"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 569

— А что тебя удивило, дорогой? Много других академиков ты знаешь в нашем городе? Да ещё с работами, которые номинировались на Нобелевскую премию?

Чёрт, а ведь Натали права! Это сам я знаю, что все мои идеи — краденые. А для остальных я — соратник Менделеева, открыватель изотопов и прочее. И Дмитрий Иванович на самом деле изначально подал на премию нас обоих. Я же сам тогда отказался, чтобы повысить его шансы на получение. И ведь добился-таки своего!

— Ладно, дорогая, ты права. Просто сам я себя считаю химиком, — попытался выкрутиться я. — Какой совет вам нужен, Абрам Фёдорович?

— Как вы знаете, целочисленные значения масс изотопов объясняют тем, что ядра атомов сложены из протонов и нейтронов, причём масса обоих близка к единице. Четыре года назад Нильс Бор, повторяя ваш опыт по бомбардировке алюминиевой фольги альфа-частицами, открыл новые частицы, не имеющие заряда, зато обладающие очень высокой проникающей способностью…

— А двумя годами позже удалось доказать, что эти частицы и есть нейтроны[97], — дополнил я. — Вопрос в чём?

— Я говорил с Бором. Он сказал, что на идею проверить, не получается ли вторичных частиц, его натолкнули именно вы. В нашей лаборатории исследовали свойства нейтронов и выявили, что их можно замедлять.

— Это как? — удивилась Наталья Дмитриевна. Именно так, сейчас она была по имени-отчеству, как я говорил, это было весьма заметно.

— Изначально нейтроны имеют скорость во много тысяч километров в секунду. Но проходя через определённые материалы, они уменьшают свою скорость в тысячи раз. Поэтому мы и назвали их «медленными».

— Действительно, любопытно! — слегка заторможено проговорил я. — Но что за совет вам потребовался?

— Оказалось, что медленные нейтроны намного лучше поглощаются разными элементами. Мы проверили все элементы и, когда добрались до урана, открыли странный эффект. Раз за разом выяснялось, что под действием тепловых нейтронов он выдаёт быстрые.

— И что? — снова не поняла моя супруга.

— Осколок не должен иметь энергию большую, чем породившей его частицы, родная. Это нарушило бы закон сохранения энергии, один из базовых законов физики.

— Вы клевещете на себя! — довольно отреагировал Иоффе. — Вы хороший физик. Раз сразу уловили суть проблемы. Вот об этом я и хотел посоветоваться. Я уверен в том, что закон сохранения энергии не может нарушаться. Но многократно повторенные эксперименты дают не объяснимый с этой точки зрения результат.

— Почему же необъяснимый? Если я выстрелю из револьвера в гранату, энергия осколков многократно превзойдёт энергию пули.

— Но там же нет взрывчатки⁈

— Вот это вам и стоит проверить. Возможно, вы научились взрывать «неделимые» атомы[98]!

из мемуаров Воронцова-Американца

«…Я не предполагал, что не пройдёт и недели, как весь Беломорск облетит слух, что в лаборатории Иоффе делают атомную бомбу, описанную у Уэллса[99]…»

Глава 16

Беломорск, Штаб-квартира Холдинга «Норд», 26 августа (8 сентября) 1915 года, среда, ближе к вечеру

— И последнее! По Беломорску гуляют слухи, что, цитирую, «Воронцов и этот выкрест[100] Иоффе придумали атомную бомбу, совсем как у Уэллса…»

— Что-о-о⁈ — прервал я доклад Артузова.

— Милый, сядь и успокойся! Что ты вскочил и руками машешь? Покраснел весь, голос повышаешь… Продолжайте, пожалуйста, Кирилл Бенедиктович.

— «Скоро Циолковский свою ракету доделает, и жахнут этими бомбами по Берлину, Вене, Константинополю и Лондону. Тут-то войне и конец придёт!»

— Господи, а по Лондону-то зачем⁈ Мы же союзники сейчас!

— Вы сами сказали — «сейчас»! — уточнил Иван Владимирович, молодой заместитель Артузова. — А народ прекрасно помнит, сколько британцы нам гадостей натворили.

