Сирийский рубеж (СИ) - Дорин Михаил - Страница 45

Начинаю теряться в догадках, кто же это нам всё будет доводить. На ум приходит только появление Казанова или ещё кого-то из конторы.

Борисов закончил, и финальное слово взял Махлуф.

— Вопросы есть? Если нет, то хочу вот что сказать. Задача сложная, опасная, рисковая. Потому для её выполнения выбраны только самые лучшие подразделения. От вас зависит исход этой войны.

Похоже, что в случае провала, Хафез Асад пойдёт на переговоры даже в статусе проигравшего. А с ним и Советский Союз получит удар по престижу и позициям на Ближнем Востоке.

Постановка задачи была завершена. Зал начал пустеть, но уйти мне не дали.

— Мы пока не уходим, — остановил меня Сопин и придержал ещё и Олега.

— Вторая часть постановки? — спросил Печка.

— Я бы сказал — основная, — произнёс Казанов, войдя в кабинет вместе с сирийским «мухабаратчиком» Рустумом.

Уверенности в нашем кураторе было хоть отбавляй. Следом появились Римаков и Али Дуба.

Из помещения вышли почти все. Я был несколько удивлён, что из представителей генералитета присутствовал только Борисов и командующий ВВС.

Также остались командиры групп сирийского коммандос, Сопин и его подчинённые, а также мы с Олегом.

— Господа и товарищи, просим вас сесть, — произнёс Али Дуба дважды — на русском и арабском.

К трибуне подошёл Римаков. Максим Евгеньевич был одет в сирийскую форму, а на голове кепка с гербом в виде орла.

— Добрый вечер! — поздоровался Римаков, снимая головной убор. — Операция, назначенная на завтрашнее утро, имеет небольшую особенность. Чтобы взять аэродром, потребуется устранить одно, но очень серьёзное препятствие. В Рош-Пинна находится временное место дислокации большого числа наёмников из частной военной компании «Блэк Рок Интернешнл». Численностью порядка 150 человек.

Вот так дела! Не одним стремлением к коренному перелому в войне обусловлен наш тактический десант.

— Цель этого подразделения — осуществление диверсионных операций на территории Сирии. Ваша задача — их ликвидация. Нанести ракетно-бомбовый удар не представляется возможным. Полоса Голанских высот хорошо прикрыта средствами обнаружения и комплексами ПВО. Группе десантирования будет обеспечен коридор пролёта… здесь, — указал Римаков на карте.

Это была южная часть Голан. Видимо, нам предлагается лететь через Тибериадское озеро. Это вполне разумно.

К карте вновь подошёл Борисов и начал объяснять задачи группе подавления ПВО.

— Удар необходимо выполнить на всех направлениях с целью сокрытия основного маршрута группы десантирования. Боевую зарядку доведём позже. Также, на ваших самолётах Печка, будут стоять комплексы РЭБ.

Что-то новенькое.

— Так точно, — улыбнулся Олег.

— Рад, что у вас хорошее настроение, — отреагировал на это Борисов.

Печка кивнул и продолжил себе помечать в планшете детали задачи. Когда Борисов закончил, все маршруты были определены, а личный состав распределён по бортам, к трибуне вышел Али Дуба.

— Последнее, а для пилотов крайнее, что я хотел бы вам сказать. Жертв среди мирных граждан быть не должно. С пленными солдатами противника обходиться достойно. Но в отношении наёмников — никакой пощады. Пленных среди них не брать.

Закончив с постановкой, мы вышли на улицу. С Олегом ещё постояли несколько минут и пошли к местам ночлега. Спать нам оставалось совсем немного.

Сам аэродром в это время не спал. В ангарах велась работа над самолётами и вертолётами. Транспортные самолёты разгружались, а гул от моторов машин создавал подобие жужжания.

— Знаешь, Сань. Вся эта операция с аэродромом с нашей стороны похожа на какую-то месть, — сказал Олег.

— Я уже имел несчастье с этими наёмниками пересечься. Приятного мало.

Олег выдержал паузу, но задал напрашивающийся вопрос.

— Ты кого-то потерял?

— Да. Мой оператор умер в госпитале от последствий… встречи. Два экипажа Ми-8 сбитые в Сирии, а также подбитый Ми-28, когда погиб ещё один мой однополчанин — всё дело рук «Блэк Рок».

