Повелитель корней (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 57

— Я легат XXXI легиона Тит Фурий Урс. А это мои люди. — ответил в жестяной рупор Берослав.

— Император желает тебя видеть!

— Обязательно! Сразу как выполню волю богов, я предстану перед ним.

— Немедленно!

— Ты хочешь навлечь на императора гнев небес?

На либурне замешкались.

Немного о чем-то пошептались и развернувшись, быстро удалились, вернувшись к массиву кораблей. Откуда почти сразу выдвинулась вперед здоровенная махина — кинтерема. По высоте бортов она приближалась к галеону, будучи существенно больше. Но она не имела «ворона», да и в целом не была приспособлена к бою с кораблем большей высоты. К счастью, во флоте таких насчитывалось всего три штуки. Он вообще был собран преимущественно из либурн разного размера. Серьезных противников-то здесь не наблюдалось, а пиратов гонять легкими кораблями сподручнее…

«Дракон» тем временем медленно шел своим ходом — метя на запад…

Марк Аврелий был и зол, и встревожен, глядя на корабль «лесного колдуна».

— Что скажешь? — спросил он у капитана корабля.

— Торговец, — процедил тот с презрением и пожал плечами. — Ничего серьезного.

— Мы кровью умоемся, — возразил, стоящий рядом верховный жрец Сераписа.

— Что⁈ — многие удивленно повернулись на него.

— Как ты на этот торговец попадешь? Видишь, какие высокие, заваленные борта? Даже с нашего корабля не попасть, коли они не пустят. А даже если мы ворвемся к ним на палубу, что дальше? Ты разве не видишь те две возвышающиеся части на носу и корме? Они совокупно больше палубы. И там видишь — бойцы готовятся стрелять да метать дротики.

Император нахмурился.

Капитан же промолчал. Как и остальные, не желая спорить, так как корабль действительно выглядел непривычно, а экипаж явно готовился к бою. Иначе они бы доспехи не стали надевать.

Наконец, завершив маневр, квинтерема поравнялась к едва ползущим галеоном, и Марк Аврелий смог с расстояния в десяток шагов увидел интересующую его персону: человека, который снял шлем с подшлемником и приветственно махал ему рукой. Еще и улыбался вполне добродушно, хотя в глазах его и поблескивали льдинки, выдавая игру.

— Ты Тит Фурий Урс?

— Да, император.

— Тебе сказали, что я хочу тебя видеть?

— Да, император. И я им ответил, что предстану перед тобой сразу, как выполню волю небес…

Верховная жрица Исиды стояла рядом и смотрела на этого мужчину.

Русые, почти соломенные волосы и голубые глаза. При этом освещении они казались удивительно, просто неестественно яркими. Контрастируя с загорелой и чуть обветренной кожей. Телом он был довольно рослый и крепкий, как часто среди варваров и случается. За что покладистых рабов из их числа частенько уважают высокородные матроны. Для забав, разумеется.

Смотрел он спокойно и открыто. Ни капли враждебности или тревоги. Такого у столь молодых мужчин обычно не встречалось и вызвало у верховной жрицы особый интерес. Можно сказать — личный. Однако он по ней лишь мазнул взглядом и в дальнейшем игнорировал. Подчеркнуто. Что вызывало в ней чисто женскую злость… Умом понимала — все правильно, но такое самообладание совсем зеленого мужчины ее бесило. Ведь она знала, КАК она выглядела, умела себя подать и с умом пользовалась этим своим влиянием. А тут такое…

— Он в броне. — прошептал верховный жрец Сераписа. — Видишь какой ладной? Намного лучше нашей лорики ламинаты. Такую и пилумом не возьмешь. Как и его люди.

Император услышал, но никак не отреагировал. Он и сам уже все понял, осознав то, в какой глупой ситуации оказался.

И тут подул ветер.

Внезапно, как порой случается на Средиземном море. Налетел со стороны Африки и наполнил паруса галеона, отчего они аж заскрипели, дернув корабль вперед.

— Воля небес! — воскликнул Берослав, указывая на них. — Юпитер серчает. Не будем его гневить.

