Пожиратель Богов. Часть 3 (СИ) - Розин Юрий - Страница 48

Тень накрыла меня.

— Из-за тебя, — прошипел Умса. Его голос звучал, как скрип ржавых дверей в заброшенном склепе. — Он получил силу, которой не должно было быть.

— Надо было просто прикончить его. — проворчал Семургдалион. Пламя на его плечах взметнулось выше, вырисовывая в воздухе рунические символы.

Я хрипло засмеялся, и изо рта хлынула новая порция крови.

— А вы… думали… он вас… в расчет не брал?

Циарин двинулся быстрее, чем я ожидал. Его нижняя правая рука врезалась мне в ребра с хрустом ломающихся костей.

— Ты вообще понимаешь, что натворил? — его голос дребезжал, как рой разъяренных ос.

Понтифик молчал. Его пламя вело себя странно — то вспыхивало ярче, то почти гасло. Он смотрел не на меня, а туда, где секунду назад стоял Катрион.

Умса поднял руку. Тьма вокруг него сгустилась, превратившись в длинный, изогнутый клинок, который пил свет из окружающего пространства.

— Кончаем это.

Я закрыл глаза.

Не потому что боялся.

Просто больше не было сил их держать открытыми.

« ТИМ!!!» — мысленный вопль заставил меня вынырнуть из забытья еще на несколько секунд.

Сразу вслед за сообщением раздался оглушительный хлопок, и из образовавшегося портала вылетел Алистер. Он выглядел ужасно — его кожа была покрыта синими прожилками, глаза впали, из носа и ушей текла густо-черная кровь.

«Не время умирать, дружище!» — прохрипел он, хватая меня за плечи.

Я почувствовал рывок — нас обоих потянуло назад, в зияющий разрыв реальности.

— НЕТ! — взревел Умса.

Тьма и пламя слились в один сокрушительный удар.

Алистер уже втянул меня в портал, но объединенная атака трех Байгу и Мудреца настигла его.

Я лежал на спине, ощущая под собой холодную, неровную поверхность. Камень? Металл? Неважно. Важно было то, что я не чувствовал ничего ниже шеи.

Руки… где мои руки?

Я попытался пошевелить пальцами — ничего. Даже призрачного ощущения конечности, даже фантомной боли. Только пустота.

Ноги тоже.

Но боль… о, боль осталась. Она жила в каждом уцелевшем сантиметре кожи, пульсировала в разорванных мышцах, грызла обугленные края ран. Как будто кто-то влил мне в вены раскаленную сталь и теперь медленно шевелил ею внутри, не давая привыкнуть.

Комната — если это была комната — напоминала склеп. Низкий потолок из пористого черного камня, стены, покрытые мерцающими в полутьме рунами. Не теми, что использовали в Содружестве — эти были угловатыми, колючими, будто выцарапанными когтями. Воздух пах гарью и… медью?

Кровью. Моей или чьей-то еще?

Слева что-то горело. Я постарался повернуть голову. Получилось с трудом, позвонки скрипели, будто несмазанные петли. Пока поворачивался, огонь стал сильнее, и намного.

Оранжевый свет, яростный, ненасытный, заставил меня зажмуриться. Даже через сомкнутые веки он прожигал сетчатку, оставляя кровавые пятна в поле зрения.

Пламя не просто горело — оно извивалось, как живое, перетекало по полу, цеплялось за выступы стен, словно ища, куда бы впиться еще. А в центре этого ада…

Алистер.

Он стоял на коленях, вернее, то, что от него осталось. Пламя пожирало его медленно, методично — сначала одежда, потом кожа, потом мышцы. Оно не просто горело — оно растворяло его, слой за слоем, оставляя после себя не пепел, а пустоту.

Проклятые Байгу… их силы в этом огне…

Алистер не кричал.

Его челюсть была сжата так сильно, что даже сквозь пламя я видел, как трескаются зубы. Пустыми провалами глаз он смотрел сквозь меня, сквозь стены, прямо в лица тех, кто это сделал.

Умса… Семургдалион… Циарин… Понтифик…

Имена всплывали в голове, как обугленные обломки.

Его губы дрогнули.

«Выживи и отомсти».

Не просьба, не мольба. Приказ.

Я попытался ответить, но из горла вырвался только хрип. Энергии на то, чтобы послать мысленное сообщение, не было тем более.