— И как я понял, ракета в столовую прилетела тоже не с израильского самолёта, — кивнул Олег.

— С высокой долей вероятности. Так, что алаверды должно быть по максимуму.

Проходя мимо одного из арочных укрытий, мы услышали потрясающий диалог инженеров и техников.

— Где он?

— Кто?

— Писюн, твою мать!

— Это не писюн, а изделие…

— Безделие! Тащите писюн, говорю. Вешать будем.

Олег посмеялся и предложил заглянуть в ангар. Исключительно из-за здорового интереса, хотелось бы посмотреть, что имел в виду инженер под названием мужского полового органа.

Четвёрка самолётов Су-27 стояла в два ряда. На каждом из них велась работа по подвеске вооружения и проверке оборудования.

Я сразу заметил, что каждый из этих самолётов отличается друг от друга. У одного имеется переднее горизонтальное оперение. Другой — двухместный. У третьего визир оптико-локационной станции смещён вправо по полёту. А четвёртый борт пошёл дальше всех — у него нет тормозного парашюта, и крылья сложены.

Даже корабельный вариант Су-27 появился в этой реальности гораздо раньше, чем в моём прошлом.

— Вы всю линейку Су-27 пригнали сюда? — спросил я.

— Решили, что каждый из опытных образцов должен пройти испытания в боевой обстановке. «Корабелку» тоже взяли, но у неё скоро будет много работы. К осени должны будут сформировать корабельный истребительный полк.

Радует, что авиационная промышленность идёт вперёд быстрыми темпами.

— Витя, ты мне нервы делать всю ночь будешь? — вылез из-под двухместного Су-27 инженер с планшеткой.

— Да они уже катят их. Эти контейнеры охраняют, как ядерное оружие, — объяснил ему коллега.

— Мне всё равно, кто их там охраняет. Нам ещё эти писюны настраивать надо…

Только в авиации могут придумать такие названия. Олег объяснил, что так инженеры и техники прозвали эти самые контейнеры РЭБ, который подвесят на Су-27е. Слишком уж они напоминают половой орган.

— На МиГах сразу придумали — «Оберег», а у нас пока что «изделие».

Я вспомнил, что в будущем у одной из станций помех будет название «Хибины».

— Назовите «Карпаты», например, — предложил я.

— Неплохо звучит.

Ещё несколько минут посмотрев на работу инженерно-технического состава, мы вышли из ангара.

— Время позднее. По койкам, — сказал я Олегу, и мы с ним пожали друг другу руки.

— Сань, ты там повнимательнее. По мне так вам придётся пройти через, возможно, самую сильную линию обороны в мире. Мы всё что можем, сделаем. Но за «ленточкой» будет ад.

Пожалуй, с Олегом можно согласиться. Задача сложная, но не невыполнимая.

— Ничего, прорвёмся. В ад и обратно, — ответил я.

В здании высотного снаряжения было уже тихо, когда я пришёл. Нас разместили в одном из классов. Всё по-походному — кровати, расставленные подальше от окон, один стол посередине и несколько шкафов для снаряжения.

— Саныч, присаживайся. Чайку попьём, — предложил мне Занин.

Я разделся, умылся и сел за стол. Не было смысла сейчас идти к карте, рассаживаться и готовиться к вылету. Все уже и так поняли, что мы возвращаемся на Голаны.

Но карту достать пришлось. В течение 40 минут, употребив целый чайник и несколько консервов с галетами, разобрали маршрут, порядок действий и возможные изменения в планах.

— Вот такие пироги, товарищи. Будет и авианаводчик, и прикрытие нашими истребителями. Но будет и противодействие с земли. Мощное.

— А нас, значит, засылают как авангард? — спросил у меня Ваня Зелин.

— Именно так. И от нас зависит, смогут вертолёты с десантом сесть или нет. Нужно будет зачистить все подходы и лётное поле по периметру.

Кеша, заканчивающий с банкой кильки, поторопился задать вопрос.

— А что с «Апачами»?

— Ничего. Будем ждать. Пока мы видели только пару таких вертолётов. Думаю, что есть ещё.

Я посмотрел в глаза парней. Конечно, не по себе от предстоящей операции. Никто не хочет остаться в Сирии навсегда.