Patria o muerte (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 13

— Вам ведь приходилось раньше бывать в Парагвае, дон Алехандро⁈

Взгляд не дрогнул, но с ответом моряк не торопился — осмысливал, как человек который не хочет лгать, но и не желает говорить правды. Но спустя несколько секунд глаза потемнели, и Мартинес негромко, но очень твердо ответил, но с такими странными интонациями, что Лопес чуть ли не вздрогнул, и лишь усилием воли сдержал себя.

— Я родился здесь, дон Франциско. Родители бежали, но я вернулся на родину семь лет тому назад. Жил здесь, пока не оказался снова здесь, но спустя полтора века. И это правда, вот возьмите и убедитесь…

Моряк неожиданно вытащил из кармана две цветные бумажки и сунул их президенту. Лопес машинально взял — то были банкноты, но взглянув на изображения, почувствовал, что онемел и волосы на голове встают дыбом. Еще бы — в портретах он узнал отца и самого себя…

Сейчас эта банкнота с портретом «второго президента» совершенно обесценилась и заменена монетой с его же отчеканенным ликом…

Глава 9

— Тысяча и пять тысяч гуарани — это, наверное, чудовищно много? А где реалы, какие сейчас у нас в ходу?

Лицо диктатора нельзя было описать словами — не изумление, ошеломление, как бывает с человеком, когда он сталкивается с тем, что объяснить нельзя. Но быстро опомнился — все же сила воли огромная, и нервы может в узду взять. Хотя можно представить, какое потрясение сейчас испытал Лопес-младший, и странно, что он не воспринял банкноты как розыгрыш или происки дьявола, чего ожидал моряк. Алехандро прекрасно осознавал, что чудовищно рискует, открывая правду о себе, но иного варианта не оставалось. Заглянув в глаза президента, он неожиданно понял, что врать нельзя категорически — этот человек нутром ощутит ложь. И недоговаривать нельзя — после этого никакого доверия между ними попросту не возникнет. И решился на откровенность, выложив две банкноты — к счастью именно они оказались с ним, и как раз по совершенно невероятному случаю, не совать же диктатору двадцатитысячные купюры.

— Восемь тысяч гуарани равны одному американскому доллару, если округленно считать. Так что на купюру с вашим портретом можно выкурить пахитосу, и то не из лучших. В Парагвае инфляция, обесценивание денег — на этих банкнотах было когда-то по одному нулю, но с течением времени их покупательная способность уменьшилась в сто раз. И такое сейчас во всех странах Нового Света, говорящих на испанском языке — гринго полностью закабалили народы через алчных банкиров и латифундистов, наших доморощенных господ, которые из-за своего корыстолюбия давно предали интересы собственных народов, с которых гринго и они выжимают все соки. Просто нашей стране достается хуже всех — вот уже полтора века она проживает в чудовищной нищете, после того как Бразилия и Аргентина нанесли нам кошмарное поражение в этой недавно начавшейся войне, в которой погибли сотни тысяч жителей — в живых осталось меньше половины жителей, и уцелел только каждый десятый мужчина. Все остальные погибли с оружием в руках — слишком неравными были силы. Одно немного утешает — сам «Тройственный альянс» набрал у английских банкиров столько кредитов под огромные проценты, что выплачивали их целое столетие.

По мере того, как Алехандро говорил, стараясь, чтобы его голос звучал отстраненно, Лопес то багровел, то бледнел, а после последних слов чуть ли не окаменел, застыл как монумент, и только хрипел. Нужно было его «добить», пока диктатор не опомнился, а то еще впадет в «не адекватность», и за жизнь тогда и одного гуарани не дадут. Сейчас важно перевести внимание, и не на доводы разума, а на отвлечение.

— У меня с собою много литературы, вы ее сможете прочитать, дон Франциско. Пока же я вам покажу другое — это не чудо, но весьма похоже на него. Вы сможете посмотреть на времена Наполеона и посмотреть на него в последний год правления во Франции. Но воспринимайте это как театральную постановку, вы ведь были в Париже в подобного рода заведениях. Я вам позже все объясню — вот, уже готово.

