Сирийский рубеж (СИ) - Дорин Михаил - Страница 40

Вот у него работа! То пропадёт на несколько дней, то появляется из ниоткуда.

Мои подчинённые быстро выстроились в шеренгу, и я подошёл к Борисову с докладом.

— Товарищ генерал-майор, задание… — начал я, но старший советник мне не дал договорить.

— В курсе, майор, — сказал Иван Васильевич и пожал мне руку.

Генерал подошёл к каждому из лётчиков и поблагодарил за работу.

— Потери… Чёрт с ним с вертолётом, но лётчик. И до этого два экипажа. Когда мы можем отправить всех на Родину? — повернулся он к замполиту.

— Трудно сказать. Много нужно утрясти вопросов. Сами понимаете, что мы связаны секретностью.

Борисов сжал губы и снял кепку, чтобы протереть лоб от пота. Карелин подошёл ближе, встретившись взглядом с генералом. Иван Васильевич посмотрел на корреспондента с некой брезгливостью.

— Тогда я вас попрошу представить всех участников сегодняшней операции к наградам. В первую очередь капитана Горина, — продолжил Борисов говорить с замполитом.

— Само собой.

— Попрошу вас, Александр Александрович, остаться. Остальным отдыхать.

Я отдал товарищам снаряжение, а сам продолжил стоять напротив генерала. Борисов начинал вскипать и краснеть.

— Теперь с вами. Что вы тут устроили? Скандала захотели? — начал меня отчитывать Борисов.

— На моём месте, вы бы поступили так же.

— Я не на вашем месте, майор. В чём дело? Что за рукоприкладство с сирийским коллегой?

— Его халатность привела к гибели нашего лётчика, — ответил я и рассказал о произошедшем.

Борисов внимательно выслушал, заложил руки за спиной и прошёлся туда-сюда. Пауза затягивалась, но Иван Васильевич пытался сформулировать какой-то ответ.

— Ну и дела. Предотвратить это можно было? — спросил генерал.

— Пуск ракеты ПЗРК произошёл сразу, как Малик отклонился. Времени было слишком мало.

— Я вас понял, майор. Идите отдыхать. А вы, Карелин, работайте… чем вы там работаете обычно.

Как-то уж совсем небрежно обращается к корреспонденту Борисов. Я ещё в Дамаске заметил, что между ними есть напряжение.

— Пока мы не ушли, хотел бы уточнить, — достал Алексей из кармана блокнот.

— Что вам ещё нужно? — спросил Борисов.

Карелин подошёл к нему ближе и тихо что-то спросил, собираясь сделать запись.

— Исключено. Вы понимаете, о чём вы просите? — возмутился генерал.

— Зато каков будет материал, — ответил Алексей.

— С ума сошли. Я не пойму, откуда вы узнали… об этом.

Карелин пожал плечами и слегка улыбнулся.

— Опять будете рассказывать о профессиональном везении? — добавил Борисов

— Как говорил мой дед, удача, как дерево с яблоками. Надо потрясти, и упадёт к тебе в руки.

— Либо в голову ударит. Если не боитесь погибнуть, то разрешаю вам участвовать, — произнёс генерал, развернулся и направился в сторону командного пункта.

Карелин продолжил записывать что-то себе в блокнот. Я подошёл к нему, но заглянуть в его записи не решился.

— Даже не подсмотришь? — спросил у меня Лёха, кивая на блокнот.

— Подглядывать нехорошо, — ответил я.

Алексей убрал свою записную книжку и поздоровался со мной.

— Жаль Горина. Что теперь? — спросил Карелин.

— Да пёс его знает. Голанские высоты оставили. На других участках фронта тоже не всё гладко. Короче говоря, скоро будут переговоры, — ответил я.

— Сомневаюсь. Не всё ещё потеряно. По крайней мере, так думает главный советник Яковлев. Да и сам Асад отступать не намерен.

— Оптимист! Чуть сына не потерял. Хотя, Басиль — достойный воин. Другой бы уже в Монако тусил… — произнёс я и тут же осёкся.

Слово «тусил» могло показаться Карелину странным и новым для 80-х годов.

— И тем не менее Басиль не в Монако, так что теперь для Сирии он идеальный будущий президент, — ответил мне Алексей, и мы пошли с ним в модуль.

