Паладин. Свет и Скверна III (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 50

Залезть на тигра в моём состоянии было тем ещё испытанием, но справился. Вспотел правда и дыхание сбилось, но задача вполне оказалась по силам, а затем Семён аккуратно двинулся в сторону поместья. Переходить на «галоп» он даже не собирался, понимал умный зверь, что я скорее всего свалюсь.

Мои раны и текущее состояние по возвращению вызвали… закономерную реакцию. Сестры перепугались, заохали и заахали, а Фёдор постарался взять на себя все обязанности по подготовке бойцов. Что конкретно нужно делать он знал, да и программа была рассчитана на годы, так что моё участие хоть и желательно, но не слишком обязательно. С Емельяном и Шипером, конечно, так не поступишь и с ними я занимался лично, изредка уделяя внимание Шанталь. С ней всё оказалось даже проще. Иоанн довольно сильно был связан с родом Де Лузиньян и знал кое-какие их секреты, особенно в плане магии. Он-то как раз и тренировал француженку, а заодно и гонял остальных оборотней, когда заканчивал дела моего рода.

А тех, стоит признать, становилось всё больше. После моего участия в обороне Екатеринбурга, благодаря СМИ и интернету, репутация рода Потёмкиных взлетела до небес. Заявок на вступление в гвардию было столько, что будь у нас обычный почтовый ящик, то он бы уже лопнул. Помимо бойцов, к нам обращались и обычные люди. Специалисты разных отраслей: бухгалтеры, повара, разнорабочие… Да много кто, даже два металлурга нашлись, которые просили лишь одного — пойти на службу к моему роду. Тем более, что слухи о строительстве «Цитадели» уже облетели близлежащие земли и добрались до столицы, о чём мне поведала Дарья. Её, конечно, позабавило пафосное название небольшой деревни-городка, что я решил построить, да и сёстры тоже спорили, желая назвать её «Потёмкино», но я был непреклонен. Именно отсюда начнётся становление той части Ордена Паладинов, где выкуются будущие воины Света для молодого командора и тех братьев, что сейчас рядом с ним. Тем более, что само название отнюдь будет предлежать не этой будущей кузнице воинов, а той крепости, под которую Лизовские выкапывали фундамент прямо сейчас. Небольшой, в разы меньшей, чем стандарт крепостей Паладинов, это скорее форт, но выполненный по всем канонам Ордена.

Вернувшись в поместье, по-быстрому, насколько это возможно с жестоким тремором рук и скованными движениями всего тела, принял душ и зашёл в свои покои. На часах полдень, самые главные вопросы решены и пора заняться тем, чтобы исправить… случившееся со мной недоразумение. Правда, если я облажаюсь, что маловероятно, то ситуация станет только хуже. Но разве может быть жизнь без риска?

Заперев дверь на замок, я разделся догола и взял со стола два пузырька. Остатки яда Василиска и вытяжка из Корней Тысячелетнего Златоцвета. Первое гарантированно прикончит молодого дракона, ведь пусть в бутылочке осталось мало яда, но концентрации его вполне хватит. Второе же полностью должно расслабить тело, отключить нервные окончания и запустить процесс летаргического сна.

Залпом опустошив пузырьки, скривился от непередаваемого вкуса, будто тухлой браги хлебнул, после чего лёг на циновку и постарался расслабиться. Тысячелетний Златоцвет начал действовать практически мгновенно, отчего каждая мышца в теле, которые иногда сводило судорогами и болью, словно задеревенели. Яд Василиска побежал по крови и впитывался в энергетические каналы, чтобы через жалкую минуту начать растворять их.

Сквозь распахнутое окно в комнату проникал свежий лесной воздух, а также голоса тех, кто трудился на территории поместья. Я слышал, как что-то кричал Емельян, а ещё грохот, будто что-то упало и отборный мат. Весело смеялась Любава, у которой сейчас на улице проходило занятие с Иоанном. Жизнь кипела, но всё это осталось там, за пределами сознания, когда я закрыл глаза и стал проваливаться в свою душу. Печати Регенерации и Света сделали свою работу, залатали тело полностью, но проблемы была в том, что они сделали это неправильно. Срастили выжженные и порванные каналы, как заживший некачественный перелом. Энергии всё равно, как действовать, если не направлять её целенаправленно, а печати как раз так и работали. Выполняли свои функции и на этом всё, и неважно, какой результат.

