно, в кабинете был активирован режим сферы тишины. Подслушать разговор никто не смог бы.

Я обратил внимание на то, что на столике между врачом и Евгенией лежал маленький диктофон. Когда сеанс закончился, психотерапевт сразу убрал его в подпространственный Карман. И лишь затем прорезался звук: он прощался с пациенткой. Голос у девушки оказался слегка надтреснутый. Возможно, тоже последствия ожога красной ртутью. Но не факт. Психотерапевт проводил её до двери, вернулся и сел за стол, чтобы занести в журнал какие-то пометки.

На этом запись оборвалась.

— Дальше ничего интересного, — сказала Василиса, глядевшая в видоискатель камеры через моё плечо. — Через десять минут пришёл новый пациент.

— Хорошо, — проговорил я, откладывая камеру. — Запись пригодится, чтобы снять движения и жестикуляцию психотерапевта. У него есть секретарша?

— Нет. Экономит, наверное. Или для пущей конфиденциальности.

— То есть, он принимает один?

— Как перст, — подтвердил чур.

Взяв диктофон, я включил звук. Это была подборка из нескольких разрозненных фраз, которые Василиса записала в разное время.

— Подойдёт? — спросила она.

— Надеюсь. Качество, конечно, не самое лучшее. Но придётся работать с тем, что есть.

— Ну, ты сам выдал мне эту штуковину.

— Знаю. Я тебя не виню. Ты молодец.

— Не забудь об этом, когда у тебя появится лишний труп, — пророкотала Василиса. — Мне нужно развиваться. Это в твоих интересах, между прочим.

— Знаю-знаю.

Остаток вечера прошёл спокойно. Я потренировался с Еремеем в фехтовании и рукопашке, пробежался по расчищенным дорожкам парка (лакей постарался), принял душ, поужинал, а потом явился мажордом и сообщил, что мне звонит Василий Журавлёв, партнёр и совладелец фирмы, выпускающей канцелярские принадлежности.

— Прикажете перевести в ваши покои? — спросил Еремей.

— Он не сказал, чего хочет?

— Нет, Ваша Светлость. Вероятно, это как-то связано с делами фирмы. Простите, если говорю очевидные вещи.

— Ладно, переводи звонок.

Спустя минуту раздался сигнал стоящего у кровати аппарата. Подняв трубку, я сказал:

— Князь Мартынов.

— Добрый вечер, Ваша Светлость. Меня зовут Василий Анатольевич Журавлёв. Я являюсь совладельцем фирмы, которую вы унаследовали.

— По производству канцелярских принадлежностей. Чем могу помочь?

— У меня для вас интересное деловое предложение. Хотел бы встретиться, когда вам будет удобно.

Видимо, решил выкупить мою долю. А это, между прочим, пятьдесят семь процентов акций. Я как раз собирался избавиться от этого бизнеса. Лучше пустить бабки в более прибыльное дело. Например, в разработку игр. Если Журавлёв предложит честную цену, то почему бы и нет?

— Хорошо. Завтра в пять вас устроит?

— О, это было бы замечательно! — обрадовался невидимый собеседник.

— Тогда приезжайте.

Журавлёв рассыпался в благодарностях. Попрощавшись с ним, я сразу набрал номер Епифанова. Семейный поверенный ответил спустя шесть гудков.

— Чем могу служить, Ваша Светлость? — спросил он, едва я представился.

— Завтра в пять ко мне приедет младший партнёр «Стилоса». Думаю, хочет предложить выкупить мою долю. Было бы здорово, если бы вы смогли присутствовать.