Вечером решено было помянуть Володю. За столом в комнате сидели все молча. Особенно переживал потерю товарища Зотов. Когда Кеша разливал из котелка разбавленную прозрачную жидкость, Валера не сводил глаз с пустой кровати Горина.

— У него была семья? — спросил у меня Карелин, который ночевал в нашем модуле сегодня.

— Жена и дочь-первоклассница.

— Родители?

— Тоже. Он сам с Торска. Там вся его родня. Наверняка, там и хоронить будут, — ответил я.

Кеша закончил разливать, и мы молча выпили за Горина. Как только все поставили рюмки на стол, Зотов неожиданно улыбнулся.

— Что случилось? — спросил я.

— Мы когда «за речкой» были, Володя всё переживал, что на день рождения дочери не попадёт. Постоянно, «как там Машка», «что там с Машей». Я помню, как его встречали на вокзале. Жена Лариса в светлом платье, дочка с куклой на руках… Счастливые! Мы тогда семьями по парку пошли гулять.

Видно было, что Зотову тяжело это рассказывать. Но никто его и не думал прерывать. Валере нужно было выговориться.

— Идём, а Машка от Вовки не отстаёт. Как взяла его за руку на вокзале, так и не отпускала. А Лариса отстала от них, и рядом со мной и моей супругой идёт. Говорит: «пускай видят, что у Маши папа есть. А то вечно, то в командировках, то на полётах».

После такого как-то не по себе стало. А ведь мне ещё предстоит смотреть в глаза родным Горина.

Через полчаса все вышли на перекур. Мы с Карелиным отошли в сторону, поскольку у него вновь была для меня важная информация.

— Ты теперь курьер от Казанова? — спросил я у Алексея, присаживаясь вместе с ним на скамью.

— Официально — нет. Иногда приходится что-то кому-то сказать, у кого-то что-то спросить. В основном сообщаю в редакцию о борьбе народа Ливана и Палестины против израильских агрессоров.

— Понятно. Так что хотел сказать?

— Наш общий друг предполагает, что засада на Ми-8МТП-1 — дело рук Блэк Рок. Так что, группа диверсантов может быть где угодно. В рядах наёмников много людей, родом из Ближнего Востока.

— Арабов? — уточнил я.

— Именно. Есть вероятность их спутать с местными. Перемещаются незаметно от одного схрона с оружием к другому. Ну и американцы ищут в окружении Асада тех, кто готов на предательство.

В общем, со всех сторон дербанят Сирию.

— Всё это я либо знал, либо догадывался. Что за информация? — спросил я.

— Быть внимательнее. Враг ближе, чем был раньше.

Ох уж этот Казанов с его намёками! Понятно, что теракты могут быть в любом районе. И целенаправленные попытки устранения советских советников — не новость.

— Нас уже дважды пытались убить — автобус, грузовик…

— В третий, может, и получится, — сказал Алексей.

Утро началось со стандартного вызова на командный пункт. Помощник Борисова, подполковник Зуев довёл информацию, что никаких вылетов на ближайшие два дня наша группа не планирует.

— Понятно. А далеко идущие планы есть? — спросил я, отпив чай и присаживаясь рядом с Зуевым.

— Нет. Могу только сказать, что рассматривается вопрос нас перебросить в район Дамаска. Там израильтяне всё ближе подступают к шоссе Дамаск — Бейрут. Если перережут его, снабжение столицы Ливана будет под угрозой.

Зуев дело говорит. С моря Бейрут блокирован. Западные окраины столицы уже давно под огнём войск Израиля, а в Восточном Бейруте находятся лояльные сионистам повстанцы. Так что шоссе — жизненно важная транспортная артерия.

— Понял, — ответил я.

Через 10 минут мы закончили разговор, и Зуев отпустил меня в столовую. К этому времени все мои подчинённые должны были уже встать.

Однако, в условленном месте никого не оказалось. Только вездесущий Карелин стоял на входе в командный пункт и беседовал с сирийским офицером. Я дождался окончания разговора и подошёл к Алексею.

— Не спится? — поздоровался я.

— Кое-что хотел для репортажа узнать. Никого из модуля вытолкнуть не удалось. Так что на завтрак пойдём вдвоём.

Сирийская сторона заботливо предоставила нам возможность питаться. А вот как в столовой будет есть Карелин, мне непонятно.

— Сделаешь морду кирпичом и просто зайдёшь в обеденный зал? — спросил я.