Развод. Научусь жить без тебя (СИ) - Безрукова Елена - Страница 18

Тогда почему? Зачем предал? Неужели сиюминутное сомнительное удовольствие стоило всего, что у нас было?

35.

— Почему ты сам не развелся, Руслан? — горько спросила я, — не отпустил меня, прежде чем начинать новые отношения за моей спиной.

— Нет никаких отношений. Есть — ошибка. Одна, случайная ошибка, которая ничего не значит.

— Ничего не значит? Не для меня, — усмехнулась я, — кстати, а кем бы приходился мне ребёнок Юленьки, если бы я не узнала о вашем романе и продолжала строить с тобой семейную жизнь? Двоюродным внучком, а по совместительству единокровным братом наших детей.… если бы они у нас с тобой были, так? Какое интересное хитросплетение, ты не находишь? Просто “Санта-Барбара” какая-то.

— Он — никто. И она — никто. Лан, услышь меня. Я не знаю, как так получилось…

Я рассмеялась:

— Обожаю классику! “Не знаю, как получилось”. “Это не то, что ты думаешь”. Что ещё там в вашем мужском арсенале? Какие перлы? Поскользнулся, упал, очнулся – папаша? Люблю только тебя, а она – досадная ошибка? И вообще — был с ней только раз, а один раз и на полшишечки, как известно, не считается. Так? Ничего не упустила?

Он молчал. Смотрел на меня, стиснув зубы до такой степени, что на скулах играли желваки, и во взгляде клубилась тьма:

— Это правда, Лан. Один раз, случайно. Из-за дураков, решивших повеселиться. Я понимаю, что это хреновое оправдание, но другого у меня всё равно нет. Я ошибся, я это признаю, но отмотать время назад не в моих силах.

— И что ты предлагаешь мне? Смириться, простить, заткнуться? А может, рассчитываешь, что приму ребёнка от Юляшки, и заживем одной большой счастливой семьёй?

От одной мысли о племяннице меня снова затошнило. Ее глаза, полные зависти и торжества, ярко накрашенный рот, искривившейся в снисходительной ухмылке. Ее поза с показательно выпяченным животом. Её уверенность в том, что я должна отойти в сторонку и не мешать их счастью. Все это наотмашь било прямо в сердце, оставляя в нем кровавую рану.

— Лана, хватит. Пожалуйста. Я и так места себе не нахожу, не знаю, что делать, а ты…

— А я — стерва такая, не хочу понять и поддержать? Это ты хочешь сказать?

— Да нет же, Лана! Нет!

— Уходи, Руслан, — я кивнула на дверь, — просто уходи и оставь меня в покое. Отныне нас будут связывать только деловые отношения.

— Я не дам тебе развод, — прохрипел он, — даже не рассчитывай.

— Ты не в том положении, чтобы что-то мне давать или не давать. С тобой я не останусь. И ты это прекрасно знаешь. Уходи.

Неизвестно, сколько бы ещё длился этот нелепый разговор, но к нам пожаловал Кирилл.

— Лан, я за документами.…— сказал он и осекся, увидев Руслана, — а ты что тут делаешь?

— К жене пришёл! — рявкнул Рус, окончательно выходя из себя, — а вот какого черта ты к ней притащился? Яйца подкатить решил?

Я видела, как его крыло, но кто виноват?

— Выдыхай, Адашев. Мы, в отличие от тебя, на работе работаем, а не всякой хренью занимаемся, — от столь явного намека муж побагровел, а Кир, как ни в чём не бывало подошел ко мне: — Лан, распечатай мне всё, что есть по Майорову. Он ждёт.

— Сейчас, — я снова обратилась к компьютеру и, с трудом управляя дрожавшим в руках курсором мыши, открыла нужную папку. Потом, уже не глядя добавила, — Рус, ты ещё здесь? Покинь мой кабинет, пожалуйста.

Он зашипел сквозь зубы и ушел, едва не сорвав дверь с петель.

На меня тут же накатило бессилие. Я отправила файлы на печать, а сама уткнулась лицом в ладони. Да что ж так больно-то? Когда полегчает?

В какой-то момент я почувствовала чужое прикосновение к своей спине.

— Лана….

— Документы готовы, забирай и уходи.

— Я просто хотел сказать, что, если вдруг потребуется помощь, ты только позови. Я тут же прилечу.

