Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости (СИ) - Калина Лина - Страница 90

Светлячки прилетают. Оседают на подоконнике. Их много, как в тот день, когда он исчез. Я не отгоняю их. Пусть сидят.

И вот тогда — когда я уже перестаю верить, что что-то изменится — дверь распахивается. Без стука. Без предупреждения.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

На пороге стоит Лейз.

— Лиора, он вернулся, — говорит он тихо.

У меня перехватывает дыхание.

— Что? — я вскакиваю, плед соскальзывает на пол. — Что вы сказали, инспектор?

— Ривз.

— Он… жив?

Он здесь. Сейчас.

Я бросаюсь вперёд, уже собираясь бежать в одной ночнушке. Но Лейз делает шаг вперёд и преграждает путь.

— Подождите.

— Что? Зачем? — дыхание сбивается. — Он жив! Я… я должна…

— Ривен… вас не помнит.

Мир замирает.

— Что?

— Исток вернул его. Но… не всё, — Лейз отводит взгляд. — Он вышел из Зеркального Зала, словно только что родился. Помнит всё… кроме вас. Не знает, что играл роль хранителя крепости.

Я отступаю. На шаг. На два. Ощущаю, как спина прижимается к холодной колонне кровати.

— Нет… Этого не может быть. Он должен помнить. Он…

Он должен.

— Простите, — говорит Лейз. — Исток стёр вас.

Я медленно оседаю на пол. Светлячки всё ещё кружатся в воздухе. Они блестят, как слёзы, которые больше не текут.

— Он жив, — шепчу я. — Этого… достаточно. Наверное.

Я зажмуриваюсь.

— Можно я увижу его?

— Да, — отвечает Лейз. — Но не сейчас. Вечером бал в вашу честь.

— Хорошо, — соглашаюсь, мысли лихорадочно скачут. Мне надо платье. Прическу.

— Ирис, — голос Лейза вдруг становится мягче. — Память — это не только слова. Это запах, взгляд, прикосновение. Ривен не помнит… но вы всё ещё та, ради кого он отдал себя.

Лейз уходит.

А я стою посреди комнаты и впервые за три дня — улыбаюсь. Сквозь слёзы.

Ривз вернулся. Даже если сердце — пока спит.

✦✦✦

Вечером того же дня Лейз возвращается. На этот раз — в парадной серой форме, без плаща, с тонкой золотой нитью на плечах.

Я сижу на кровати, глядя на элегантное белое платье, которое привезла из крепости.

Нэя меряет шагами комнату.

Потому что я не хочу идти на этот бал. Я боюсь. Что, если Ривз не вспомнит? Снова резанёт холодным взглядом. Посмотрит так, как он умеет — будто я ничто.

Я уже однажды сорвалась с места, стоило услышать, что он жив. Тогда была надежда. Светлая, отчаянная. Но теперь — неизвестность.

Ведь смотреть в глаза любимого, который не узнаёт тебя, страшнее, чем потерять его совсем.

Лейз окидывает комнату взглядом. Подходит ближе, протягивает два конверта.

— Совет просил передать бумаги. Развод официально оформлен. Вы… свободны, Ирис Аль’Маар. Также — документы, подтверждённые Советом, на крепость. Теперь ваше имя звучит так: драконорожденная Ирис Мелани Аль’Маар из дома Сиарделл. Я подумал, вы не захотите носить второе имя — Сиар, поэтому настоял на имени создателя крепости.

— Спасибо. — Я смотрю на письма. Не трогаю их.

Свобода ничего не значит, когда сердце болит о другом.

Лейз мнётся. Затем вздыхает:

— Вам нужно собираться на бал.

— Пусть празднуют без меня.

— Отказаться — легко, — говорит Лейз. — Но вы не из тех, кто прячется. Промолчите — они подумают, что победили. А если войдёте в зал, будто буря, с осанкой дракона и взглядом льда — у них перехватит дыхание. И это правильно. Они должны бояться.

Я молчу.

— Вы не обязаны говорить, — продолжает Лейз. — Просто появитесь. Пройдите мимо. Дайте им повод держаться подальше.

— И ради чего всё это? — спрашиваю.

Он смотрит прямо.

— Ради него.

Молчание вязнет в горле, как вода в лёгких. Сердце дёргается — хочется крикнуть, что мне всё равно. Что я не выйду.

Но я встаю.

Не потому что не страшно. А потому что слишком многое пережито. Я беру бумаги — пальцы дрожат, но я держу их крепко. Кладу на край трюмо, рядом с зеркалом.

