"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 831

От него веяло неуверенностью: сутулые плечи, тихая речь. Но я уже видел его как-то в доме у Распутиных. Да и перстни с семейными символами плюс герб на плаще говорили сами за себя: он — тоже Распутин. Вот ведь парадокс: в могущественном семействе обнаружился такой необщительный парень. Правда, есть одна немаловажная деталь: уже чувствуется, какая в нем зашкаливающая мощь его Дара. Похоже, в вопросе силы он другим из семьи точно не уступает, если не обходит большинство.

— Точно, я его друг — Добрыня Добрынин, — представился я, протягивая руку.

— А я — Константин, его троюродный брат, — ответил он и пожал мне руку. — Приехал из Омска, как только узнал о происшествии с Гришей. Сделаем все, чтобы поставить его на ноги: у нас это в семье быстро. Я тоже буду участвовать. Ну а вам, конечно же, спасибо, что его прикрыли. Если понадобится моя помощь, обращайтесь без колебаний.

— Да мне главное, чтобы вы Гришу на ноги подняли, — улыбнулся я. — А остальное уже не столь существенно.

Константин кивнул и шустро отправился к Грише — мне там оставалось только путаться под ногами в толчее из одних Распутиных. И тут зажужжал мой телефон: чудеса, он уцелел.

— Алло, кто говорит? — спросил я, видя неизвестный номер.

— Приветствую, граф, это я Дайко, — послышалось в трубке.

— Какой еще Бабайко? — насупил я брови. — С такими шутками я тебе моментом кабину снесу, и позабудешь, зачем вообще набрал мой номер.

— Да нет же, граф: не Бабайко! Я — Дайко!

— Какое еще «Яйко»? Паря, ты нарываешься, что ли? — бесят такие шутники: у меня тут важные события творятся, а он мне названивает непонятно с какими замашками.

— Вы меня, граф, разыгрываете? Ладно, попробую в последний раз объяснить: я тот, кто постоянно щурится, хотя на самом деле не щурюсь ни на йоту, — продолжал таинственный голос. — Узнаете меня? Ну да, я же ваш водитель, Дайко, — раздался на том конце провода голос со сверхзвуковой скоростью речи. И что любопытно — почти без характерного акцента. — Мне пришлось поменять телефон: когда мы всем составом эвакуировались со свалки, я где-то ухитрился потерять свой мобильник. Вы-то остались в госпитале, а я сразу помчался в свою лапшичную.

Черт, опять из головы про него все вылетело. Но это в последние дни не удивительно: я только и думаю теперь о том, выключил ли я дома утюг или нет. Зачем я вообще перед выходом принялся гладить ту чертову футболку!

Ну а еще в голове то и дело проскакивают мысли о том, что делать дальше, особенно после взрыва в госпитале. Я и сам от этого слегка хожу кругами: из головы у меня выпал и сам Дайко, так что я еще не привык к нему как следует. У него же на той свалке было, можно сказать, настоящее боевое крещение.

Может, конечно, кажется странным, что я вообще потащил этого парня за собой, но ведь сначала хотел проверить его лишь в качестве водителя. Думал, потом он точно пригодится. Надеялся, что минимум лишнего не увидит, а он, как назло, увязался за мной. Хорошо хоть, у него репутация чистая, да и сам на вид адекватен: понимает, что далеко не все можно болтать кому попало. Не забудем и тот факт, что у него двенадцать детей — явно не хочет, чтобы вместо живого отца они получили известие о его трагическом конце.

К тому же он, думаю, прекрасно осознает, что мне ничего не стоит как выследить, так и убрать его без лишней возни. Или, если сильно достанет, в горошинку металлическую всю его лапшичную упаковать. Но, как бы там ни было, лишняя предосторожность никому не мешает, поэтому я распорядился поставить за ним наблюдение: парни из моей команды уже заложили «жучки» в его заведении да и глаз с него не спускают. Пока что все чисто — никаких подозрительных явлений.

— Эй, Дайко, извини, что сразу не узнал, — прижав телефон к уху, я потер лоб. — Как твои дела? Что нового? Бизнес-то идет?

— Благодарю, граф, все в норме, как всегда. Просто хотел узнать: не надо ли вас сейчас куда-нибудь отвезти? Сами же понимаете, мне…

— Конечно, тебе надо кормить всех двенадцать ртов, — перебил я, ухмыляясь. — Пока что жди моей отмашки. Как только понадобишься, ты готов будешь сорваться хоть посреди ночи, верно?