— Кстати, дорогой, о британцах. За час до этого совещания мне шифрограмма от Моргана пришла. Он предупредил, что в субботу к нам научный эксперт из Лондона приедет. Назвал имя и уточнил, что этот «эксперт» сопровождал его в первый приезд в Беломорск. Ты помнишь тех экспертов?

Отвечать, я думаю, не требовалось. Артузов, судя по гримасе, тоже не забыл пятерку британских «экспертов» и пару американских ловкачей, которые проникли в наши секретные лаборатории и украли секрет ионисторов[101].

— Так вот, я проверила, этого имени среди тогдашних сопровождающих мистера Моргана не значилось.

— Мало ли! — пожал плечами я. — Или имя сменил, что таким специалистам вполне привычно, или это другой человек, а Фредди намекает, что он по той же специальности.

— Ты прав. Так вот, Фред очень просил отложить все дела, но найти для этого человека столько времени, сколько тому понадобится. И, кажется, теперь я понимаю, по какому вопросу этот англичанин к нам так спешно заявится.

— Значит, уделим ему время, — спокойно ответил я, нажатием на кнопку звонка вызывая помощницу. — Варвара, пригласите, пожалуйста, на завтра к нам Абрама Фёдоровича Иоффе, профессора физического факультета нашего Университета. В удобное для него время.

— А он уже записан. На половину девятого! — тут она увидела в моих глазах недоумение и поспешила пояснить. — Он звонил сегодня, просил принять его. А я что же, не понимаю? Атомная бомба — оружие Победы! Вот я остальную очередь и подвинула…

Неожиданно громко в наступившей тишине звякнула о пол выроненная кем-то чайная ложечка.

из мемуаров Воронцова-Американца

'…Забегая вперёд, скажу, что слухи разошлись очень широко и принимали порой совершенно фантастические вариации. Поэтому нам срочно пришлось приставить плотную и квалифицированную охрану не только к самому Абраму Фёдоровичу, но и ко всем сотрудникам его лаборатории, а также к Циолковскому и Цандеру. Впрочем, последние двое только порадовались, потому что я заодно добавил в их лабораторию ставки на трёх сотрудников, существенно увеличил бюджет и подкинул кое-какого оборудования.

Кроме того, нам пришлось делать меморандумы для Государя, барона Фредерикса, Главного Штаба, Столыпина, Министерства обороны, ИРТО и Академии Наук. А Кривошеин вообще бросил все дела и приехал лично, опередив даже «британского эксперта». Похоже, теперь я понимаю, почему немцы верили в чудо-оружие. Просто во время войны людям очень хочется верить в скорую и решительную победу…'

Беломорск, квартира Воронцовых, 28 августа (10 сентября) 1915 года, пятница

— Таким образом, дорогой Александр Васильевич, слухи всё сильно преувеличили. Иоффе был у меня вчера, у него родились идеи создания специальной установки, которая позволит поймать все улетающие нейтроны и оценить их энергию. Сами понимание, финансирование я выделил, изготовление аппаратуры начнут уже на следующей неделе, потеснив другие, тоже весьма важные и срочные заказы, но всё равно, даже до подтверждения нашей гипотезы еще минимум полгода. А потом надо будет думать, считать и оценивать. Возможно, что ни атомную бомбу, ни «урановый энергетический котёл» окажется просто невозможно построить при нынешнем уровне техники.

Сам-то я прекрасно понимал, что работы ещё целое море. Даже соединённые Штаты сороковых годов, экономически мощная держава, индустриальный лидер того времени, изрядно напряглись. И учёных они собирали со всего мира. А вот Великобритания — уже «не потянула». Потому и передала свой атомный проект более богатым «кузенам за океаном».

А уж Советский Союз вытянул «атомный проект» всем напряжением сил. Несмотря на то, что значительную часть материалов по проекту была украдена у американцев разведкой. Так что нынешней России атомную бомбу никак не потянуть. Да и никому другому. Тут иначе надо. Не торопясь, думая над снижением затрат… Похоже, Иоффе, способный заниматься высокой наукой даже в стране, истощенной Гражданской войной, — это именно тот человек, который нужен!