Дроны над Сталинградом (СИ) - Андров Алексей - Страница 27

На первом этапе он попытался воссоздать этот принцип с минимальным набором инструментов. Из обломков немецкой радиостанции он достал старые радиолампы, использовал металлический лист, который аккуратно вырезал и просверлил в виде диска с отверстиями. Каждое отверстие должно было сканировать отдельную строку изображения. При вращении диск теоретически мог разложить изображение на несколько строк, которые затем можно было передать по радиоканалу.

— Если хотя бы размытые контуры появятся на приёмнике, это уже успех, — сказал Громов, проверяя крепления.

Работа шла медленно. Диск нужно было закрепить так, чтобы он вращался с равномерной скоростью. Для этого Алексей соорудил простейший привод на основе найденного в мастерской старого моторчика. Вращающийся диск соединялся с приёмником, а рядом стоял трофейный коротковолновый передатчик, чтобы отправить сигнал.

Первые тесты оказались провальными. Сигнал был нестабильным, изображение отсутствовало, а лампы перегревались. Дурнев, наблюдавший за процессом, сказал:

— Алексей Андреевич, может, проще вернуться к старому методу?

— Нет, — ответил Громов твёрдо. — Нам нужен прорыв. Нужен способ видеть, что происходит пока дрон в небе.

Он продолжил работать. Теперь он изменил конструкцию: добавил дополнительные элементы для стабилизации напряжения, перенастроил частоты, чтобы добиться лучшей синхронизации между диском и передатчиком. В это время Новиков, молодой солдат, принёс ещё несколько радиодеталей, которые он нашёл на складе.

— Тут целая коробка с лампами и катушками, — сообщил он.

Громов, взглянув на содержимое, заметил пару мощных ламп, которые могли заменить перегревающиеся компоненты.

— Отлично, Новиков. Это то, что нужно. Сейчас попробуем их вставить, — ответил он.

С каждым днём конструкция становилась всё сложнее. Громов и его помощники добавляли новые детали, усиливали соединения, изменяли настройки. Однажды ночью, когда все уже устали, Громов предложил сделать ещё одну проверку. Он настроил частоты, включил питание, и моторчик медленно раскрутил диск. На приёмнике появился слабый, едва различимый контур — как тень какого-то предмета.

— Есть! — воскликнул Громов. — Мы что-то видим!

Новиков подошёл ближе:

— Да, что-то есть, товарищ инженер. Но это не картинка, а тени.

— Это только начало, — сказал Алексей. — Если у нас получилось передать хотя бы тени, мы сможем дальше улучшать передачу изображения. Делаем шаг за шагом.

Дальнейшие тесты проходили в напряжённой обстановке. Громов настраивал диск и передатчик, Дурнев подносил новые детали, Новиков изучал схемы и учился работать с паяльником. Постепенно изображение на приёмнике становилось более чётким. Теперь можно было различить отдельные объекты: кусок стены, угол рабочего стола, подвесной фонарь.

Громов улыбнулся. Инженер знал, что это ещё не полноценная система видеонаблюдения, но уже было понятно: главная проблема решена. Они нашли способ передавать изображение в режиме, близком к реальному времени. Осталось доработать схему, улучшить разрешение, добиться большей стабильности сигнала.

*****

Когда Громов наконец собрал первую рабочую модель, в мастерской царила напряжённая тишина. Все инструменты и чертежи были убраны в сторону, а на длинном столе стояла центральная панель с диском и передатчиком. Новиков, Дурнев и ещё один помощник замерли рядом, наблюдая за тем, как Громов подключает последние провода.

— Ну, что, Алексей Андреевич, готово? — спросил Дурнев, держа в руках паяльник, готовый в любой момент поправить контакт.

— Готово, — коротко ответил Громов, не отрывая взгляда от аппарата. — Сейчас посмотрим, что у нас получилось.

Он включил питание. Моторчик начал гудеть, диск медленно пришёл в движение. Все сосредоточились на приёмнике. Первое время экран оставался пустым. Через пару минут появился слабый контур, затем исчез. Новиков нахмурился:

— Ничего не видно. Может, опять катушка вышла из строя?