Нужно было встать. Добраться, Потушить. Хотя бы… рукой… водой… кровью…

Но тело не слушалось.

Алистер дернулся вперед, словно пытался подняться. Пламя взревело, сжалось вокруг него, как кулак, и он рухнул на бок.

Нет. Нет! НЕТ!

Тьма на краях зрения сгущалась, но я цеплялся за сознание, как утопающий за соломинку.

Хотя бы… рукой… дотянуться…

Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в небытие — его рука, обугленная до кости, протянутая ко мне.

Пальцы сжались в кулак.

«Держись, ублюдок…»

Глава 69

Тьма. Не просто отсутствие света — а всепоглощающая, плотная, словно жидкий деготь, заполняющая собой каждую частицу несуществующего здесь пространства.

Она не была пустотой — она была антиматерией сознания, субстанцией, в которой растворялись даже мысли. Я пытался моргнуть, но век не было. Попробовал вдохнуть — легкие отсутствовали. Шевельнуться — тело исчезло.

«Значит, смерть выглядит именно так», — пронеслось где-то на границе того, что еще можно было назвать моим разумом.

Но нет. Смерть не думает. Смерть не осознает себя. А я… Я отчетливо чувствовал, как последние крупицы моего «я» медленно дрейфуют в этом черном океане, как песчинки в космическом вакууме.

Каждая частица сознания кричала от боли, которой физически не могло быть — ведь нервной системы больше не существовало.

Вспышка. Обрывки последних мгновений пронеслись перед внутренним взором:

Катрион. Его рука, пронзающая грудь. «Ничего личного» — когда он вырывал мое сердце, мой последний шанс на эволюцию. Прав был Сивальд, надо было мочить гадину.

Алистер. Охваченный пламенем, в котором смешались силы трех Байгу и Мудреца. Его последний взгляд — не страх, а ярость. Рука, тянущаяся ко мне сквозь портал, пальцы, сжимающиеся в кулак в последнем жесте отчаяния. Он дал мне пару лишних секунд, положив на это свою жизнь. Идиот и лучший друг.

Лицо Мо, такое родное и знакомое, несмотря на сотни прошедших лет, но при этом такое недосягаемое. Все это время я гонялся буквально за призраком, ловко водимый за нос дезинформацией от Понтифика и остальных.

Я хотел закричать. Хотел разорвать эту тьму, вернуться назад, вырвать Катриону глотку зубами, даже если для этого придется вырастить новые клыки из обрубков собственного сознания. Но ничего не происходило.

Так вот каково это — быть полностью беспомощным.

Мысли текли медленно, как густой сироп. Каждая требовала невероятных усилий. Но я цеплялся за них, как утопающий за соломинку. Пока я думаю — я существую. Пока существую — могу бороться.

Внезапно в черноте забрезжил слабый свет. Не свет в привычном понимании — скорее, сгусток информации, импульс, который мое поврежденное сознание интерпретировало как вспышку.

Он пульсировал, то разгораясь, то угасая, и с каждой пульсацией становился чуть ярче.

Я сосредоточился на нем, пытаясь понять природу этого явления. Был ли это остаток моей души? Или, может, Катрион оставил мне эту ловушку — последнюю насмешку?

Свет начал принимать очертания. Сначала неясные, размытые, потом все четче. Я увидел… себя.

Но не того изуродованного полубога, каким был перед гибелью, а того самого первого Тима — студента с Земли, еще не знавшего о Тейе, о поглотителях, о бесконечной войне.

Он смотрел на меня с укором.

— Ты обещал вернуться домой, — сказало видение голосом, который я уже почти забыл. — Ты обещал спасти их всех. А теперь что? Ты проиграл. Ты умер. Ты даже не человек больше — просто клочок сознания в пустоте.

Я попытался ответить, но у меня не было голоса. Вместо этого вся моя ярость, вся боль, все отчаяние выплеснулись единым импульсом. Видение дрогнуло, его края поплыли.

«Нет! — хотел я крикнуть. — Я еще не закончил!»

И тогда случилось нечто неожиданное. Тьма вокруг содрогнулась. Свет усилился в разы. Внезапно я почувствовал… присутствие. Не себя — чего-то другого. Огромного, древнего, наблюдающего.