Рута Майя 2012, или Конец света отменяется - Вепрецкая Тамара - Страница 102

Призраки десятилетней давности опять окружили его. Ему тогда казалось, что он все четко продумал. Длительная интеллигентная переписка почти склонила российского коллекционера к тому, чтобы передать сосуд Мексике. Они условились, что Бетроу вышлет васиху по Fedex из Мехико. Буеналус дал ему личный адрес, а не адрес лаборатории. Он полагал, что васиха прибудет быстрее своего хозяина. До симпозиума оставалось время, а русский собирался посмотреть страну. За время его путешествия умельцы-сектанты сотворили бы точную копию васихи. После представления настоящей васихи на симпозиуме и ее предварительного обследования он собирался заменить оригинал копией.

Он вспомнил свой трепет, когда посылку доставили домой. И неподдельный ужас, когда обнаружилось, что в ящике лежала скомканная бумага, а никакой васихи не было. Она украдена? Но кто тогда ее украл? И где теперь ее искать? Утрата оказалась невосполнимой. Он тогда собрался с мыслями и кинулся звонить русскому, стараясь не выдать своего волнения. И был спасен.

«Посылка пришла?» – спросил русский по-английски.

«Да», – неопределенно ответил Буеналус.

«Сосуд у меня. Я не доверил его почте…» – русский поведал ему об обыске в отеле.

Да, он тогда поручил Педро раздобыть васиху сразу. Будь она украдена в Мехико в отеле, это снимало бы какие-либо подозрения с его лаборатории и с него лично.

И вот, после слов Бетроу, гора с плеч, а потом несказанная радость: в дороге ее будет выкрасть гораздо легче, и это оставит его вне подозрений.

Но проклятый русский берег свою собственность как зеницу ока. А все неудачные попытки украсть ее вынудили его быть еще осторожней. На Юкатане Педро вообще потерял русского из виду. Правда, в Мериде Бетроу объявился сам. И он выслал за ним Антонио Льосу и велел немедленно доставить русского в Кампече. Но русский мечтал побывать в Ушмале и уговорил недотепу Льосу отвезти его туда. Чтобы снять с себя ответственность, Льоса позвонил своему шефу и передал трубку русскому.

«Сеньор Буеналус, я попросил вашего сотрудника показать мне Ушмаль», – сказал тогда русский.

«Но у вас такая ценная вещь при себе. Приезжайте в Кампече, а мы отсюда непременно свозим вас в Ушмаль», – настаивал Луис Альберто.

И тогда русский признался, что из-за преследования спрятал сосуд в надежном месте. Осторожничая, он наотрез отказался выдать тогда местонахождение васихи. Обещал рассказать при встрече.

Тогда что-то пошло не так. Буеналус немедленно позвонил Педро, чтобы тот прекратил следовать за русским. Нервничая, он отдал приказ громко и истерично. Видимо, поэтому Педро разозлился и бросил трубку. Уже потом он уверял, что услышал только, как Тата нервничал, а дальше связь прервалась.

А потом, беззлобно ругая своих неосторожных исполнителей, он расслабился и успокаивал себя тем, что русский никуда не денется и все равно приведет его к васихе.

Тут позвонил Педро:

«Тата, русский убит».

– Итак, сомнений нет, сосуд в Калакмуле, – заговорил Танеев. – Какие у тебя мысли, Беловежский, где именно? Ну-ка, какие у нас там сооружения?

Андрей Михайлович приник к схеме, сопоставляя ее с реалиями городища.

Вдруг Томина осмелела и зачем-то начала рассказывать:

– А знаете, мы с Сашей иногда играли в знаки, ну, – она замялась, – как бы вам объяснить? Скажем, ставили цель, шли к ней и пытались проанализировать…

Она немного запуталась. Беловежский хотел перебить ее, сказать, чтобы она не говорила глупостей, но прикусил язык и промолчал. Он с самого утра наслаждался приятным общением и испугался, представив, к каким последствиям привела бы его несдержанная реплика. Опять же интересно понаблюдать, как отреагируют его научник и археолог Быстров. Он ни на секунду не сомневался, что они в пух и прах разобьют Маринины бредни. Но пока они внимательно ее слушали и с любопытством ждали продолжения.

– И что же? – подстегнул Марину Танеев, явно понимая, о чем она говорит. – Какие же знаки вы насобирали?