Вторая проблема в том, что установить их пусть и сложно, если говорить о составлении и выжигании печатей в душе, но вот заглушить их… ещё сложнее. Если не знать, как это делать, разумеется.

Оказавшись в виде астральной формы возле печати Регенерации, я пару раз вдохнул и выдохнул, настраиваясь, а затем медленно стал «вырезать» печать. Отделять её усилием воли от собственной души, что приносило непередаваемую боль. Там, снаружи, в комнате, моё тело затряслось, а с губ сорвался хриплый стон. Печать затухала, отрезанная от энергии и души, она теряла стабильность и тускнела. Контуры её обесцветились, а энергия стала утекать по каплям, но полностью отрезать её было бы верхом глупости. Достаточно оставить небольшой кусок, чтобы форма и связь с душой сохранились. Долгая, муторная и сложная работа, требующая полной самоотдачи и контроля, но я закончил. А затем… принялся за печать, которая начала борьбу с ядом Василиска. Если так и оставить, то она справиться, пусть и процесс займёт недели, а то месяцы с годами, но это мне не нужно. Яд обязан растворить всё лишнее, разрушить то, что зажило неправильно. Включая и то, что осталось нетронутым. А вот с печатью Света всё ещё сложнее, ведь она часть меня. Часть сути и души, которую не отрежешь и не вырвешь. Тем более, что Скверна не упустит своего шанса, если её враг ослабнет в их вечной борьбе за мою душу.

С печатью Света я поступил по-другому. Весь поток энергии, что распространялся от неё по душе и вдоль каналов, я перенаправил в одно единственное место. Туда, где должно располагаться сердце сосуда. Туда, где была самая крупная плотина из пострадавших, сожжённых и выгоревших энергетических каналов.

— Это будет сложнее… Определенно, сложнее… — моя астральная форма от подобного задрожала и теряла стабильность. — Но иного пути нет.

Поток по моей воле усилился. Толстый луч Света вырвался из печати и ударил чётко в плотину, начав бурить пострадавший участок. И это отдалось настолько сильной болью, что я зарычал раненным зверем. Поток усилился ещё, всё пространство души содрогнулось, а Скверна ожила и вспыхнула. После чего потянулась искорками пламени ко мне, но получила хорошую оплеуху и вернулась на место. Нечто подобное я ожидал, а потому внимательно следил за процессом Прижигания. Именно так — Прижигание. Та самая методика Ордена Паладинов, благодаря которой братья становились сильнее, но бывали случаи смерти или неизлечимой инвалидности. Это тело готово начать действовать по ней, но пострадавшие каналы усложняли процесс. Отчасти я и решился применить её сейчас как раз из-за своей слабости и ран. Выжечь старое, разрушить его, а затем построить новое. Сделать свои каналы иными, уплотнить их, изменить…

Плотина была прорвана, я закричал от непередаваемой боли, а тело снаружи выгнуло дугой, невзирая на вытяжку Тысячелетнего Златоцвета. Даже здесь, в сосредоточии своей души, я слышал, как трещали кости. Как рвалась плоть и как перестраивалось тело Виктора Потёмкина. Из-за яда Василиска пошло разрушение не только каналов, но и всех органов. Сердце стало биться столь медленно, что подключи меня к аппаратуре в данный момент, она выдаст тонкую линию на экране.

Я последовал за потоком Света и, оказавшись внутри энергетических каналов, стал уплотнять энергию. Это напоминало работу слепого и трясущегося от тремора гончара, опыт которого исчислялся годами, но тело подводило. И я мял каналы, изменял их структуру и восстанавливал по кускам всё то, что выжег Свет или растворил яд Василиска. Шаг за шагом. Сначала сердце, от которого шло ответвление к остальному телу. Следом выше, к горлу и плечам, а затем к голове. Мозг и сердце самые уязвимые органы, где переплетение энергетических каналов столь обширны, будто огромный клубок запутанных нитей. И я распутывал каждую из них, сосредоточенно, поддерживая собственное состояние с помощью печати Света и едва-едва работавшей Регенерации, что бросили все усилия на восстановления организма. Я умирал, но продолжал жить, балансируя на тонком тросе над обрывом в Бездну, и продолжал мять каналы…