Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (СИ) - Ильинская Екатерина - Страница 34

Ника с тоской посмотрела в окно. Погода совсем испортилась, и казалось, что сейчас не утро, а глубокий вечер.

Всё ясно: Ника влюбилась! Просто сама ещё этого не поняла. И говорить ей об этом я, конечно, не стала — в своих чувствах каждый должен разбираться самостоятельно. И уж точно без помощи гадалки.

Её сомнения так ясно отразились в моей собственной душе, что даже стало больно. Впрочем, меня точно никто не обманывал, а наоборот, обижали чрезмерной правдивостью. Я не буду думать об этом сейчас!

— Иногда обманывать — это не плохо, — пробормотала я сама себе, но опомнилась и пояснила для подруги. — Иногда ложь — это защита, а не вред. Может быть, Винсент как раз не хочет причинять зла, поэтому что-то скрывает?

— Может быть… — Ника задумчиво побарабанила по столу и вдруг спросила: — А ты можешь мне на этот вопрос погадать?

Нить будущего дрогнула у меня в руках и протестующе задрожала. Да и вопрос был задан неверно, так что я могла со спокойной душой отказаться.

— Я не гадаю на других людей, только на самих вопрошающих. — Объяснять, что тут дело в формулировках, я не стала. — Вопрос «кому врёт хмырь и с какой целью?» не про тебя, и Ошур не даст мне заглянуть в чужую жизнь ради твоего спокойствия. Но я могу посмотреть, угрожает ли этот секрет тебе лично, хочешь?

Пока я говорила, Ника становилась всё более и более хмурой, но на последнем предложении улыбнулась и кивнула. Я протянула ей блюдце, она перевернула на него чашку с кофейной гущей и отдала обратно.

К ниточке будущего Ники тут же добавились ещё несколько, переплелись, сверкнули тёмной угрозой. Да пожалуй, секрет хмыря был опасен. Причём очень и очень.

— Знаешь, это действительно что-то серьёзное, но лично тебе угрожает… только в том случае, если ты сама решишь принять участие в судьбе Винсента. Будь осторожна, Ника.

— Имеешь в виду, что я захочу ввязаться в сомнительную авантюру? Из-за хмыря? Очень вряд ли… — Подруга покачала головой, но нить в моих пальцах дрогнула и стала чуть толще — кто-то только что принял решение обязательно раскопать все секреты и поучаствовать во всех авантюрах, но ещё не признался в этом себе. Сдержать улыбку было очень сложно, но я смогла.

— Есть воля Ошура, но есть и воля самого человека. Каждый всегда делает выбор самостоятельно и получает те последствия, которые заслуживает.

— Это правда, — кивнула Ника, поставила локти на стол и посмотрела уже на меня. — А у тебя как дела?

Глава 23

— В целом хорошо, — уверенно соврала я, но потом призналась. — Мэра сильно задело, что я не дала взятку, и вечером при свидетелях придётся доказать, что мои предсказания, правда, сбываются.

— Ох… — Ника округлила глаза. — А как тебе вообще удалось получить разрешение на открытие без взятки? Мало кому так везёт. Меня предупредили, поэтому я испробовала на господине Пансе волшебные пироженки и получила нужную подпись. Но он вроде даже остался доволен, потому что заказывает их иногда. Да и что ещё с кондитера возьмёшь?

«А что возьмёшь с гадалки?» — промелькнула в голове мысль, но ответа не было.

— Саюши помогла. Она зачаровала мэра, и он всё подписал. — Я поймала непонимающий взгляд Ники и пояснила. — Миларская пушистая коббарра. Я оставила её себе и назвала Саюши.

— Отлично! Я знала, что вы созданы друг для друга. — Ника захлопала в ладоши и, кажется, забыла обо всех бедах. И своих, и моих.

— Да, ты была права, — пробормотала я, хотя по поводу нашей со змеёй совместимости, всё ещё сомневалась.

Из кухни выпорхнула колибри и закружилась вокруг Ники.

— Ой! Надо же открываться! — Подруга вскочила и бросилась переворачивать табличку. — Совсем заболтались.

Стоило ей открыть дверь, как в зал тут же зашло три человека, и Ника закрутилась в делах. Я быстро доела, выпила чай и пошла оплачивать завтрак, но получила только стакан кофе, взмах рукой и фразу, что это за гадание. Что ж, я стремительно шла к финансовой модели, которую практиковала Тата — не брать деньги, а только еду и сделанное собственноручно.