– В Баламку был фриз с четырьмя царями, – воодушевилась девушка. – В Бекане мы наткнулись на барельеф. Персонаж там был один, но на барельефе в общей сложности оказалось восемь глаз. А вдруг тут важны не цари, а числа? Потому что в Кохунличе мы нашли шесть маскаронов.

– Так, – подбодрил Танеев, заметив, что Марина как-то стушевалась и умолкла.

– Ерунда, наверно, – пробормотала она.

– И все же к чему вы вели? Даже интересно, – подталкивал ее Быстров.

Но она уже пожалела, что начала эти рассуждения о знаках. Ее удивляло, что Беловежский до сих пор не прервал ее каким-нибудь едким замечанием.

– Нет, наверно, все это бред, нет тут никаких знаков, не вижу я никакой связи, – вдруг окончательно сникла Марина и искоса виновато глянула на Беловежского.

– Что ж, посмотрим, – резонно заметил Танеев. – И будем иметь это в виду.

Саша облегченно вздохнул, оценив тактичность своего научного руководителя и заметив искреннюю заинтересованность Николая Быстрова.

Последний окинул всех внимательным взором и проговорил:

– Вы так активно обсуждаете, где искать сосуд. А как вы поступите с ним, если найдете?

Андрей Михайлович хотел было ответить, но Александр его опередил:

– Я бы отдал его в музей. Вы сами сказали, что ваш друг собирался передать сосуд в дар Мексике.

– Я согласен с Александром. Если только у этого предмета нет официального наследника, – произнес Танеев.

Быстров кивнул и посмотрел на собеседников с лукавой искоркой во взгляде:

– Наследник есть. Дело в том, что по завещанию, составленному незадолго до поездки в Мексику, этот артефакт, наряду с некоторыми другими археологическими предметами из коллекции Игоря Ветрова, был завещан мне. То есть по законам нашей страны я являюсь его официальным наследником…

– Николай Андреевич, вы? – опешил Беловежский.

Тот печально усмехнулся:

– Успокойтесь, молодой человек! И не надо подозревать меня в убийстве друга. Я узнал о завещании уже после гибели Игоряши.

Саша смутился, пробурчав, что извиняется.

Николай Быстров опять хмыкнул, грустно покачал головой и добавил:

– По законам этой страны, вероятнее всего, этот предмет, найденный после стольких лет, да еще и с учетом убийства его хозяина, по крайней мере должен быть подвергнут исследованию, тот ли это сосуд, не говоря уже о расследовании.

– Мы делим шкуру неубитого медведя? – брякнула вдруг Марина тихо, но внятно.

– Да. Важно, с кем мы пойдем его убивать, используя ваше образное выражение, – пояснил археолог. – У меня нет никаких сомнений, что в случае обнаружения сосуда мы должны передать его мексиканцам. Опять же этого хотел Ветров.

– Тогда, может, завтра в Кампече поговорим об этом с Буеналусом? – предложил Беловежский. – Пора мне позвонить Джорджу Полонски.

– Звони, – поддержал Танеев. – И обсудим потом, что делать.

Александр тут же схватился за телефон:

– Добрый вечер, доктор Полонски! Это Алехандро вас беспокоит. Я сейчас в Мериде и завтра вечером уже буду в Кампече. Помните, вы обещали поговорить обо мне с сеньором Буеналусом? Могу ли я на вас сослаться при встрече с ним? А, понимаю… Да, спасибо, значит, я должен назвать сеньора Рамиреса?.. Это тот самый сеньор Рамирес, который… Понимаю… Не волнуйтесь, все под контролем… Да, я знаю, что в воскресенье отпуск заканчивается, но сегодня еще вторник… Я постараюсь быть вовремя… Спасибо вам за помощь! Всего доброго!

Все ожидали, что скажет Саша. Он тянул время, спокойно убрал телефон в карман, видимо, анализируя разговор, и наконец нарушил молчание:

– Он опять ссылается на этого нашего Рамиреса. Видимо, это его основной контакт в Институте истории и главный источник информации.

– А мы как-то сбросили его со счетов, – вдруг сказала Марина.

– Это тот чиновник, который переписывался с Игорем? – уточнил Быстров.

– Да. И он особо рьяно поддерживал версию о наркодилерах, – вспомнил Беловежский. – И он даже считал, что Льоса тоже замешан в этой истории с наркотиками.