"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 698

— Победа, возможно, будет за нами, но что потом? Сможем ли мы все выжить? А если даже победим, то что тогда? Ведь на восстановление могут уйти годы, если не десятилетия… — я с удовольствием наблюдал, как вытягиваются их лица от удивления.

И пока у всех закипали мозги, мой серьёзный братец Артур вдруг решил внести свою лепту:

— Да брось, Добрыня, всегда можно открыть сеть ресторанов с тематикой «Проигранные войны». Представляешь, каким хитом это будет!

Мать метнула в него взгляд, острый, как бритва, но промолчала. А мне, несмотря на абсурдность ситуации, захотелось подыграть брату.

— Блестящая идея! — кивнул я Артуру. — Можно ещё продавать сувениры под названием «Обломки нашего былого величия». Народ обожает истории падений — особенно, если они не их собственные.

— А ещё, если всё пойдёт прахом, снимем фильм: «Как спустить состояние в трубу». Уверен, «Оскар» наш, — ухмыльнулся Артур.

— Главное — правильно подобрать актёров, — рассмеялся я. — Отец, конечно, сыграет самого себя. Правда, режиссёр может не выдержать его режиссуры.

Отец вскинулся со стула так резко, что тот жалобно заскрипел:

— Вон отсюда! Оба! Клоуны! Если вам больше нечего сказать, убирайтесь!

Ну, сейчас либо начнётся буря, либо семейные разборки. Я ставил на оба варианта сразу.

Отец гневно прокашлялся, его глаза метали молнии. Я бы, может, и начал нервничать, если бы меня не мучил голод. Но тут отец начал постукивать пальцами по столу, и монотонно произнёс:

— Ладно, я услышал тебя, Добрыня. У меня сейчас совсем нет желания обсуждать этот вопрос.

Что⁈ Он это сказал? Удивил… Неужели в него вселился разумный человек?

— Я был рад тебя видеть, — продолжил он, — но ты посмел ослушаться меня, и на мою благосклонность можешь больше не рассчитывать!

Дальше он начал разглагольствовать о моем недостойном поведении, как будто я — главный виновник всех бед, а не их собственная недальновидность. Это уже даже не смешно!

— Сейчас тебя проводят в твою комнату. А утром ты отправишься обратно в академию и будешь там продолжать свою учебу, — сказал он в конце с ядовитой улыбкой.

Я глубоко вздохнул, пытаясь выдохнуть весь абсурд происходящего, и с легкой усмешкой ответил:

— Знаешь, отец… Ты снова, как всегда, уходишь от серьезного разговора, даже когда я стою прямо перед тобой. Мои слова, наверное, тебя задевают? Но нужно делать что-то прямо сейчас, ведь ситуация у нас критическая. И я хотел спокойно обсудить наши дальнейшие действия.

Отец, избегая встречаться со мной взглядом, уставился в окно. А в комнате снова повисло напряженное молчание.

— Ваши апартаменты, — сухо произнёс слуга, закрывая за мной дверь.

Что ж, я будто под домашним арестом, но зато нет шумных соседей. Во всём ведь нужно искать свои плюсы, верно? Хорошо, что хоть ужин мне принесли.

Так я и провёл время до самого утра, прислушиваясь к тому, как где-то в стенах мыши устраивали ночные гонки. Хоть кто-то здесь ведёт активную жизнь.

Отлично, брошенный собственными родителями в комнате с уютом тюремной камеры. Кажется, моя семья решила сыграть в «Кто лучше всего игнорирует сына». Интересно, есть ли у них приз за первое место? Возможно, медаль равнодушия. Или почётное звание «Родители года».

Эх… Зато теперь я понял, что надежды на серьезный разговор тают быстрее, чем я думал. Однако, с другой стороны, меня не должно удивлять такое отношение семьи. Это у них любимая мера наказания с моего детства. Стоит кому-то провиниться, и они тут же начинают его игнорировать. Может, они думают, что таким образом воспитывают характер?

И теперь, посидев взаперти, я понял, что зря они это сделали. Вернее, хорошо — но для меня. У меня было достаточно времени, чтобы хорошенько пораскинуть мозгами и понять: надежды на адекватность этого Рода окончательно скончались.

Увы… Придётся полагаться только на себя. Родственников в расчёт больше не беру. И начинать стоит прямо сейчас, а не откладывать до второго пришествия.

