"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 750

— Доченька, я тут твоего друга… — начал он, хитро прищурившись и указав на меня длинным аристократическим пальцем, — попросил поучаствовать в одной заварушке, в войне против Саксонии.

На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и шепотом ветра в кронах деревьев. Затем он, явно довольный собой, развернулся и неспешно удалился, оставив после себя шлейф дорогого одеколона и ощущение надвигающейся катастрофы.

Девушки уставились на меня, и в их взглядах читалась целая гамма эмоций: от изумления до желания придушить меня прямо здесь и сейчас. Вика первой нарушила молчание. Её глаза, обычно сияющие весельем, теперь метали молнии.

— Ты что, совсем с ума сошёл? — выпалила она, скрестив руки на груди. Её голос дрожал, и я не был уверен, то ли от гнева, то ли от плохо скрываемого страха.

Маша стояла рядом, слегка наклонив голову и смотрела на меня с выражением лёгкой укоризны. Её обычно спокойные и задумчивые глаза теперь блестели любопытством. Она поправила прядь волос, выбившуюся из прически, и пожала плечами.

— Если он что-то задумал, то переубедить его невозможно, — заметила она, обращаясь больше к Вике, чем ко мне. В её голосе звучали нотки смирения человека, который уже слишком многое видел и слышал от меня, чтобы удивляться новым авантюрам.

— Это не так уж и страшно, — произнёс я с самой обезоруживающей улыбкой. — К тому же, это отличная возможность поправить наши дела.

— Дела? — Вика недовольно фыркнула. — Какие ещё дела могут быть важнее твоей жизни?

В её словах была своя правда, но она не знала всей картины. Отец Вики намекнул, что за участие в этой войне мне щедро заплатят — ведь иду я туда как наёмник, а наёмникам здесь лихо отсыпают. И пусть деньги не решают всех проблем, но жить без них сложнее.

— Вика, я знаю, что ты беспокоишься, — начал я мягко. — Но это мой выбор. И, как правильно сказала Маша, меня не так-то просто переубедить.

— Иногда ты такой упрямый, что это сводит с ума, — она покачала головой, и в её глазах блеснули слёзы.

— Он вернётся, — Маша положила руку ей на плечо. — Ты же знаешь, удача всегда на его стороне. К тому же, вспомни его ранг и Дар.

— Ах да, точно, — Вика мгновенно смахнула слезу и с иронией добавила: — Можно вообще не переживать за него: пусть хоть из тысячи автоматов по нему стреляют. Совсем наплевать — он же у нас бронированный, как танк в папиных сказках.

Её сарказм лился так щедро, что я решил ретироваться. Ведь мне нужно собирать вещи, потому что война не ждёт.

Я попытался немного успокоить её, напомнить о том, что я далеко не слабак и что всё у меня под контролем. Но стоило мне упомянуть слово «война», как у неё случался приступ раздражения.

Странно, ведь у неё вся родня — сплошь вояки, и к войнам она должна уже привыкнуть. Я сам удивился, что Вика так разнервничалась, будто я собрался на прогулку по минному полю. Пришлось попросить Машу напоить её успокоительным чаем на травах.

Вечером за мной приехала машина — длинный чёрный лимузин с тонированными стёклами. Водитель — немногословный мужчина в безупречном костюме — открыл передо мной дверь.

— Ваше путешествие начинается, — произнёс он с лёгким поклоном, как будто я собирался в круиз по Средиземному морю, а не на передовую.

Я кивнул ему, бросив последний взгляд на девушек, стоявших на крыльце. Вика с укором смотрела на меня, а Маша лишь слегка махнула рукой, скрывая эмоции за маской спокойствия.

А дальше… Дальше мы с ветерком домчали до аэропорта. Аэропорт встретил меня суетой и шумом, словно улей. Частный самолёт блестел металлическим блеском в лучах заката, обещая комфорт и скорость.

Полет прошёл быстро, хотя время тянулось так медленно, что я успел пересчитать все облака за окном.

К утру я уже был на месте. Меня встретил ещё один представитель мыса Артистократов — человек из Рода маркиза. Он помог мне с сумкой и отвёз прямо в военный лагерь.

