"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 748

— М-маркиз, а как же встреча? — пролепетал он, косясь на шумных аристократов. — Вы ведь обсуждаете стратегию войны…

Маркиз окинул суровым и проницательным взглядом, который, казалось, мог пронзить насквозь.

— Уверен, эти господа прекрасно продолжат игру в солдатики и без меня, — усмехнулся он. — У меня есть дела поважнее бумажных баталий.

— Разумеется, маркиз. Я немедленно всё подготовлю, — Эдуард нервно кивнул, стараясь не задрожать.

Маркиз неторопливо поднялся. Несколько пар глаз скользнули по нему, но никто не осмелился задать вопросов. Его слово было законом, а уход — загадкой для остальных.

Роскошный лимузин с краснодеревной отделкой и кожаными сиденьями стремительно мчался по ночным улицам города. Мягкий свет ламп освещал сосредоточенное лицо маркиза, поглощенного чтением.

Перед ним лежала пухлая папка с досье на некоего Добрыню Добрынина. Страницы пестрели мелким шрифтом, фотографиями, копиями документов. Маркиз скрупулёзно изучал каждую деталь.

— Любопытно, — бормотал он, перелистывая страницы. — Поступил в академию без гроша в кармане, а затем прикупил себе дом без поддержки семьи. Ранг взмыл до небес без видимых причин… Редкость. И домик-то приобрёл ещё до повышения ранга, — маркиз прищурился, потирая подбородок. — Хитрец скрывал свои таланты, и весьма умело.

Он продолжал читать, отмечая: блестящие успехи в учёбе, участие в дуэлях, победы без единого поражения. Связи с влиятельными лицами, но ни одного намёка на прошлое.

— Мальчишка, играющий в прятки со всем миром, — усмехнулся маркиз. — Возможно, в нём есть искра. Хотя для моей дочери он точно не пара.

Вспомнив свой первоначальный гнев и желание стереть наглеца с лица земли, маркиз почувствовал, как ярость уступает место любопытству.

Он откинулся на спинку сиденья и уставился в окно, где мелькали огни ночного города.

— Эдуард, — произнёс он, не отрывая взгляда от окна.

Помощник, сидевший напротив, встрепенулся. Его лицо побледнело, глаза блестели от напряжения.

— Да, маркиз?

— Что ты думаешь о Добрыне Добрынине? — маркиз повернулся к нему, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Согласно отчётам, талантливый молодой человек, — Эдуард замешкался. — Говорят, у него есть… необычные способности.

— Интересно, — кивнул маркиз. — Чем больше я о нём узнаю, тем больше он напоминает пешку, внезапно ставшую ферзём.

— Вы считаете его опасным? — Эдуард нервно придвинулся ближе.

Маркиз улыбнулся холодной улыбкой, отчего у помощника побежали мурашки.

— Опасным? Возможно. Но не для меня. Скорее, он загадка, которую хочется разгадать.

Эдуард кивнул, хотя явно не до конца понимал мысли хозяина.

— Что прикажете делать, маркиз?

Маркиз на мгновение задумался, затем медленно произнёс:

— Хочу видеть его сразу по приезде. Пригласи его от моего имени. Вежливо, но настойчиво. Желаю лично познакомиться с юношей, который считает, что может безнаказанно целовать мою дочь.

— А если он откажется? — Эдуард нервно сглотнул.

— Откажется? Не думаю, что он настолько глуп. Но если всё же рискнёт, придётся принять меры. И поверь, они ему не понравятся, — маркиз поднял бровь.

— Всё будет выполнено, маркиз, — поклонился помощник.

В салоне воцарилась тишина. Маркиз снова взглянул на ночной город.

— Знаешь, Эдуард, — мягко произнёс он, — есть в этом нечто ироничное. Я, старый волк, возвращаюсь домой из-за какого-то ухажера дочери. Война подождёт, а семейные дела не терпят. Кто бы мог подумать, что самая серьёзная битва развернётся не на поле боя, а за обеденным столом?

Эдуард попытался улыбнуться, но вышла лишь кривая гримаса.

— Вы правы, маркиз. Семейные дела — превыше всего.

— О да, семья — это святое, — маркиз слегка наклонил голову. — Но порой она подбрасывает такие сюрпризы, что враги кажутся предсказуемее.

