Когда-то много лет назад… (СИ) - Теплая Елена - Страница 3

Валерия взяла тушку в руки, покрутила ее. Девушка видела, как в детстве резали поросят, и бабушка потрошила уток и гусей. Она помогала бабушке общипывать птиц, потому что та говорила, что нужно готовить себе приданое и учила выбирать пух. Две большие пуховые подушки, которые Валерия получила на свадьбу, так и лежали на кровати там, в той жизни. Воспоминания вернули ее в дом к бабушке: вот старушка открыла огромный деревянный сундук с коваными полосками, которые опоясывали его по кругу, и показывала разные ткани всех расцветок, кружева, целыми рулончиками навязанные крючком, для украшения постельного белья и полотенец, рушники с вышивками разных цветов. Тут же были платки, обувь и шкатулка с украшениями, в которой хранились бусики, броши, заколки, ленты. Она перекладывала все это и в конце доставала постельное белье с белой вышивкой и кружевом на простыне, наволочках и пододеяльнике. Поглаживала накрахмаленное белье и говорила:

– А вот это я приготовила на твою свадьбу, на брачное ложе. Посмотрят сваты, что ты у меня не бесприданница. И посуда, и подушки, и одеяла – все бабуля твоя уже собрала!

Она умела вышивать, и стены ее дома украшали вышивки, а одна, самая большая, как раз над этим сундуком висела в золоченой резной раме. На ней была изображена девушка у ручья, обнимающая оленя. Очень большая и кропотливая работа, полностью вышитая мелким крестиком в ярких цветах.

– Откуда у тебя такая красивая рама, бабушка?

– Ох, внучка. Висел у нас на работе портрет Сталина, потом его приказали снять и убрать. Вот я и припрятала его портрет, так и досталась мне эта рама, – поглаживала она красивые, резные, покрытые позолотой завитки.

Стук упавшего копья вернул Валерию из детских воспоминаний в этот мир.

Крупная женщина и старуха прямо на камнях, возле костра, разделывали тушу большого оленя. Двое мужчин стояли у входа с горящими палками и отгоняли шакалов от пещеры. Девушка молодая и высокий паренек-инвалид, у него что-то было с ногой, раскладывали ветки у входа для костра, чтобы дикие животные не могли войти в пещеру.

Валерия подошла к парню, что принес ей лисицу, и попросила его нож.

– Ух, какого красавца Уга поймал для Буки, – прицокнула языком беременная женщина. – Маха, глянь, какая шерсть у этой шкурки, такая мягкая и пушистая.

– Да, красивая, только маловата, – ответила крупная женщина, глянув на животное, которое держала Валерия, и продолжила заниматься тушей оленя.

Старуха срезала с одной стороны шкуру, а Маха с другой. Они старались, чтобы шкура была целая, без порезов. Валерия догадалась, что крупная женщина была женой вождя клана и имела право делить добычу на свое усмотрение.

Девушка села недалеко от них, чтобы следить за их работой и не упускать деталей, и, повторяя за ними, занялась разделкой лисицы. Сначала она так же старалась по чуть-чуть аккуратно срезать шкурку. Каменный нож, несмотря на то что он не из железа, был очень острый и тяжелый, так как рукоятка у него была сделана из этого же камня. Он был шероховатый, плохо обработан, и на руках от него очень быстро появлялись натертости, но девушку это не останавливало. От запаха крови и вида мяса в животе заурчало, и рот наполнился слюной. Видно было, что та, в теле которой она находилась, давно не ела, и голод почувствовала и Валерия. Она ускорила движения, и ей хотелось уже впиться зубами в свежее мясо.

Маха выпотрошила оленя и, нарезая мясо небольшими кусочками, разложила его на разные кучки, которые старуха разнесла по соплеменникам: мужчинам и жене вождя досталось больше всех, остальным поменьше. Валерия тоже получила небольшую кучку мяса. Она положила на плоский камень несколько полосок свежей оленины и поставила его в костер между горящими головешками.

Все ели сырое мясо и с интересом смотрели, что она делает. Через некоторое время камень нагрелся, и кусочки на нем начали скворчать, шипеть, немного подпрыгивать и уменьшаться в размере. Когда они зарумянились, Валерия подцепила их ножом, переложив с горячего камня на холодный, и протянула несколько кусочков Уге. Он смотрел на жареное мясо и наблюдал за Валерией, как она их ест, нюхал, но есть не спешил. А девушка тем временем положила остальные сырые кусочки мяса на камень и пододвинула в середину костра.

