"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 641

— Да на лице этого качка даже написано, что он туп, как пробка, — усмехнулся Самосвалов.

Сейчас ему оставалось только дождаться, когда Евгений прикончит брата Маши, чтобы затем отпереть дверь и получить свою награду. В этот момент до его ушей донеслись жуткие вопли, а затем звонкие удары, словно кто-то стучит молотком по стене. Но это было еще ничего. После всех этих криков и визгов раздались унылые горестные всхлипы.

Ждан теперь почувствовал себя крайне неловко, и даже на секунду пожалел, что вмешался в это дело. Он считал, что Безруков быстро прирежет качка, и на этом всё закончится. Но теперь Самосвалов предположил, что Евгений, похоже, ещё и мучает его. А может… наоборот? Не, такого быть не может, Добрынин же по рангу слабее Безрукова.

— Ладно, пути назад уже нет. Что сделано, то сделано! Зато больше никто не станет смеяться над тем, что я бастард, — вздохнул тяжко Ждан, пытаясь оправдать свое участие в этой безумной затее.

Он стал нарезать круги по лужайке и нервно потирать лоб, словно пытался стереть невидимую надпись — «Идиот».

Вдруг дверь сарая неожиданно распахнулась, да с такой силой, что слетела с петель. Самосвалов едва успел активировать свой магический щит, как его тут же снесло этой дверью, отбросив к стене. Со стоном он поднялся на ноги и посмотрел на дверной проём. Оттуда на него уставилось окровавленное лицо Евгения. Выглядел он неважно: зубы выбиты, один глаз налился кровью и заплыл.

— Па-ма-гиитее… — прошептал писклявым голосом Безруков, но его резким рывком тут же что-то затянуло обратно в подсобку.

Безруков пытался зацепиться пальцами за стену, но те соскользнули, оставляя кровавые следы, словно художник-абстракционист решил поработать в красных тонах. Звуки ударов снова продолжились. У Ждана от страха сначала задергался один глаз, затем второй, а потом он и вовсе лишился чувств, падая на землю, как мешок с картошкой. «Вот тебе и титул», — была его последняя мысль перед тем, как окунуться в сладкую темноту.

Ну и влип я в пыльное приключение. Усевшись в скрипучее кресло, я принялся отряхивать свой костюм. Эх, ну и видок у меня теперь.

— Шлеп-шлеп-шлеп… — кто это… Маша?

Она пулей влетела в подсобку и с тревогой взглянула на меня. Её волосы торчали во все стороны, лицо было красным, глаза горели, а аура так и пылала. Такое ощущение, что она марафон пробежала.

— Где эта мразь⁈ — выдохнула она, хватая ртом воздух.

— Ты про Безрукова? Да вон, валяется у стеночки, — кивнул я невозмутимо ей.

— Чего⁈ — удивленно вскрикнула она. — Это как так? Я думала, он тебя тут убивает… И… Э… — кажется, ее мысленный процесс завис и требует перезагрузки.

— Должен был, по идее. Но, знаешь, не получилось у него, — пожал я плечами и ухмыльнулся.

— Погоди, а тот тип, что на улице валяется. С ним что случилось? — с любопытством спросила она.

— Да фиг его знает. Несчастный случай. Поскользнулся, упал, потерял сознание.

Маша попыталась привести волосы в порядок.

— Д-допустим… — пролепетала она. — Но что с Безруковым произошло? Ты его сам уложил?

— Не-а, — покачал я головой. — Он просто сам упал.

— Ты издеваешься надо мной, Добрыня? Не смешно совсем… Говори правду!

— Да говорю же, споткнулся он. Сначала о мою ногу, потом о мой правый кулак, а потом о левый. Вот такая неудача, — сказал я бодрым тоном, наслаждаясь ситуацией.

— И? Дальше-то что было? — не унималась она.

Ну надо же, не верит! И правильно делает.

— Да все, больше я его не трогал. С чего мне с ним возиться? — улыбнулся ей.

— Так не пойдет! — Маша замотала головой. — Ты меня за дуру держишь, да? От пары ударов люди в фарш не превращаются. Пойдем к тебе в комнату, и ты мне все подробно расскажешь. Ясно?

Я встал, и с моего лица сползла привычная лениво-глуповатая маска, с которой я обычно хожу. Похоже, Маша забыла, кому тут надо объясняться. Этот мелкий энерджайзер совсем страх потерял.