Он снова открыл папку и, глядя на фотографию Добрыни, тихо произнёс:

— Посмотрим, какая птица залетела в мой сад. Может, из неё и выйдет толк. А может, и нет. В любом случае, будет не скучно.

Автомобиль бесшумно скользил по дороге, увозя маркиза навстречу новой партии в вечной игре интриг и судеб…

Я стоял на вершине холма, глядя на Викторию. Ветер играл с её волосами, разбросав пряди по плечам. После нашего поцелуя между нами повисло неловкое молчание. Я понял, что тишину нужно срочно нарушить, пока она не превратилась в стену между нами.

— Знаешь, — начал я, стараясь придать голосу непринуждённость, хотя внутри всё сжималось от волнения, — а что будет, если твои отец или мать узнают о нас?

Виктория повернулась ко мне, и лунный свет отразился в её глазах. Она горько улыбнулась.

— Это будет катастрофа…

— Катастрофа? — переспросил я, пытаясь внести лёгкость в разговор. — Как глобальное потепление или отмена кофе по утрам?

— Даже хуже, — вздохнула Вика. Её улыбка погасла, голос звучал встревоженно. — Как если смешать оба и добавить землетрясение.

Я хотел пошутить, но заметил движение среди веток. Телохранитель Виктории наводил на нас камеру телефона.

— Кажется, у нас появились фанаты, — кивнул я в сторону шевелящихся кустов. — Наш поцелуй, кстати, весьма некстати, успели запечатлеть на камеру.

— Будут большие неприятности, — Вика тяжело вздохнула.

— Чем могу помочь? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается волна решимости. Я надеялся, что есть способ всё исправить.

— Проблемы будут не у меня, — она сделала шаг ближе, её глаза сверкнули. — А у тебя.

Её губы снова коснулись моих, и на мгновение мир исчез. Вкус её поцелуя был сладким и острым одновременно. Затем, отстранившись, она прошептала:

— Ну что, пора возвращаться?

— Пожалуй, — согласился я, ощущая холод ночи. Сняв свой плащ, я нежно накинул его ей на плечи. — Не хочу, чтобы ты замёрзла.

Вика кивнула, и мы пошли по тропинке вниз с холма. Лунный свет освещал нам путь, играя на траве и создавая иллюзию звёзд под ногами.

— Я подумаю, что можно сделать, — тихо сказала Виктория, нарушая тишину. — Нужно что-то предпринять. Отец явно вернётся домой после таких вестей, и, боюсь, очень скоро.

— Он всегда так реагирует? — спросил я, пытаясь узнать больше о человеке, который, судя по всему, собирался сделать мою жизнь… интереснее.

— Отец не терпит непослушания. А мать… Она не менее страшна в гневе, чем он. Они идеальная пара, если говорить о семейном тоталитаризме. Так что тебе нужно уехать. Я боюсь за тебя.

— Я никогда ни от чего и ни от кого не убегал, — твёрдо ответил я, мотнув головой. — И не собираюсь начинать сейчас.

— Интересно, это смелость или глупость? — вздохнула она, и тревога мелькнула в её глазах.

— Обычно эти два качества идут рука об руку, — усмехнулся я. — Так что, скорее всего, и то, и другое.

Мы продолжили путь, и она всю дорогу рассказывала мне про своих родителей. Оказалось, они были не только влиятельными, но и крайне принципиальными людьми. В голове мелькнула мысль, что я вляпался в ситуацию похуже, чем обсуждение политики на семейном ужине.

Когда мы вернулись к её дому, нас встретили слуги с лицами, словно мы наступили им на любимые тапочки. Мы сделали вид, что ничего не произошло, хотя это было так же бесполезно, как пытаться спрятать слона за тонкой занавеской.

В следующие дни мы старательно скрывали наши встречи, наслаждаясь каждым мгновением. Но мысли о том, что задумал её отец, не давали покоя. Ждать долго не пришлось: день икс настал.

— Он уже здесь, — сообщила Вика, побледнев. — Отец вернулся. Ты всё ещё можешь уехать.

— И пропустить встречу с твоим отцом? Никогда. Я ведь не только глуп, но и любопытен.

— Твоё упрямство когда-нибудь тебя погубит, — она покачала головой.

— Возможно, — согласился я. — Но пока я жив, буду следовать своим принципам.

К нам во всём этом домашнем переполохе, когда слуги носились туда-сюда, готовясь как полагается встретить неожиданно вернувшегося господина, подошла Маша.