Громов поправил регулятор частоты, увеличил напряжение. Диск ускорился, моторчик зажужжал громче, и на экране начала проявляться едва заметная картина. Сначала это были просто тени, расплывчатые силуэты. Затем контуры становились чётче. Наконец, на приёмнике показались фрагменты — кусок стены мастерской, металлический стеллаж. Изображение всё ещё было размытым, но это был успех.

— Видите? — Громов повернулся к своим помощникам. — Уже что-то есть. Мы видим пространство в реальном времени!

Новиков, с недоверием смотревший на картинку, задал вопрос:

— Но что это даст на практике? Это ведь не снимок, который можно использовать для разведки.

— Это даст нам возможность корректировать маршрут, — пояснил Громов. — Если мы видим препятствие, мы можем вовремя изменить курс. Если мы обнаружим технику, мы сможем передать информацию немедленно, а не ждать, пока проявится плёнка.

Дурнев кивнул, соглашаясь:

— Вообще-то идея здравая. Только бы стабильнее сделать, а то изображение скачет.

Громов отключил аппарат и начал делать пометки в блокноте. Он записал: «Увеличить мощность передатчика, улучшить синхронизацию диска. Найти более устойчивый источник питания».

Работа продолжалась. Каждый день Громов и его команда пытались улучшить полученные результаты. Они заменяли детали, перепаивали соединения, тестировали всё заново. Вечерами в мастерской становилось жарко от работающих ламп и постоянного жужжания моторчиков.

Второй тест прошёл лучше. Изображение на приёмнике стало более чётким, хотя всё ещё не идеально. Теперь можно было разглядеть линии на полу мастерской и даже отдельные инструменты на столе. Громов взял в руки лист бумаги и подошёл к передатчику.

— Сейчас я пройду перед камерой. Вы мне скажете, если заметите что-нибудь.

Он медленно двигался, держа лист перед собой. Новиков, внимательно глядя на экран, вдруг воскликнул:

— Есть! Вижу что-то белое. Это лист бумаги!

— Значит, работает, — подтвердил Дурнев. — Осталось довести до ума.

С каждым тестом система становилась всё более надёжной. Теперь операторы могли видеть, как камера движется по мастерской, как её угол обзора охватывает большую часть помещения. Громов пробовал включать разные линзы, менял расстояние от диска до оптики, чтобы добиться лучшей фокусировки.

Наступил день, когда он объявил, что аппарат готов к полевым испытаниям. Теперь его предстояло установить на дрон и проверить в реальных условиях.

— Следующим шагом будет проверить связь на расстоянии, — сказал Громов своим помощникам. — Мы запускаем дрон, а потом смотрим, что он видит. Это станет нашей новой точкой отсчёта.

*****

Когда всё было готово, Громов и его команда решили провести испытание в реальных боевых условиях. Дрон, оснащённый примитивной видеосистемой, был доставлен в безопасную тыловую зону. Именно отсюда он должен был отправиться на разведку.

На небольшом полевом аэродроме, скрытом в глубине леса, началась последняя подготовка. Дурнев проверял контакты, операторы устанавливались за своими приёмниками. Место было выбрано так, чтобы исключить риск случайного обстрела, но достаточно близко, чтобы дрон мог достичь передовой и вернуться.

— Если всё сработает, мы получим точные данные, — сказал Громов, наблюдая за окончательной настройкой аппарата.

— А если не сработает? — пробурчал Дурнев, вставляя очередной контакт в панель.

— Тогда мы узнаем, что ещё нужно доработать, — спокойно ответил инженер.

Все взгляды были прикованы к аппарату, стоявшему на деревянной катапульте. Операторы, получив последние инструкции, заняли свои места. Дурнев поднял руку.

— Начинаем!

С тихим жужжанием аппарат взлетел, сначала неуверенно, затем набирая высоту. Алексей держал наготове блокнот, чтобы сразу записывать текущие проблемы. Дрон медленно набрал нужный угол и направился к району, где, по последним данным, находились немецкие склады.