— Считайте, что я уже на месте и завел мотор!

— Быстро ты, однако, даешь согласие. Знаешь, обычно народ говорит: «Все бывает, мало ли какое ЧП случится…» А если, к примеру, ты сексом задумаешься заняться, и тут же я позвоню? Можешь ли ты в такую минуту выехать?

— У меня двенадцать детей, граф. Какой, к лешему, секс? Я зарекся этим больше не заниматься, — буркнул он в ответ. — К тому же моя жена дома, а я далеко, в Империи. Жене я не изменяю, такой у меня принцип.

— Принципы — это всегда похвально, дружище. Ну ладно, будь на связи. Когда появится задача, я тебе сразу сообщу.

Разъединив вызов, я заметил, что отец Гриши дает интервью журналистам. Ничего удивительного: о сегодняшнем происшествии нескоро забудут. Я, чтобы поточнее уловить, что он сам думает, подошел чуть ближе. Распутина-старшего просто засыпали вопросами: кто осмелился на столь дерзкое нападение, в чем причина случившегося и сколько вообще людей пострадало?

— Потерпевших немало, — негромко, но с опасной ноткой в голосе ответил отец Гриши. — А вся проблема в том, что некоторые забыли, где их настоящее место.

— И как вы собираетесь реагировать на подобные вещи? — допытывалась кудрявая рыжая журналистка.

Отец Гриши сделал выжидательную паузу, сомкнул руки за спиной и, приосанившись, объявил:

— Будет война… Так что советую чересчур впечатлительным гражданам покинуть Империю хотя бы на время… — заявил он четко, по-деловому и без прикрас.

Признаться, ни отнять ни прибавить тут уже нечего — сказал и словно отрезал. А я тем временем не сидел уже тоже без дела: накатал сообщение Дмитриевичу, попросил его вместе с наёмниками выбрать цель из красного списка с первого по десятый пункт, да желательно послабее для них. Дмитриевич, не заставляя долго ждать, лаконично дал отмашку, мол всё понял.

Потом нас с Гришей усадили в самолёт, и мы хмурой серьёзной компанией полетели в владения Распутиных. Константин, как и его братья, не отлипал от Гриши ни на шаг. Я замечал, что Гриша уже пытался что-то махать руками и даже разговаривать: одним словом, шёл на поправку. Да и с неба, слава всем богам, мешки с картошкой и люди не падали, так что долетели мы без особых происшествий, а меня даже сон сморил от скуки — никто нас не пытался сбить.

Но стоило мне переступить порог шикарных хором Распутиных, как я услышал довольно знакомый голос:

— Нет-нет, право, неудобно столько всего у вас лопать. От супа я, пожалуй, воздержусь. Но от торта, пожалуй, не откажусь. Ах да, и ещё, может, со стейком управлюсь, но больше, умоляю, не уговаривайте — не влезет!

Судя по повисшей тишине, её, в общем-то, никто особо не упрашивал.

— Эй, деточка, а не лопнешь, часом? — спрашиваю я, заглянув в эту великолепно-гигантскую обеденную залу с высоченными потолками, хрустальными люстрами и эхом при каждом шаге.

— О, братишка, привет! — Маша просияла улыбкой, когда лакей ушел за ее заказом на кухню, и даже большой палец мне показала. — Да ты прям местная легенда, красавчик! — затараторила она. — Всех этих сволочей раскромсал, и поделом им! Я видела тебя по новостям. Сначала, конечно, обидно стало, что я там на свалке не была, но теперь, признаюсь, завидую, что меня не показывают по телевизору, и заедаю грусть пирогами.

— Не переживай: ты на свалке всегда оказаться успеешь, — поддержал ее по-братски. — Кстати, а что ты тут вообще делаешь? Где Вика?

— Да тут всё просто: Распутины сами настояли, чтобы я чувствовала себя как дома. По всем правилам приличия, гость должен быть хорошо накормлен, ну а я правилам следую — плотно питаюсь, — хитро сощурилась Маша. — А Вика сюда по делам наведалась и меня прихватила. Распутины её пригласили погостить, потому что она, как я понимаю, связь между Родами налаживает: по работе короче здесь. Ну, а я пока порадуюсь местному шикарному столу!