Patria o muerte (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 3

— Ладно, покурю, и буду топать — благо тут недалеко.

Алехандро извлек сигарету из портсигара — тот был водонепроницаемым, как и часы на его руке, и многое другое. Особенно нужные вещи для тех, кто послужил в 8-й бригаде морской пехоты имени генерала Франциско Миранды, в ее 81-м батальоне «коммандос». Однако удивления ни у кого не вызовут — таких много, особенно среди тех, кто шляется по сельве, и порой встречает тропические ливни не под крышей хижин или навесами. А у него практически все содержимое рюкзака именно водонепроницаемо. Первая заповедь путешественников во все времена — быть готовым к любым неприятностям, особенно во время незапланированных «купаний».

Табачный дым немного успокоил расшатавшиеся нервы — ведь то, что с ним случилось на водопаде, вообще в голову не укладывается. А если бы людей много собралось и всем скопом они бы вот так свалились вниз, вряд ли бы кто успел обратно броситься. Утопленников тогда было бы много, счет на десятки пошел. Строителям за такие вещи нужно головы отрывать, должны же расчеты конструкций правильно делать.

Неожиданно пришла вполне здравая мысль, и Алехандро стукнул себя ладонью по лбу, кляня за допущенную оплошку. Раздавил окурок об камень, затем вдавил его в землю. Пробормотал:

— Надо бы не курить сначала, а профилактику сразу провести, на всякий случай, во избежание, так сказать.

Вынул из рюкзачка пластиковую бутыль с холодным мате, Алехандро из тубуса, который достал из набедренного кармана, вытряхнул таблетку, тут же ее проглотил и запил. Ненадолго задумался — встреча со связником состоялась, все нужное получено, теперь можно перебираться на правый берег Параны, по мосту с издевательским названием. Да потому что будь он действительно тем сооружением, о котором вещали политики, соединившим жителей парагвайского Сьюдад дель Эсте и бразильского Фос-ду-Игуасу, то на нем бы никогда не наставили решеток, и не устраивали порой «шмон» пограничники «касадорес». Даже в аргентинском Пуэрто-Игуасу такого не случалось, хотя именно всю провинцию Мисьонес силой оружия отобрали у Парагвая после злосчастной войны, хотя все ее жители тогда были сплошь гуарани, их и сейчас там довольно много проживает, хотя понаехали европейцы.

Вот такие выкрутасы порой выдает история — три города в пучке, близь друга, на одной реке, а обиды жителей друг на друга, как ни странно, большие, издревле накопившиеся взаимные счеты.

А разве об этом мечтали Симон Боливар и Эрнесто Че Гевера, чтобы народам политики барьеры возводили⁈

Но мысли снова вернулись в практическое русло — возвращаться в отель вряд ли стоит, опасно. Ему реклама в газетах и интернете по поводу чудом спасшегося в «заднице дьяволе» ученом не нужна. Хотя если подать в суд, то национальный парк ему нешуточную компенсацию заплатит, с четырьмя нулями сумма выйдет, а то и с пятью, при хорошем адвокате. Но его «настоящего» сейчас тут как бы нет, и появляться не стоит — документы ведь фальшивые, честно говоря. Вернее, подлинные, сейчас на «коленке» паспорта не делают, прошли те времена. Но «светить» ими без нужды нельзя, хотя парагвайцы его и «вытащат» из узилища. Будь он не под «личиной», устроил бы немедленно вселенский переполох — это не статьи в ученых журналах, тут гораздо лучше — его имя протрубили по всему миру, сейчас бы достал из футляра айфон, устроил прямой эфир с места действия, онлайн, притворился искалеченным, истошно взывал о помощи. Вот тут бы и понеслись события, первая новость в здешних пабликах, оглушительная.

— Нельзя, никак нельзя, не та я сейчас «персона». Хотя деньжат «срубил» бы немало, на многое бы хватило. А уж подписчиков бы добавилось…

Алехандро тяжело вздохнул — за это десятилетие своей «второй жизни» он научился скрывать эмоции. И только сейчас, сидя на камнях у бурлящей реки, в которую свалился вместе с подмостками, как тот артист «погорелого театра», он мог убрать на минуту «личину».

