Наследнички 5 (СИ) - "Леха" - Страница 45

— Да. Наше положение, к счастью, исключает для нас какие-то другие костюмы, кроме официальных мундиров первого и второго сыновей правящего клана, — спокойно ответил я. — И это правда чудесно, потому что парадные официальные мундиры у нас уже есть, и не нужно будет сходить с ума на бесконечных примерках.

— Ну, если с этой точки зрения смотреть, — протянул Артём. — А в правящем клане, случайно, не предусмотрен специальный мундир для будущего тестя второго сына правящего клана?

— Папа! — Лариса потянулась к трубке, но Рома её удержал.

— Что папа? Папа, между прочим, тоже хочет хоть немного облегчить себе жизнь, — заявил Артём. — Роман диктуйте номер телефона Егора Александровича. Я сейчас валерьянки хлебну и попробую ему позвонить.

— Записывайте, — усмехнувшись, ответил Рома, начиная диктовать номер. — И да, насчёт мундира я узнаю. Потому что отец точно будет в парадном мундире.

Артём сдержанно поблагодарил его и отключился. И практически сразу зазвонил Ромкин телефон. Мы одновременно наклонились к телефону, чтобы увидеть номер.

— Неожиданно, — пробормотал брат, отвечая на звонок. — Юра, что-то случилось?

— Рома, это я, — голос отца разлетелся по гостиной нашего номера. — Юра приехал в Марсель, так что можно звонить и ему тоже.

— Папа, что-то случилось? — тихо повторил вопрос Ромка.

— Ты на громкой связи? — хмуро спросил отец.

— Да, — коротко ответил брат.

— Хорошо. Тогда, прежде чем о чём-то говорить, ответьте на один вопрос: Федя проявлял когда-нибудь повышенный интерес к Алине? Может быть, он говорил кому-нибудь из вас, что не прочь бы с ней, хм, замутить? — он задал свой вопрос, и мы задумались. Наконец, я ответил:

— Нет, пап, никогда. Ну, то есть, они постоянно вместе были. Федя сразу начал её опекать, как только близнецов нам в наш детский сад подкинули. А она вечно к нему липла. Они, по-моему, даже спали днём вместе. Но я не помню, чтобы всё это носило какой-то романтичный характер, — осторожно добавил я. — А что?

— Рома, проклятье проявляется в виде простого влечения, или… — отец прямо не ответил на мой вопрос, но мы сразу поняли в чём дело, как только он начал уточнять некоторые моменты.

— Ну, — протянул Ромка, — не только. Начинается всё с довольно демонстративных заигрываний, — когда он это говорил, то старался не смотреть на Ларису. — Пап, что случилось? Федька начал к Алинке приставать?

— Да, — отец замолчал, а потом продолжил. — Как ты только что сказал, довольно демонстративно. Прямо на глазах у Юры, Ильи и меня с Егором.

— Ох, ты ж, — вырвалось у меня, а сердце сжалось, пропуская удар. Федя не некромант, и тем более не малефик. У него всё может протекать гораздо более бурно, чем у Ромки, который всё-таки мог сопротивляться проклятью.

— Мы можем что-нибудь сделать? — наконец нарушил молчание Рома. Судя по раздавшемуся в отдалении выдоху, отец тоже поставил телефон на громкую связь. Всхлипнула женщина, скорее всего, Алина. Хотя, может, это была Юлька. Мужчин слышно не было, все переваривали эту потрясающую новость.

— Вы сможете приехать? — ещё немного помолчав, спросил отец. — То есть, вы всё ещё в Париже?

— Да, мы в Париже, — я потёр переносицу. — Сейчас возьмём машину в прокат или купим, как получится, и приедем.

— Проклятье можно попробовать снять, уничтожив проклятую вещь, — осторожно произнёс Рома. — Но нужно сначала убедиться, что это действительно оно. А то, может, Федька цыганку походя обматерил, и она его вот так благословила.

— Приезжайте, потом решим, что будем делать, — принял решение отец.

— Пап, ты Кларе сам позвони, скажи, что нас завтра дома не будет, — попросил я его, прежде чем отключиться. Телефон погас, но мы ещё пару минут все вчетвером молча смотрели на него. В конце концов, я произнёс: — Так, я за машиной. Оль, собери мои вещи. Постараюсь побыстрее вернуться, и сразу поедем.