Алехандро говорил уверенно и напористо, осознавая, что нужно отвлечь диктатора зрелищем, которое его, несомненно, ошарашит. На одной из флешек были исторические кинофильмы, и там «Ватерлоо». Эпоху генерала Бонапарта, ставшего императором, Лопес любил, а потому эта картина подходила как нельзя лучше. И обращаясь к онемевшему диктатору, он из рюкзака достал айфон, батарея была заряжена от солнечной батареи еще вчерашним днем, и, включив, вставил флешку. Быстро нашел требуемый фильм и включил его, быстро, но строго сказав.

— Представьте, что вы имеете возможность подглядывать за великим императором, и воочию увидеть его победные и не очень сражения. Вот, смотрите, но нужно соблюдать тишину, прошу вас.

Звук он сознательно убавил, так что Лопес поневоле станет прислушиваться. Перевел на полноэкранный режим, и появились идущие в кабинет императора маршалы Франции. Зазвучала французская речь — дубляж был хорошо сделан. Диктатор вскрикнул от изумления, но тут же впился глазами в экран, и почти не дышал, разбирая слова. Глаза дона Франциско превратились в монеты весом в унцию, и там горел ужасающий огонь. Странно, но весь фильм он просидел молча, только иногда хрипел и вскрикивал, а когда под английской картечью полегла французская гвардия, на глазах Лопеса были слезы, которые текли беспрерывно, оставляя на щеках дорожки…

— Воспринимайте это зрелище как чудесный сон, дон Франциско. Вы единственный человек в мире, который имеет возможность прикоснуться к технологиям, которые похожи на волшебство. Здесь нет никакой дьявольщины — а лишь технический прогресс общества — ведь когда вы родились, никто в Парагвае не видел паровые машины, и мало кто слышал грохот пушек. Но время идет, и с каждым годом появляются новшества. Раньше художники писали портреты долгими днями, а сейчас почти моментально делают фотографии, я вижу они у вас тут на стене. Потом пленки со снимками начнут склеивать, и появятся движущие картинки. Поверьте — в мире за полтора века очень многое изменится, клянусь именем господа нашего!

Алехандро демонстративно перекрестился на настенное распятие, краем глаза продолжая наблюдать за «генералом». Весь фильм он боялся, что Лопеса инфаркт ударит, но нет, дон Франциско продержался как стойкий оловянный солдатик, даже дышал через раз. Возможно, он на самом деле ощутил себя подглядывающим в «замочную скважину» за событиями, и к тому же был заворожен зрелищем, даже расчувствовался. Так что прав классик, заметивший, что такова великая сила искусства.

— У меня порой сердце замирало — я не поверил вашим словам, но то, что вы показали — невероятно. Я умирал вместе с ними…

Генерал подошел к полке, взял пузатую бутылку и щедро плеснул в две кружки, одну из которых протянул Мартинесу, сразу уловившего незабываемый запах «каньи вьехо». Диктатор выпил крепкий напиток как воду во время жажды, будто превратился в русского, Алехандро тут же последовал его примеру, не поморщившись, хотя был немало удивлен. Выдержанный тростниковый ром никогда не пьют в «чистом виде», и если при нем вот так «хлопнули» приличную дозу, то видимо исключительно из стресса. «Подперло» диктатора, что и говорить — ход был верный, он действительно является горячим поклонником наполеоновской эпохи, тут все писали правду. Смотрел пристально, не отрываясь, и даже не дыша — куда только вся природная импульсивность потомка конкистадоров и гуарани подевалась. И никаких громких эмоций — удивительная сдержанность.

— Ты мне говорил о войне, которая началась…

— Вам лучше про нее самому прочитать, дон Франциско. Мои слова принадлежат мне, а вы должны знать, что произойдет из разных источников. Не удивляйтесь — в этом аппарате собрано множество книг, и не каждая библиотека мира может похвастаться таким объемом информации. Никто не знает будущего, кроме вас и меня, так что читайте — тут квинтэссенция, и вы сможете понять, что произойдет в ближайшие годы.