Личный маг для Наследника. Эхо погибшей цивилизации (СИ) - Верескова Дарья - Страница 4

Высокие нападающие в лёгкой броне снуют перед нами, оценивающе окидывают взглядом, словно товар. Попробуют продать в рабство?

Я кривлюсь от боли: голова гудит, плечо немеет, губа болит так, словно её расплющили молотом. Боковым зрением вижу, как Дравнор дёргается, но его оглушают, прижимают коленом к земле и подносят короткий клинок к горлу.

— Кто вы? Мы под защитой клана Бартерхалл! — шипит он, понимая, что эти профессионалы действуют прицельно и не боятся возмездия. Безумие, ведь Бартерхалл — один из сильнейших кланов.

Если только…

— Нам приказано доставить вас в Блэкхейвен, к Наследнику. Будете благоразумны — мы станем одной семьёй. А нет…

***

Блекхейвен. Главный оплот клана Блэкторн.

Мрачная крепость, возвышающаяся над обнажёнными каменными склонами. Узкие бойницы, высокие стены с нависающими зубцами, тяжёлые ворота, усиленные железом. У подножия крепости ютятся деревни, расположенные вдоль широкой дороги. Численность населения ошеломляет меня. Полуобветшавшие старые дома соседствуют с недавно выстроенными бараками — похоже, сюда постоянно прибывают новые солдаты или рабы. На каждом перекрёстке выставлены посты с вооружёнными стражниками в тёмно-серых или темно-коричневых плащах, подшитых мехом, и в плотных кожаных доспехах.

Наши похитители, не теряя времени, подталкивают нас сквозь тяжёлые ворота. Под ногами ровная, утрамбованная земля внутреннего двора, по периметру которого возвышаются сторожевые вышки и простирается деревянный настил для патрулей. Вокруг бурлит жизнь: мимо снуют возы с провиантом, суетятся слуги и рабочие, многие одеты довольно добротно — тёплые накидки, обувь без дыр, иногда даже плащи с украшениями. Где-то среди этих возов с провиантом, скорее всего, и содержимое нашего каравана — бочки и тюки с вяленым мясом, сушёной рыбой, специями.

— Быстрее, не задерживайтесь! — рявкает на нас тот, с кем я сражалась один на один, там, в лесу, — проворный и рослый молодой мужчина с неожиданно жёлтыми глазами и приятным лицом.

Светлые глаза — огромная редкость на Лейтен-З, и я сразу же думаю, что этот мужчина может быть потомком землян.

Нет, вряд ли: без специальных процедур он бы не выжил. А если бы он был участником экспериментов, в таком молодом возрасте, я бы уже знала, кем он является. Значит, это редкий коренной ген.

— Как тебя зовут? — хрипло спрашиваю я желтоглазого, тут же вызывая множество удивлённых взглядов. «Он что, больной?» — слышу я недовольные, брезгливые шепотки и криво усмехаюсь.

Но Орин, которого под локоть ведёт один из амбалов, ринулся на мою защиту.

— Не трогайте Дана! Он не больной! Он самый сильный!

— Успокойся, сопляк, — бросает ему громила, поднимая ребёнка на руки. — Веди себя правильно, безбородый, помни, что у нас твой братишка. Пошёл!

— Где он будет жить?! — детей здесь не обижают, но я хочу понять, куда мне направляться, в случае побега.

— Точно получше тебя, — отвечает мне все тот громила. — Скорее всего рядом с кухней. Пошёл уже, задерживаешь всех!

Я только закатываю глаза и устало, звеня цепями, к которым мы прикованы, направляюсь к невысокой двери, возле которой дежурят двое коренастых стражников. Вела эта дверь, судя по всему, в темницу.

Плена и рабства я не боялась… раньше. С тех пор, как я сбежала из исследовательского комплекса, меня «брали» в рабство пять раз, и каждый раз я без труда ускользала, устраивая пожар. Жечь людей заживо, пусть даже тех, кто меня похитил, мне не особо приятно, но «случайный» пожар и вспыхнувшая одежда отвлекают внимание почти всегда.

Но сейчас со мной Орин… Его не тронут, конечно, но будут использовать как инструмент давления на меня.

Темница, в которую нас приводят, выглядит угнетающе: крошечное зарешеченное окно, одно-единственное, под самым потолком, почти полное отсутствие света, холодный, промёрзший земляной пол.

Понятно. Будут начинать с обещания тепла и еды.

Непокорных рабов не хотят калечить — но желание жить в тепле и получать нормальную пищу действует на людей не хуже, не ломая их окончательно.

— Многие из вас принадлежат к клану Бартерхалл, но ценность представляют не все. Дравнора-Торговца мы обменяем. Остальные либо из других, нищих кланов, либо не имеют большой ценности.

— Мой клан этого так не оставит! За мной придут! — вскакивает Айриг, но один из похитителей мгновенно бьёт его в колено, и тот падает, звеня цепями.

— Правда? Тогда посмотрим, в течение ближайших недель, пришлют ли за тобой посланника.

Айриг морщится, но помалкивает. Я не знаю, из какого он клана и действительно ли представляет для них ценность. Зато я уверена, что за мной никто не придёт — Синье и Дайнар были самыми нищими членами одного из самых слабых кланов Айзенвейла.

— Сегодня вы проведёте ночь здесь. Чтобы понять, что вас ждёт, если не станете сотрудничать. Воды и еды не будет, но мы пришлём к вам лекаря, — вперёд выходит уже знакомый мне желтоглазый рослый мужчина. По какой-то причине я сразу осознаю, что он имеет больше влияния, чем остальные.

— Я посмотрю, что можно сделать, — пообещал нам Дравнор, прежде чем его увели: торговец, в отличие от нас, сегодня заночует в тёплых покоях на мягкой постели или, по крайней мере, на шкурах.

После того, как похитители удалились, настроение у всех заметно падает. Мы в самом сердце логова врага, сбежать отсюда невозможно — пробить эти толстые стены нереально, а за ними сотни, если не тысячи обученных воинов клана Блэкторн.

— Почему они вообще напали на нас? Мы перевозили подобный груз много раз, делать это просто ради рабов не имеет смысла, — просипела я вопросительно.

— Я слышал, это был необычный груз, — после недолгой паузы ответил Валдрин. — Эта поездка была запланирована почти год назад, и Дравнор хотел, чтобы ты был с нами — как раз из-за того, что ты словно чувствуешь противника издалека.

Не противника. Огонь.

Что же мы везли, что этим заинтересовался сам Наследник?

Мы направлялись в Айсварию, в оплот одного из сильнейших независимых кланов, союзников клана Бартерхалл. Но была ли она конечной точкой нашего груза?

Первые пару часов в темнице оказались настоящим испытанием. Леденящий холод просачивается под одежду, и даже меховая подкладка не спасает. Воздух сырой, стены отдают промозглой сыростью, а каменный пол словно высасывает тепло из ног и поясницы. Мы не успели прийти в себя после схватки, и мысль о том, чтобы заснуть в этой ледяной темноте, провести здесь целый день, кажется сущим безумием.

— Как же холодно! У меня даже волосы в носу превратились в сосульки! — в который раз стенает Отто.

— Новенькие… похоже, долго вы здесь протянете, — слышим мы сиплый, чуть брезгливый голос. В отличие от меня, судя по голосу, этот человек действительно болеет. — Совсем слабаки.

В темноте, там, куда почти не проникает узкий свет из оконца под потолком, кто-то есть.

— Покажись, — приказывает Отто неожиданно серьёзным тоном.

Но наш собеседник не двигается.

— Я сижу здесь уже год… а вы и нескольких дней не выдержите, согласитесь на все их условия, — он хрипло, с надрывом смеётся, отчего мы только недоумённо переглядываемся.

— Некоторых из нас обменяют. А остальные — сильные, молодые мужчины, смогут работать. Наша полезность в итоге купит нам свободу, ну или мы сами сбежим через пару месяцев, когда убедим их в своей преданности, — рассудительно возражает Дирк, мужчина средних лет, который сопровождал Дравнора в каждом его путешествии и отвечал за охранников.

Наверняка он знает больше о том, что мы везли на самом деле.

— От таких не ускользнёте. Сами понимаете: одна попытка побега, и вас загонят на самую изнурительную работу, в цепях, под постоянным надзором. А вас найдут, — поверьте, всех находили, — теперь его голос звучит зловеще, и даже с ноткой радости.

Будто он радовался тому, что нас обнаружат, в случае попытки сбежать.