Затем поднимаю платье. Белое, строгое, словно вырезанное из света.

— Хорошо, — говорю я. — Я приду.

Лейз будто выдыхает. Но я смотрю уже не на него.

— Пусть запомнят этот вечер. — Я поворачиваюсь к зеркалу, медленно снимаю домашний халат и протягиваю Нэе платье. — Помоги застегнуть. Сегодня я — буря.

150. Помни

Лейз сопровождает меня к бальному залу. Сердце бьётся слишком быстро. У самого входа я замираю — как перед прыжком.

Появляются глашатаи.

— Драконорожденная Ирис Мелани Аль’Маар из дома Сиарделл, владычица крепости Двенадцатого.

— Драконорожденный Кайр Вальтерис Лейзарион из дома Ар’Кеол, Архонт Пепельного Круга, — вторит другой.

Все поворачиваются. Все смотрят.

Я вхожу. За мной — Лейз.

Хрустальные люстры горят так ярко, что свет отражается в золотых арках, струится по мрамору и играет бликами на серебре бокалов.

Музыка витает в воздухе. Слишком изысканная, слишком холодная. Но для меня это не праздник — это спектакль власти.

Я в белом платье с лёгким сиянием ткани — как ледяной туман, расстилающийся по полу. Платье облегает фигуру, чуть искрится в свету, подчёркивая силу в каждом движении.

Волосы собраны высоко, и только тонкая прядь падает к виску.

На плечах — ни накидки, ни украшений. Только осанка. Только взгляд.

Иду вперёд. Медленно. Шаг за шагом. Я не улыбаюсь. Не здороваюсь.

Люди и драконы расступаются — не из уважения. Из страха. Из того самого страха, которого заслуживает женщина, пережившая изгнание, унижение, предательство — и вернувшаяся.

— Она пришла… — шепчет кто-то.

— О боги, это её крепость…

— Она держится, будто победила Совет…

Глашатай громко провозглашает:

— В зал входит драконорожденный Ривен Зайгон Вейл — Сиятельный Защитник Истока, Наследник Императорской Крови!

Я поворачиваюсь.

Ривз.

Он входит в зал, словно воздух расступается перед ним. В сером, с золотой отделкой — в форме дозорного.

Он ближе, чем когда-либо. И одновременно — бесконечно далёк.

Ривз проходит мимо. Не узнаёт.

Но… замирает. На полшага. На одно-единственное мгновение.

Он поворачивает голову — и наши взгляды встречаются.

Я не отвожу глаз.

И он — тоже.

Он делает шаг. Не ко мне — в сторону. Оборвал мгновение, как нить. Как будто ничего не было. Как будто он не говорил, что любит. Как будто не отдавал свою силу — крылья — жизнь.

— Лиора Ирис, — Лейз едва касается моего локтя. — Позвольте познакомить вас с лиорой Амалией Бертос.

Её платье цвета старинного золота переливается мягко, без вызова. Она улыбается, и в этой улыбке — больше печали, чем триумфа.

— Лиора Ирис, — говорит она с лёгкой улыбкой, — вы выглядели очень впечатляюще. Признаться, вы вошли так, что трудно было не обратить внимание.

Я чуть склоняю голову.

— Лиора Амалия.

— Не стану лгать. Я ожидала, что вы будете другой. Холодной. Угрожающей. Высокой и недосягаемой. А вы… вы — вода. Я понимаю, почему он… — она осекается, — почему он изменился.

— Он? — Я даже не сразу понимаю, о ком речь.

Амалия вздыхает.

— Ривен.

— О чём вы говорите?

— Не уверена, говорили ли вам, — она чуть заметно мнётся, — но я была его невестой.

— Ривен упоминал, — тихо говорю.

Лейз подходит и протягивает нам два бокала — напиток в них пузырится, будто шампанское, но на вкус оказывается тягучим и сладким, как мёд. Он мягко обволакивает язык, а лёгкое тепло почти сразу разливается по телу.

— Больше месяца назад Ривен приехал с просьбой разорвать нашу помолвку. Я должна была уйти — публично. В какой-то мере он пожертвовал частью своей репутации, чтобы сохранить мою.

Когда я была в больнице. Дома. В Изнанке.

— И что вы ответили? — спрашиваю я.

— Я согласилась. И не держу зла. Знаете почему? — мягко говорит Амалия.

— Почему?

— Его взгляд теперь другой. Он горит… Теперь я понимаю, он горит вами.