Сам военный лагерь раскинулся на холмах, словно гигантский муравейник. Палатки были не просто палатками, а настоящими дворцами из ткани, украшенными гербами и флагами. Я даже задумался, не забыл ли я дома смокинг.

Меня встретил молодой человек в форме, с выправкой такой идеальной, что на его фоне линейка выглядела бы кривой. Его лицо было сурово, а глаза холодны, как лёд в стакане виски.

— Следуйте за мной, — коротко бросил он, не утруждая себя приветствиями. Я почувствовал себя рекрутом на первом дне службы.

Я послушно последовал за ним, пробираясь между палатками, где сновали люди в дорогих мундирах, обсуждая стратегии и планы, словно это была очередная партия в шахматы, а не реальная война. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то громко рассказывал анекдоты про противника. Атмосфера напоминала светский раут, если бы не лёгкий аромат пороха в воздухе.

Палатка, выделенная мне, была просторной и уютной. На столе лежала карта местности, рядом — стул с мягкой обивкой. Я бросил вещи на кровать и решил найти место, где можно перекусить. Голод давал о себе знать, а на пустой желудок думать о высоком проблематично.

Полевая кухня удивила меня разнообразием блюд. Похоже, повара здесь соревновались за звезду Мишлен. Я взял тарелку с тушёным мясом и овощами, сел за свободный стол и принялся за еду. Вкус был превосходный, хотя мысли были далеко отсюда.

Внезапно шум голосов стих, и в палатке появился офицер в блестящей форме. Его лицо было суровым, а глаза горели решимостью. Я подумал, что сейчас начнётся самое интересное, и, возможно, мне пора было бы доесть десерт.

— Из Саксонии поступил ответ, — начал офицер, обводя нас взглядом. — Они выставляют против нас тридцать бойцов для дуэлей. Нам необходимо собрать столько же.

Я уже понимал, что к чему: традиции Пруссии мне были знакомы, да и отец Вики предупреждал меня о подобных изысках военной дипломатии. В нашем лагере в основном обитали аристократы и сильные Одаренные. Обычных солдат здесь было меньше, они больше выполняли роль прислуги, подавая нам чай и полируя сапоги до зеркального блеска.

Ведь Пруссия воюет не так, как другие. Здесь аристократы сражаются сами, а не сидят в тылу, обсуждая последние модные тренды. Конечно, есть и регулярная армия, которая сейчас занимает позиции, но здесь мы собрались исключительно для дуэлей. Странно? Возможно, но традиция — вещь упрямая.

Суть в том, что из нашего лагеря в лагерь врага было отправлено предложение провести дуэли до смерти. Таким образом, погибнет меньше солдат, а аристократы смогут продемонстрировать свою доблесть и уменьшить расходы на наследников. У каждой армии, если она уверена в себе, есть шанс устранить сильного Одаренного противника, который на поле боя может наделать много неприятностей. Такой себе способ ускорить естественный отбор в высших слоях общества.

После объявления новости по рядам прокатился шепот. Кто-то нервно хихикнул, кто-то побледнел. Но я уже принял решение. Это был мой шанс доказать, что я не просто пешка в чужой игре. К тому же, за участие в дуэлях полагался дополнительный гонорар.

Я поднялся со своего места, чувствуя, как сердце бьется быстрее, и громко объявил:

— Я участвую!

Взгляды сослуживцев приковались ко мне. Кто-то усмехнулся, кто-то посмотрел с удивлением, а кто-то начал отсчитывать, сколько участников осталось набрать. Мне было всё равно. Это была моя игра, и я собирался сыграть её до конца…

Тем временем в Перми

Иван Безруков, тридцатилетний мужчина с такой копной волос, что в ней мог бы поселиться целый воробейник, брёл по мокрым улочкам Перми. Его густые кудри, непослушные и дикие, торчали во все стороны, напоминая запутанный клубок проблем, из которых не было выхода. Лицо его было измождённое, с глубокими морщинами на лбу: следами бесконечных размышлений о смысле жизни и путях мести.

Он был последним из своего Рода, единственным выжившим после того, как Добрынины стерли его семью с лица земли. В его душе зияла пустота, а сердце сжималось от боли и гнева. Терять ему было нечего, разве что собственную тень, которая, кажется, уже давно сбежала.