За порогом меня ждал дождь. Именно ждал. Стоило сделать шаг на крыльцо, как небеса разверзлись, и вся удерживаемая там вода, вылилась вниз. Прохожие спешно открывали зонты, накидывали капюшоны или прятались под козырьками домов. Мне по примеру последних пришлось забиться под крышу, а потом и вернуться в зал. Хорошо, что времени до открытия салона было много, и можно было переждать дождь в кафе.

Я оглядывала зал, раздумывая, занять ли столик или подождать у выхода, как сзади окликнули.

— Амелия? Вы в такой дождь и без зонта?

Эти нотки иронии в голосе я узнала моментально. Хантли! Сейчас будет фраза про то, что гадалка не смогла предсказать плохую погоду, хотя с этим справляется каждый второй старик в Рейвенхилле?

Я медленно обернулась к журналисту и кисло улыбнулась. Несмотря на ливень, на его одежде не было сырых пятен, словно потоки воды боялись испортить его идеальный внешний вид. Только со сложенного зонта-трости на пол кофейни упало несколько капель.

— Господин Хантли, какими судьбами?

— Видимо, такими же, как и вы — зашёл купить кофе. Подождите пять минут, я вас провожу.

Дождавшись моего кивка, журналист встал в очередь. С пятью минутами он, конечно, погорячился. В кафе уже и так было много народу, а набилось ещё больше. Но минут через десять, Эрнет всё-таки вернулся со стаканом — теперь мы оба были при кофе и некоторой неловкости.

— Пойдёмте. — Он предложил мне локоть, и я, вздохнув, приняла его помощь.

— Вы уверены, что стоит идти туда сейчас? Не лучше ли подождать?

Струи дождя как будто задались целью смыть Книжную улицу, а то и весь Рейвенхилл с карты страны.

— Поверьте, мы не намокнем.

Хантли потянул меня к выходу, раскрыл зонт и шагнул прямо в лужу. Вода разошлась в стороны, оставляя под ногами чистый сухой камень мостовой. И точно так же разошлась, когда я встала рядом.

— Вы сильный маг? — спросила я и смело зашагала рядом с Эрнетом. Брусчатка сзади моментально намокала — я специально обернулась посмотреть, — а капли словно облетали нас, боясь задеть. — Зачем вам тогда вообще зонт?

— Я средний маг, зато универсал, — ответил журналист. — И мне просто нравится слушать, как капли разбиваются о поверхность зонта.

— Вы романтик. — Я непроизвольно улыбнулась. Да и идти с Хантли под руку было волнительно. Особенно учитывая, что от всех остальных мы были отрезаны стеной дождя.

— Не без этого. А вы вообще многое обо мне не знаете.

Я смотрела вперёд, но краем глаза видела, что он улыбнулся.

— Я могу узнать. — Хотела добавить, что для этого есть гадания, но решила не портить такой момент препирательствами, кто во что верит, а кто нет, но он конечно понял, что имелось в виду.

— Я тоже могу о вас всё узнать, — ответил Эрнет, — если, конечно, вы не возражаете или не захотите рассказать о себе сами.

— Узнавайте, мне скрывать нечего. Но почему я должна захотеть рассказать? Интервью? Не припоминаю, чтобы видела статьи с вашими интервью.

— Вовсе нет. Как вы правильно заметили, я редко беру интервью, а в вашем случае у меня личный, а не рабочий интерес.

Сердце заколотилось с утроенной силой, а любопытство нахлынуло такое, что я едва сдержалась от вопроса, что за личный интерес. Это было бы попросту неприлично. А ещё очень захотелось расспросить, что такое «многое» я не знаю про Хантли, но он, кажется, тоже не собирался мне ничего рассказывать. Оставалось только молчать, но молчать я умела плохо.

— Какие же секреты вы скрываете, господин Хантли?

— О, многие. И большая часть из них опасны для случайных людей, так что делиться с вами я не буду, извините, Амелия.

— Даже каким-нибудь одним, самым безопасным? — Я прижалась к Хантли чуть сильнее, с изумлением отметив, что непроизвольно пускаю в ход типичные женские уловки. Точно так же делала моя сестра, когда пыталась убедить в чем-то своего мужа. Но откуда это во мне?