— Нет, Мария Валерьевна, мы сейчас пойдем ко мне в комнату, — оскалился я недобро, — и там ты объяснишь мне, какого черта устроила дуэль с Безруковым, когда я тебе ясно сказал этого не делать!

Она прекрасно знала, что если я обращаюсь к ней полным именем, значит, жди беды. Маша вдруг икнула и покорно кивнула. Хотя я-то знал, что будет дальше.

Сестра неожиданно дернулась и рванула к выходу, но я быстро схватил её.

— Все, Мария, не отвертишься! Мы сейчас серьезно поговорим о твоем поведении…

Глава 7

— Тысяча тридцать два… тысяча тридцать три… уф! — я аккуратно опустил гирю на пол, будто это пушинка, а не кусок железа, который мог проломить пол и убить соседа снизу.

Вот и завершился предпоследний подход по тяганию железа а ведь казалось что я только начал.

Чем я люблю тренировки, так это тем, что не нужно думать. Отключаешь мозг и расслабляешься… Может показаться, что это плохо, но не для человека, который в прошлой жизни слишком устал от всего.

Так, пора бы перекусить… Это тоже одна из моих любимых частей тренировки. Кто хорошо кушает, тот… Просто счастливый человек? В прошлом бывали моменты, когда у меня не было пищи. Конечно, человек, который никогда через такое не проходил, не поймет радости от ежедневной полной тарелки. Вроде прошло много сотен лет, а тригер и сейчас местами меня ловит.

На тарелке сиротливо лежали остатки пиццы. Ммм, ням-ням! Сколько я уже их сожрал? Да кто его знает — мой желудок похож на черную дыру, где бесследно исчезает еда. Правда, у меня постоянно большие нагрузки, вот и ем, как в последний раз. И это я еще молчу про целую запеченную утку из доставки. В общем, белка сегодня я втоптал немало.

Тем временем с улицы, через окно, доносились веселые голоса студентов: у первой смены закончились пары. А я на них не ходил уже четыре дня. Вроде круто — сижу в уединении, без этих душных лекций, но все же не по собственной воле. Замечательно, домашний арест собственной персоной.

Внезапно в дверь громко забарабанили и я тяжело вздохнул… Прям ощущаю, что прибыли напряги.

— Открыто! — крикнул я.

И тут же внутрь ввалились мои «верные рыцари» — банда собутыльников. Это я так ласково их называю. Рома, Петька, Матвей и Ванёк появились на пороге с улыбками до ушей и шуршащими пакетами. Чёрт возьми, наверное, опять «фрукты» притащили!

— Опять вы? — обтираясь полотенцем, я встал из-за стола.

— А ты кого ждал? Красотку Скарлетт О’Хара? — заржал Рома.

В душе не гребу, кто это, но улыбнулся, напустив на себя умный вид.

— Да нет, просто не ожидал, что вы так скоро нагрянете, — у меня тут, похоже, проходной двор.

— И с чего бы нам оставлять нашего однокурсника в одиночестве? — Матвей даже порозовел от смеха. Обычно он был бледнее привидения в полнолуние.

Никогда не понимал этих аристократических замашек насчёт бледной кожи. Чушь собачья! Если ты бледен, как мел, это не значит, что ты голубых кровей. Скорее уж, пора тебе к врачу. Но нет, они гордятся этим, словно это медаль за отвагу.

— Именно так, Добрыня! Мы не дадим тебе зачахнуть среди этих голых стен и твоих железных игрушек, — Рома попытался хлопнуть меня по плечу, но едва дотянулся. Ростом он был чуть выше табуретки. — Да и чем тебе тут заниматься, кроме как с ума сходить?

Ну-ну, конечно. Как бы не так. Думают, раз никуда не выхожу, то мне скучно.

— Да меня и не запирали, — устало выдохнул я, откусив очередной кусок пиццы. — Это всего лишь временный домашний арест. Кстати, — я кивнул на раздутые пакеты, — вы опять приперлись с фруктами? Но у меня еще с прошлого раза ваши витаминчики остались.

Ванек, сутулый, как знак вопроса, помахал передо мной огромным пакетом. Ох, как же оттуда пахнет!

— А я шашлычок прихватил! — небрежно бросил он.

Вот Ваня, среди них всех для меня желаемый гость.

Я тут же выхватил из его рук пакет с шашлыком и выпалил:

— Ванька, золото ты мое! Заходи скорее! Ты теперь мне, как родной брат, — на ходу я выпалил и, задумавшись, добавил, — или как сын… Ростом подходишь. А вы, остальные, на выход!