Но теперь придется ее снова надеть, эту надоевшую за десять лет «маску» — долг и честь превыше всего, и никто от этой ноши его не избавит, даже сама смерть. И крепче любых уз его связывает та клятва, которую он принес у постели умирающего «команданте»…

Этот «мост дружбы» связал через полтора века две отвоевавших страны…

Глава 2

— Впору сойти с ума. Выходит, меня действительно занесло в «кулес дьябло», только непонятно в каком времени «он» мной пердел…

Алехандро прыснул от собственной шутки, пусть невеселой, хотя на самом деле несколько часов тому назад сходил с ума, причем в самом прямом смысле. Мозги встали на раскоряку, покрывшись безумием после первой четверти часа начала пути. Иначе не скажешь — вместо относительно ухоженного леса национального парка самые натуральные заросли, пусть и не сельва, тогда бы хана настала — без мачете бы не пробрался. Вот тут мужчину пробил жуткий страх — такое было возможно только в кошмарном сне, но все с ним происходило наяву. Можно подумать, что он блуждает по кругу, если бы не шел по компасу, хорошо, что никогда с ним не расставался, благо в одном браслете смонтированы вместе с часами.

И что самое страшное — никаких следов цивилизации от слова совсем. Ни одной натоптанной людьми тропинки, нет брошенных окурков или оберток — ощущение, что он вообще попал в заклятое место без всяких признаков существования человечества. И только через несколько часов мучительного пути Алехандро в том полностью уверился — пропали заасфальтированные шоссе вместе с селениями, словно их никогда и не строили. Эфир, который он несколько раз прослушивал, пуст как пластиковая бутылка — в наушниках только шум и никаких радиоволн. И вот случилось главное — два больших города, и отнюдь не только по местным меркам, исчезли, словно по мановению волшебной палочки, или что правильней — «корова языком слизала». Вообще ничего от них не осталось — ни улиц с многоэтажными домами, ни скверов с парками, ни тысяч автомобилей, ни моста через реку. Вообще ничего, словно их никогда не было, либо они существовали только в его воспаленном воображении. Но они ведь были в его времени, и в том можно было смело дать голову на заклание. Ведь все дело в том, что окружавшая его местность осталось пусть измененной, вернее пребывавшей в своем первоначальном виде, «первобытном», как говориться, состоянии.

Однако есть множество нюансов — вполне узнаваемые края, ему хорошо знакомые по той самой прежней жизни, до попадания в «задницу». «Привязки» им были проделаны уже десятки раз, и от полученных результатов волосы вставали на голове дыбом.

— Никогда бы не поверил в путешествия во времени, если бы сам таковым «странником» не оказался. Вот такая для меня «жопа»…

Мужчина усмехнулся — теперь после того как прошла паника, он начал думать вполне рассудочно, эмоции больше не захлестывали.

— Одно хорошо — люди здесь живут, осталось только их найти!

Действительно — во всех злоключениях виновата «задница», проход через которую стал своего рода «временным порталом», который его перебросил в непонятно какую эпоху. На той стороне Параны, парагвайской, виднелись несколько хижин, но судя по всему давно оставленных — крыши провалились. Да и на его берегу везде видны следы оживленной человеческой деятельности — протоптаны дорожки, одна из которых уходила на юго-запад, до нее он просто не добрался. Есть старые кострища, но пепел с углями давно слежавшийся, а два поставленных навеса рухнули задолго до его прихода. Срубленные деревца сказали ему о главном — эпоха железа уже наступила, на древесине были хорошо видны характерные следы от работы не топором, именно мачете, которыми все местные жители умеют пользоваться с детства. Это означало одно — конкиста уже прошла, и аборигены вовсю используют металлические орудия. Причем в самом широком обиходе, раз даже в таком затерянном краю, которые в северных странах недаром называют «медвежьими углами», есть следы явно осмысленной деятельности.