— Как же так? — Ромка провёл рукой по голове, взлохматив волосы. — Как Федька умудрился попасться? Чёрт! — он повернулся ко мне. — Иди, Андрюха, и будем надеяться, что всё ещё можно исправить.

Глава 22

Юрий Вольф сидел в кресле напротив мэра Марселя и задумчиво разглядывал его. Под взглядом серых глаз мэр начинал нервничать и перекладывать бумаги, лежащие на столе, с места на место. Наконец, Вольфу надоело смотреть на мэра, и он слегка подался вперёд, задавая вопрос:

— Ну, так что вы мне ответите?

— Я не понимаю, зачем вам нужен этот якорь? — устало ответил мэр. Он не знал, как разговаривать с людьми, подобными Вольфу. Это был не его уровень, и мэр прекрасно осознавал собственную беспомощность перед сыновьями высших кланов. Даже если они прибыли из другой страны.

— Он понравился моему сыну, — уклончиво ответил Юрий. — Я узнавал, этот якорь и площадка, на которой он расположен, не относятся к охраняемым государством объектам, несмотря на его возраст. А раз он не считается предметом культурного наследия, значит, его вполне можно продать.

— Даже если наше государство не позаботилось о том, чтобы сохранить столь древнюю вещь, это вовсе не значит, что я не могу попытаться оградить его от вас. Поймите, с этим якорем связана старинная легенда…

— Мне неинтересно слушать очередную легенду о какой-нибудь девице, ждущей своего морячка и повязывающей ленточки на якорь, чтобы он поскорее к ней вернулся. Желательно, чтобы вернулся живым и без сифилиса, — прервал мэра Вольф.

— Откуда вы… — мэр запнулся, встретив насмешливый взгляд.

— Эти истории все абсолютно одинаковые с небольшими поправками на местность, — всё же решил ему ответить Юрий.

— Во всех этих историях есть одно неоспоримое преимущество, — мэр перестал перебирать бумаги и в упор посмотрел на Вольфа. — В них всё всегда заканчивается хорошо. Людям нравится верить в то, что кто-то из них сумел переиграть судьбу. Хотя бы в легенде.

— Проблема легенд состоит в том, что они в большинстве случаев придумываются, — довольно снисходительно сказал Юра. — Например, я больше чем уверен, что конкретно эта история закончилась плохо. Или моряк так и не вернулся, и девушка благополучно вышла замуж за другого и родила пятерых детей. Или моряк вернулся с женой, и девушка покончила с собой. Думаю, что правильная вторая версия, иначе каким образом этот чёртов якорь стал проклятой вещью, направленной исключительно против сыновей кланов?

— Что? — мэр внезапно почувствовал, что его лоб покрылся испариной.

— Если честно, то я не знаю подробностей, — Вольф откинулся на спинку стула. — Подозреваю, что вся эта история выдумана от начала до конца. Даже сейчас детям кланов редко позволяют сходить с ума самостоятельно. Дочери кланов не ждут морячков, если только это ожидание выгодно клану. Про времена, откуда пришла эта легенда, я вообще молчу.

— Вы совершенно не верите в любовь, в романтику? — мэр внезапно успокоился, устало глядя на Вольфа.

— Я верю в любовь, — ответил Юра не задумываясь. — Поэтому я дал определённую свободу своим детям. И глава моего клана меня в этом поддерживает.

— Но тем не менее, вы не позволите своему сыну жениться на, скажем, официантке, — мэр усмехнулся. — Полная свобода в весьма ограниченных рамках.

— Не без этого, — Вольф вернул ему усмешку. — Но у них всё равно есть выбор. Я не ткнул пальцем на конкретную девушку и не сказал: «Вот, Фёдор, это твоя будущая жена». Так что, можно сказать, что я учитываю мнение своих детей.

— Вот только сдаётся мне, что это мнение вы тщательно формировали в них с рождения, поэтому вам практически нечего опасаться, — буркнул мэр и достал папку, чтобы начать процедуру отчуждения земельного участка на пристани со стоящим таким древним якорем. — Я могу поинтересоваться, что вы будете с ним делать? — и мэр указал на фотографию якоря.

— Пока не знаю, — Юра пожал плечами. — Фёдор хочет научиться работать с проклятыми предметами. Это всегда полезно. Не могу гарантировать, что в процессе работы он его не уничтожит.