— Лучше к Ане лети, — я дернула плечом скидывая его руку, — и дверь за собой не забудь закрыть.

— Но….

— Уходи, Кир! Оставьте меня в покое. Вы оба!

Он ещё немного потоптался возле меня, но так ничего больше и не дождавшись, был вынужден уйти.

Не знаю, как мне удалось пережить этот дурацкий день.

Руслан ещё дважды появлялся у меня в кабинете, яро демонстрируя замашки собственника. Кружился, как волк, отгоняя каждого, кто появлялся на горизонте, особенно Кирилла. Между ними прямо искрило, а я малодушно думала, что лучше бы они прибили друг друга, чем мотали нервы мне.

На голом энтузиазме я продержалась большую часть рабочей смены, и всё-таки сбежала на час раньше. Просто в какой-то момент поняла, что больше не могу, и ушла. А когда начал трезвонить телефон, поочередно высвечивая то Руслана, то Кирилла – отключила его без колебаний.

Оставьте меня в покое. Всё. Я просто хочу спокойствия и кнопку, нажав на которую, можно отключить все ненужные чувства.

36.

РУСЛАН

Да вашу ж мать, а? Да что это за херня-то такая? Кто-нибудь может мне объяснить?

Как моя размеренная, счастливая жизнь превратилась вот в это вот?

Я бился, как рыба об лёд, а Лана меня не слышала! Смотрела, окатывая холодом и пренебрежением, не подпускала близко, не откликалась. Будто чужая.

Но это ведь нифига не так! Мы — родные! Душа в душу столько лет.... Неужели за всё это время я не заработал шанса на прощение? Я же не кобель какой-нибудь пропащий, на котором клейма негде ставить. Ошибся, да! Один раз, и то — не по своей воле! Неужели нельзя как-то в положение войти. Понять, что ли… Да просто выслушать хотя бы. Даже этого я, видимо, не заслуживаю!

И тут же внутренний черт, сидевший у меня в голове, ядовито поинтересовался:

— А ты бы понял? Вошёл бы в положение, если бы однажды Лана подошла и сказала, что беременна от твоего брата, например? Потрепал бы её по плечу, обнял, сказал бы: ничего страшного милая, с кем не бывает? Воспитаем его вместе!

Да нихрена бы я такого не сказал! Подыхал бы без неё, но обратно не принял.

Вот и она — такая же….

От бессилия хотелось биться головой об стену.

Я понимал её. Понимал.

Но так хотел обратно. Так хотел всё исправить. Только не знал, как, и вообще — возможно ли это, или я, как одинокий пёс теперь обречён тосковать по ней и выть в одиночестве всю оставшуюся жизнь?

Ещё Юля эта грёбаная названивала! Словно чувствовала,, что я и так на взводе, и ещё больше подливала масла в огонь.

После того, как я проигнорировал, наверное, сотню звонков от неё, она начала написывать:

“Я соскучилась”.

“Когда приедешь?”

“В больнице так грустно.…”

“Мама приглашает нас на юбилей!”

С каждым сообщением я заводился всё больше. Каких — «нас»?! Есть я, есть эта блаженная идиотка, с чего-то решившая, что случайный половой акт под препаратами – это начало новых отношений. И есть результат этого случайного акта, про который она не уставала мне напоминать. Присылала снимки УЗИ, предлагала варианты имен, и всячески совала своё пузо на первый план.

И это ещё не всё!

Юля упорно пыталась сыграть на моих мужских слабостях и присылала фотографии интимного характера.

“Смотри, какая она красивая стала, сочная. Изнывает от желания.…”

И на фото голая грудь. Просто два надутых бидона. Наверное, это было бы даже красиво, расти они на ком-то другом. А Юля со всем её суповым набором не вызывала у меня ничего, кроме отторжения.

— Дрянь, — прошипел сквозь зубы, удаляя это дерьмище из переписки.

Надо поговорить с Ланой…

Опять!

И я ломанулся к ней, прекрасно понимая, что снова буду послан. Плевать. Пусть посылает, пусть злится, всё равно буду ходить. На пузе буду ползать, бегать вокруг нее кругами.

Увы, забег не удался. В кабинете ее не оказалось. Компьютер выключен, на столе идеальный порядок, в шкафу — пусто. Сбежала. И я понятия не имел, куда! Она больше не считала нужным ставить меня в известность о своих передвижениях, и выкинула меня из круга доверенных лиц.