Одевшись и подхватив рюкзак, я был уже готов к стуку в дверь. Слуги пришли рано — в пять утра. Будто боялись, что я испарюсь до рассвета.

— А где все остальные? — спросил я у одного из них, чисто из любопытства.

— Никого из вашей семьи нет дома, молодой господин. Все уехали по делам, — отчеканил высоченный мужчина, с почтительным тоном.

Что ж, дальше всё было, как в скучном детективе без интриги. Даже позавтракать не дали. Меня, под охраной нескольких гвардейцев высокого ранга, сопроводили в аэропорт. Чувствовал себя особо опасным преступником. Можно было, конечно, набить им морды и сбежать, но какой в этом смысл? Лучше уж потрачу время на размышления о своей чудесной семье. Хотят, чтобы я вернулся в столицу? Да ради бога!

Самолёт медленно набрал скорость и оторвался от земли, оставляя позади дом, который сложно назвать родным. Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза, надеясь, что следующий этап моей жизни будет менее абсурдным…

Вечером

— Валера, мой котёночек, — жена нежно провела пальцами по его седым вискам. — Ну зачем ты с нашим Добрынюшкой так обошёлся? Он ведь всего лишь хотел помочь.

— Я же просил не называть меня котёнком! — раздражённо сверкнул глазами глава Рода. — Мало ли кто из слуг услышит, — криво усмехнулся он. — Да и дверь открыта.

Он почувствовал, как внутри закипает вулкан злости. Залпом осушил бокал виски, плеснул ещё и начал метаться по комнате.

— Я этому протеиновому балбесу и так слишком многое позволял! — рявкнул он, сжав бокал так, что стекло затрещало. — Вот он и обнаглел в конец! Нормально я с ним обошёлся!

Под пристальным взглядом жены он продолжал ходить по комнате, стараясь усмирить ярость.

— Дорогая, я зол на него, — наконец выдохнул он, расстёгивая пиджак. — Но и ты ко мне строга, будто не видишь, что я делаю все возможное, чтобы удержать наш Род на плаву.

— Милый, я знаю, и верю в тебя, — она подошла ближе и обняла его. — Я вас всех очень люблю, и не хочу, чтобы вы ссорились.

Но Валерий уже не слышал её — мысли его были где-то далеко. Положение на войне понемногу налаживалось, хотя если всё пойдёт прахом, у него есть план Б.

Жена, словно читая его мрачные мысли, с подозрением взглянула и тихо спросила:

— Ты был слишком строг с нашим сыном. Может… помиритесь? — её глаза проникали в самую глубину души.

— Я? Строг? — он поднял брови с притворным удивлением. — Я просто требую элементарного уважения и послушания. Он должен знать своё место. А то в следующий раз отправлю его не в академию, а на галеры — пусть гребёт, раз мышцы качать любит.

— Он молод, ему нужно найти свой путь, — настаивала она, её голос дрожал.

— Путь? — ухмыльнулся Валерий. — Его путь — следовать традициям и делать то, что ему говорят. Хотя, даже брак по расчёту, для выгоды семьи, с ним не выйдет заключить. Слишком своевольный…

Жена тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

— Может, всё же дашь ему шанс и поговорите?

— Шанс? — Валерий с грохотом ударил ладонью по столу, оставляя на полировке отпечаток. — Завтра он отправится обратно в академию! Я уже позаботился об этом. И точка!

Графиня тихо заплакала, слёзы скатывались по её щекам, как дождевые капли по окну в холодную ночь. Валерий же делал вид, что ничего не замечает, погружённый в мысли о том, как спасти Род.

Я летел, уставившись в иллюминатор на бескрайнее небо. Наконец веки отяжелели — ведь в самолёте я плотно позавтракал, и желудок радостно переваривал то, что непосвящённые называют едой. После чего я провалился в сон, словно младенец.

Вдруг меня вырвал из объятий тревожный мерцающий свет. Гляжу, а весь салон залит красным сиянием аварийных лампочек.

Наш самолёт, конечно, не был большим — маленькое летающее корыто на пятьдесят душ, но наполнен всего пятнадцатью пассажирами, не считая персонала. В общем, летел я с комфортом, без суеты и скученности, не думая, что неприятности найдут меня даже на высоте десяти тысяч метров.