Мясо было пресное, без специй, напоминало по вкусу говядину, но очень вкусное и быстро закончилось. Глянув, что Уга не ест, а смотрит на нее, как будто ждет, что с ней будет, ей захотелось у него это мясо отнять и съесть, потому что аппетит только больше разыгрался от сумасшедшего запаха, который разносился по пещере. Уга посмотрел, что она все съела, взял один кусочек жареного мяса и откусил, потом протянул камень с остальным мясом вожаку – своему отцу Арулу. Тот так же понюхал, взял кусок и, не задумываясь, съел. Тут же с камня у него мясо взяла и Маха, его жена. Остальным попробовать не удалось, и они, не спрашивая разрешения у хозяйки еды, похватали мясо Валерии прямо с камня, где оно жарилось, и съели, облизывая губы и пальцы, но своим сырым мясом никто не поделился в ответ.

Клан заурчал от сытости, довольный охотой, и все стали пристраивать свою оленину в костер, толкая друг друга локтями. Валерия, оставшись без ужина, взяла нож Уги и пошла к туше оленя, чтобы отрезать себе кусок, но к ней тут же подлетела Маха. Рыча и держа перед собой нож, она ринулась в ее сторону. Та от удивления отшатнулась и, оступившись, упала на спину.

«Как так? Они съели мое мясо и не собираются делиться! Вот это порядки в клане!»

Маха смотрела на нее сверху вниз и давала понять, что мяса она больше не получит. От несправедливости и обиды у Валерии выступили слезы, но никто, даже Уга, не заступился за нее. Она поднялась, шмыгнула носом и пошла к своей лисице. Отрезала от нее кусок мяса и положила жарить. Соплеменники у костра дрались между собой и отнимали у друг друга жареное мясо, но свое Валерия сторожила с ножом, чтобы никто не посмел взять.

После еды всех стало клонить в сон, и туземцы начали пристраиваться у костра на ночлег: кто-то сидел на валуне, кто-то лежал на своей шкуре на мелких палках и сене прямо рядом с костром, не сильно заботясь об удобстве. Старуха и одна из женщин зачищали на полу каменным скребком шкуру оленя, надев ее на колышки, чтобы она подсыхала. Хромой парень, которого звали Шел, брат Уги, и маленький мальчик Варс, сын одного из охотников, занимались костром. Они закидывали в него крупные ветки, чтобы он не потух за ночь, и также нужно было поддерживать костер у входа. Позже там и лег ночевать Шел, завернувшись в шкуру. Один из мужчин, сидя у костра на валуне, мастерил что-то из кости. Больше было похоже на острое копье, которое он примерял к длинной палке. В ногах у него спала беременная женщина, а рядом с ней лежала молодая девушка Ария, которую увидела Валерия, как только очнулась. Они были с ней почти одного возраста, но судя по отношению девушки, дружбы между ними не было, даже скорее это была ненависть.

Уга разжег еще один костер недалеко от всех, у стены в глубине пещеры. Валерия увидела, что, оказывается, здесь несколько кострищ, обложенных камнями, до этого она не обращала на это внимания. Возле костра, не снимая одежду, легли мальчик Варс и Уга. Они завернулись в шкуры, которые лежали у кострища. Еще одну шкуру дала им Маха, ту, что сохла у входа. Ее Уга постелил перед собой и показал Валерии, чтобы она ложилась перед ним, ближе к костру. Девушка развесила мясо лисицы подсыхать на палку и натянула шкурку на колышки и легла рядом с Угой. Он обнял ее сзади, завернув в шкуру. По-видимому, она очень сильно устала от тех событий, что с ней произошли, так как, согревшись в этой большой шкуре, Валерия моментально уснула.

Проснулась она от криков и звуков борьбы. Костер, возле которого она спала, потух. Уги не было, а Варс возился у большого костра. Там же ругалась старуха и Ария, они что-то вырывали друг у друга, рычали. Маха прикрикнула на них, и старуха, плюнув в Арию, пошла помогать жене вожака. В этот момент Валерия заметила в руках у девчонки свою шкурку, которую она повесила сохнуть. Оглянулась и увидела, что нет ни шкурки, ни мяса. Она подлетела к Арии и, толкнув ее, закричала: