Никто не узнает - Роман Виолетта - Страница 3

Выходит, он убил не меня, а волка?

Голова закружилась, и мне пришлось лечь снова. Рядом стояла тарелка, от которой исходил аппетитный запах еды. Желудок свело голодной судорогой, но малейшее движение причиняло боль. Как бы сильно я не была истощена, но, похоже, ужин мне не получить. И в последний момент, перед тем как мои глаза закрылись, я заметила сидящую в углу Аню. Она рыдала, прижимая к себе колени, в спешке поглощая еду из своей тарелки.

Чьи-то горячие руки разбудили меня снова. Я не хотела проспать что-то важное, но у меня не было сил открыть глаза. Убедившись, что я не поддамся его просьбе, он настырно поднял мою голову и уложил ее на свои колени. Я не знаю, кто он, но пах он знакомо… аромат его парфюма проникал в легкие, будоража кровь, и я распахнула глаза в тот момент, когда он поднес ложку с супом к моим губам.

– Ешь, если хочешь жить, – его голос был требовательным и грозным. Я послушно разомкнула губы и принялась неспешно пережевывать пищу, глотая ее. Я с такой жадностью пыталась его рассмотреть, но маска на его лице не давала мне сделать этого. И когда моя дрожащая рука потянулась к капюшону его худи, в попытке стянуть мешающую ткань, он уклонился и убрал мою кисть в сторону.

– Нет времени. Просто делай, что говорю, – голос такой родной, и эти бархатные нотки дрожью по обездвиженному телу. Мое сердце колотиться, а в голове вспыхивает мысль: «Он меня нашел».

– Ворон, – шепчу еле слышно, из последних сил цепляясь перебинтованными пальцами за рукав его худи, но свет в моих глазах вдруг гаснет, погружая в полную темноту.

Меня качает на волнах? Или меня куда-то несут?

Холодные пальцы касаются горла, мне не нравятся эти руки, они ничуть не похожи на касания Ворона.

– Не дышит, – знакомые нотки сарказма в мужском голосе заставляют злиться. О чем он вообще?! Не только дышу, но и слышу его бред!

– Пакуйте, эта отвоевала.

Что?! Пакуйте?!

Ужасное ощущение, словно ты заперт в собственном теле и сколько бы ни рвался, не можешь даже открыть глаз. Сердце клокочет в груди, мне невероятно страшно, когда они накрывают меня тканью и куда-то несут. И как бы я ни пыталась подняться, закричать, или хоть как-то дать понять, что я жива, у меня ничего не выходит. Вконец обессилев, я проваливаюсь в небытие.

***

Первое, что я слышу – их бесконечные разговоры на непонятном мне языке. Первое, что я вижу, когда открываю глаза – его лицо, склонившееся надо мной. Черный капюшон нависает мрачной тенью, делая красивые черты его лица пугающими. Губы азиата кривятся в улыбке, а тонкие пальцы осторожно убирают волосы с моего лица. Он делает это так нежно, словно я важна для него.

Я пытаюсь пошевелиться, но малейшее движение прокатывается волной боли по телу.

– Ты жива, – нотки радости в его голосе удивляют меня намного больше, чем факт нахождения моей головы на его коленях.

Сцепив зубы, я принимаю сидячее положение, облокачиваясь о стену. Парень остается на прежнем месте, взгляд его карих глаз ни на секунду не отпускает меня.

– Что произошло? Я ничего не помню…

Я осмотрелась по сторонам. Мы находились в доме, вокруг было темно, все спали. Рядом со мной лежала Аня. Судя по тому, как размеренно поднималась и опускалась ее грудь, девушка крепко спала.

– Тебя ранили на испытании, началась лихорадка. Теперь все в порядке, ты можешь не волноваться, – он протянул мне небольшой сверток. Я молча приняла его.

Мои руки от кистей и до локтя были перебинтованы, слабость была такой сильной, что даже сверток с едой казался мне неподъемным грузом.

– Что это? – я развернула бумагу. Там было нечто похожее на жареные вареники, только выглядели и пахли они немного странно.

– Это манду. Ешь, вкусно и питательно.

Я попыталась взять пальцами один из них, но в моем теле совсем не было сил даже на столь простое действо, так что несчастный манду свалился обратно.

– Эй, ты должна быстрей набраться сил, впереди последнее испытание! – парень невесть откуда вытянул палочки для еды, и умело подцепив один из них, протянул к моим губам.

– Советую тебе делать это скорей. С минуты на минуту тут появятся охранники, и мне придется уйти. Если увидят, что я кормил тебя… будет плохо.

Я послушно открыла рот и принялась в темпе разжевывать манду. Вкус был таким насыщенным и ярким, что на мгновение даже боль отпустила меня.

Когда последний вареник был съеден, открутив бутылку, он поднес ее к моим губам, позволив сделать несколько глотков, я вспомнила, что до того как впасть в бессознательное состояние, меня также заботливо кормили руки, так сильно напоминающие мне руки другого…

– Как тебя зовут? – спросила шепотом, боясь разбудить остальных.

В застывшей на губах улыбке таилось столько тайн, что бросило в озноб.

– Мое имя не о чем тебе не скажет. Если ты не поняла, мы все – безликая масса в руках семьи Ви… Я даже не помню, когда в последний раз меня называли по имени… так, как делали это в детстве.

– Ты так давно работаешь на них?

В черных глазах плескалась тоска.

– Здесь меня зовут Джихо. Но ты можешь звать меня так, как тебе хочется…

– Глупости… как может быть у человека много имен? Если тебя зовут Джихо, я так и буду тебя звать.

Парень усмехнулся, а я насторожилась.

– Скажи, ты ведь уже кормил меня? Перед тем как меня скосила лихорадка?

Он нахмурился, словно не мог понять, о чем я говорю. Но спустя несколько секунд, послушно кивнул.

– Спасибо, – произнесла, не в силах скрыть разочарование в своем голосе. Все же в глубине души я надеялась, что Ворон не пригрезился мне. Но, унывать времени не было. Я должна была думать о себе и не о чем больше.

– Что теперь будет? Ты сказал, что следующее испытание решающее… Тех, кто выживет, отпустят?

– Не думаю, что много кто справится с испытанием. Обычно последнее самое сложное… Игры в этой семье всегда кровавые. Дичь они предпочитают убивать, но если кто-то останется в живых, то слово держат.

– Дичь? Ты серьезно сейчас? Я вроде как дичь?

Он кивнул, выглядя виноватым.

– Клянусь, однажды я разорву глотку собственными руками тому, кто этим заправляет. Сделать меня дичью было самой большой ошибкой этой семейки.

Парень удивленно посмотрел на меня. Не было ни смеха, ни испуга в его глазах, но в лихорадочном блеске читался интерес.

– Если ты выиграешь и не испугаешься выполнить свои обещания, я помогу тебе, Элис… И сделаю все, чтобы у тебя получилось.

Было странно слышать от него такие слова. Я не верила в чудеса, и особенно в его душевную доброту, но сейчас кроме этого парня у меня не было никого.

– Расскажи мне больше об этой семье, кто тут главный?

Он усмехнулся, и, потянувшись к моей импровизированной кровати, взял подушку. Заботливо подложив ее мне под спину, устроился рядом.

– Главарь – Ви Соджин, он из главной семьи, руководит империей. У него есть два сына. Старший – Хёнджун, он наследник империи и Дэхён, его младший брат, сын любовницы… Дэхён жестокий и агрессивный, он ненавидит Хёнджуна и желает уничтожить его. Но семья не принимает Дэхёна, так как он сотворил нечто ужасное, и на некоторые время был сослан из семьи, к тому же, он сын сумасшедшей…

– Сумасшедшей?

Джихо проигнорировал мой вопрос. Я заметила, что рассказывая о членах этой семьи, он выглядел немного опечаленным. Словно и для него есть в этой истории что-то близкое, ранящее. Хотя, учитывая тот факт, что он находится на службе, не особо желая этого, могу предположить, что и у него есть причины ненавидеть это семейство.

– Есть еще два брата, но они уже из второй семьи, где главой является господин Ви Пуонг. Здесь особый интерес вызывает старший сын – Минхо или Ледяной принц. Он никак не может простить господства главной семьи и пытается подобраться к власти, второй же Тэян тоже не прост. Все говорят, что он весельчак, но я думаю, что внутри него прячутся самые страшные демоны…

– А я принадлежу команде… – опустила взгляд на браслет, который был надет поверх бинтов.