Марк Аврелий несколько неуверенно кивнул, с раздражением глянув на небо.

Берослав же, крикнув «Авэ Август», начал петь какие-то складные и ритмичные слова на непонятном для императора языке. Что, разумеется, воспринималось как заклинание. Ну а что им еще было думать-то?

— Кто-нибудь понимает его? — хмуро спросил Марк Аврелий.

Никто не ответил.

Даже тот единственный человека из окружения, родом из Виминациума, что уверенно владел праславянским языком, будучи его носителем. Что и не удивительно. Песня «Вояж» группы Ленинград исполнялась Берославом на довольно специфическом русском языке с кучей мата и жаргонизмов. Из-за чего этот бедолага даже предлоги толком не улавливал, хотя где-то на уровне подсознания понимал — близкое что-то, но что?..

— Колдун… — пробурчала явным раздражением верховная жрица Исиды. Достаточно громко для того, чтобы Берослав услышал.

Отчего он замер на несколько секунд, размышляя. После чего подмигнул ей предельно пошлым образом, послал воздушный поцелуй и прокричал строчку из песни:

— Я прошу тебя, Сережа — проще рожа, реже песни…

Послесловие

— Регыня! Регыня! — крича не своим голосом, вбежала тетушка, что за сыном присматривала.

— Что ты кричишь? — спросила Злата, вставая из-за стола.

— Там! Там!

— Что там?

Впрочем, ничего внятного она добиться не могла. Эту уже немолодую женщину переполняли эмоции, из-за чего членораздельная речь у нее временно пропадала. Хороший человек, верный, очень полезные, но… имелся у нее один изъян, с которым приходилось мириться. Поэтому плюнув, Злата вышла на улицу.

А там — шум!

Гул скорее.

Словно в улей кто-то сунул палку и шевелил ей там.

Злата бегом поднялась на верхний ярус донжона, где уже стоял Маркус, и внимательно что-то изучал в зрительную трубу.

— Твои шаги ни с чем не спутаешь, — произнес он, когда она подошла, не оборачиваясь и протягивая оптический прибор.

— Что там?

— Сама погляди. Давай. Вон — возле Оршицы. Он просто великолепен.

— Кто он? — переспросила Злата и прильнула к зрительной трубе. Несколько секунд поводила ей, пытаясь понять, куда глядеть и ойкнув, выронила ее из рук. Но на пол она не упала — Маркус поймал.

— Предсказуемо, — смешливо произнес торговец, возвращая ей снова оброненный прибор.

Злата же уже и не собираясь глядеть, бросилась вниз, чтобы выйти навстречу мужу. Он ведь только выезжал верхом на опушку, да в окружении каких-то непонятных людей в странной одежде. Кое-кто из них еще и цвет кожи имел красноватый такой, необычный. Не только их, но уж больно они бросались в глаза — пестрые, контрастные…

Прошло два года.

Два.

Никто уже и не верил, что Берослав вернется. В том числе и потом, что следом за его выходом из Гибралтара там прогремел страшный шторм. Но он — смог. И явно достиг какой-то далекой земли с необычными жителями.

— Император теперь снова возьмется за нас? — тихо спросил Рудомир, который молча стоял там же, но чуть в стороне.

Маркус улыбнулся.

Загадочно.

После той встречи у Мальты Марк Аврелий был обескуражен и раздражен. Он даже отдал ряд приказов, начав готовиться к военной экспедиции сюда — на средний Днепр. Но вскоре прекратил все приготовления. Потому как на империю одна за другой наваливалась беды. Сначала германское племя хавков разграбило юго-восточное побережье Британии. Потом пало несколько городов в Мавритании Цезарейской, Нумидии, и даже в самой Бетике. И, наконец, в Верхнем Египте начались беспорядки.

Император сделал правильные выводы, посчитав, что небеса ясно дают понять свою волю. Так что, полностью прекратив всякие приготовления к походу на Берград, максимально стал детищу Берослава благоприятствовать. И даже подарки посылал Аурелии, как в Риме называли Злату. Притормозив излишне активные попытки поглощения и интеграции.