"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 567

А стоило немецкому броневику потерять ход, его атаковали РСами[89]. Да, всего за полгода те «противоаэростатные» ракеты, которыми Артузов сжёг дирижабль, развились до 82-мм «окурков».

Когда Лаухин, тогда ещё подпоручик, полюбопытствовал, откуда такое странное название, ему пояснили, что это из-за того, что применять ракеты приходится метров с двухсот, а лучше и ещё ближе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Впрочем, если подворачивались цели попроще — грузовик с боеприпасами, тягач с оружием или цистерна с горючим, «жорики» не брезговали и обрабатывали их пулемётным огнём.

А вот истребителей командиры удерживали от увлекательной охоты. И так две машины в тыл ушли — один «сапсан» противник подбил, а второй «горячий парень» высадил боезапас «до железки». Но никуда не денешься, их задача — прикрывать. По сообщениям разведчика сюда идёт эскадрилья «фоккеров», так что работа ещё будет!

из мемуаров Воронцова-Американца

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

«…Надо отдать должное немецким лётчикам, они не побоялись атаковать возвращающиеся домой штурмовики, хотя их прикрывало вдвое большее число наших машин. Да и у 'жориков» имелись не только курсовая пушка и пара пулемётов, но и ещё один для прикрытия хвоста. Тем не менее, нашим истребителям пришлось ещё поработать, а некоторые штурмовики вернулись на аэродромы ощутимо потрёпанными. К счастью, двухмоторная схема и дублированная система управления позволяли им продолжать лететь даже после повреждения одного из двигателей или ранения пилота.

Тем не менее, ситуация в польском небе изменилась, и Великое отступление начало тормозить. Русская армия всё увереннее вгрызалась в землю…'

Глава 15

Санкт-Петербург, квартира Воронцовых на Миллионной улице, 26 июля (8 августа) 1915 года, воскресенье, позднее утро

— Германцы, как сообразили, что наступление провалилось и подбитые «полугусеничники» станут нашими трофеями, стали их артиллерией долбить. Секретность обеспечивали, понимаешь! — задорно докладывал Менделеев. — Но именно этим они нашим командирам и дали подсказку. Те и постарались как можно быстрее останки броневичков к нам в тыл утащить. И тут же вызвали вашего, Наталья Дмитревна, брата, меня и Тёмку Рябоконя.

— И что? Как результаты? — поинтересовался я.

— Да было бы что секретить! Чертежи они у нас же и спёрли. И идеи все подсмотрели.

— Погоди-погоди! А пушки эти, пятидесятимиллиметровые? Их они у нас подсмотреть не могли!

— Не могли. Но наши «троечки» получше будут. И ходовая полностью гусеничная, и бронирование лучше. Лобовая броня их пушку Беккера[90] даже в упор выдержит, а «пятидесятимиллиметровку» — с километра. Бронерубка у нас просторнее, и пулёмётов два — курсовой и в башенке. И скорость выше.

Тут он замялся, но честно признал:

— Правда, оптика у них получше будет. И пушка калибром больше, наша всего сорок семь мэмэ, и дальнобойнее.

— Зато у нас связь лучше! — усмехнулся я. — А калибр покрупнее на «четвёрке» поставим.

— Когда она ещё будет! — приуныл Василий Дмитриевич. — Там же шасси нужно другое, движок тоже…

— Ничего, не думаю, что они нас обгонят! А насчёт германских машин… привезут их обломки в столицу, изучим тщательнее, что-нибудь ещё да найдём!

— Только на части не разберите! — весело сказал Столыпин. — Мы эти трофеи на Марсовом поле выставим. Пусть народ полюбуется, каких монстров наша армия побеждает.

— Кстати, Пётр Аркадьевич, за что вы моего супруга вчера «с наждаком и щёлоком драили»?

— Пустое, — отмахнулся тот. — Коковцев на него донёс и потребовал разобраться. Я и вызвал их обоих и представителя финского Сейма, да в их присутствии строго потребовал от господина Воронцова, чтобы тот следил за своими партнёрами тщательнее!

Последние слова он произнёс посмеиваясь, так что у слушателей не осталось сомнений в чистой формальности выговора.

— Так что случилось-то? И зачем там нужен финский парламентарий?

— Давай лучше я сам расскажу! Сама знаешь, из-за войны у нас работников не хватает, вот Правительство и увеличило квоту на ввоз иностранных рабочих, в том числе и на китайцев. При этом все знают, что Фань Джиан строго следит, чтобы не мошенничали.

— Но кто-то рискнул? — в голосе моей Натали послышалась тревога. Она нежно относилась к деду Джиана, но нравы их организации были весьма суровы.

— В том-то и дело, что нет! — засмеялся я. — Но один из китайских предпринимателей, некий господин Хэ Сянцзянь, сообразил, что «Старшие Братья»[91] следят только за Беломорским наместничеством.

— И-и-и?

— И понаставил кучу подпольных вырубок и фабрик уже на финской территории. Прямо вдоль нашей «железки» на Оулу.

Натали весело засмеялась.

— Причём, шельма эдакая, всё тщательно маскировал. И налогов не платил, разумеется. Только долю «Старшим Братьям», те и помогали концы прятать. Представляешь, раннее утро, глухая тайга. И вдруг кусты и деревья разъезжаются в стороны, небольшая бригада быстро протягивает декавильку, и на платформы притормозившего поезда споро загружают товары…

Менделеев присвистнул и поинтересовался:

— А дальше что было? И будет?

— Что-что? Что надо, то и было! — всё еще подхихикивая, ответил премьер. — Юрий Анатольевич заверил, что ничего не знал. И я ему, кстати, верю. Господина Коковцева я поблагодарил за бдительность. Предпринимателя оштрафуют, а незаконные предприятия конфискуют.

— А с финнами что?

— А финнов мы заверили, что следим за соблюдением законов и предложили выкупить предприятия.

— Без работников?

— Зачем же? Война кругом, простоя быть не может! Так что часть китайцев оставим, квоту увеличим. А дальше — смогут быстро навербовать финнов на работу в тайгу — хорошо. Нет, наберём по трудовой мобилизации, кого сможем. Русских, татар, киргизов… Дефинляндизацию я останавливать не буду.

Это понятно, в былые времена мы по этому поводу даже ссорились.

— Так что этот ловкий господин Хэ сработал вам в плюс, и сурово вы его наказывать не станете?

— Не станет! — вмешался я. — Но из страны и его, и часть работников вышлют. Прямо в Кашгар! Там наши позиции после смерти Фань Вэя ослабли. А этот хитрован не только ради себя старался. Он две трети прибыли пускал на то, чтобы оружие для Гоминдановцев закупать. Мы-то напрямую его поставлять не можем. Ни его, ни денег. А так и нам польза, и ему, и нашим китайским партнёрам.

— Тяжело нам без старого Фаня! — искренне вздохнула Натали. — И без вас, Пётр Аркадьевич.

— Приятно слышать! Понимаю, что вам и Витте не хватает. Но… Будет ещё хуже. Наместник Кавказа давно жалуется на здоровье. А Государь недоволен отступлением в Польше. Ходят слухи, что он может снять Николая Николаевича с поста Главнокомандующего и поставить на место Иллариона Ивановича.

— М-да… И партию прогрессистов я прозевал! — грустно признался я.

И тут в разговор вступил мой тесть, ненадолго приехавший из Парижа.

— Не узнаю я тебя, Юрий. Какой-то мерзавец поливает тебя помоями, а ты молчишь и терпишь⁈ Вызови его на дуэль и пристрели!

— Он мерзавец, Дмитрий Михайлович, и поэтому не примет вызова. Но вы правы, с ним надо что-то делать. Я слишком доверился подчинённым. А должен был давно заняться этим сам! — Тут я встал, прошёлся по комнате, и твёрдо объявил: — И я займусь этим лично. Поставлю вторым приоритетом.

— Почему вторым?

— Потому что первым у меня ещё долго будут дела на фронте! Сейчас нам надо остановить немцев!

из мемуаров Воронцова-Американца

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

'…Как ни удивительно, многие до сих пор не понимают, как именно я мог содействовать остановке немецкого наступления. Ведь не мог я же добавить новых армейских корпусов? И ускорить поставки бронеходов, миномётов или самолётов — тоже не мог. Тогда что же я мог?

А между тем, всё просто. Тот же лётчик и самолёт могут делать больше боевых вылетов. Но им нужны дополнительное топливо, запчасти и механики. И боеприпасы я мог перенаправить, приостановив поставки французам. А также грузовики, РСы, трактора, «передовые телеги» и погрузчики. И даже дополнительный овёс на корм лошадям. Если их лучше кормить, они могут больше работать. Всё это я придержал из поставок французам и направил на фронт. Да, оно тоже не могло дойти мгновенно, но интенданты, зная, что «скоро ещё будет» выгребали неприкосновенный запас.