Повелитель корней (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 11

— Помню-помню. С какой-то странной приспособой лазил. — улыбнулся Рудомир. — Тогда так и не рассказал зачем.

— Ничего странного в ней нет, — улыбнулся Берослав. — Палка, на которой прикреплена стеклянная трубочка, заполненная маслом с пузырьком воздуха и заглушенная с торцов. Очень удобно — чуть наклонил — пузырек сместился. Две такие штучки позволяют мерный шест ставить строго в небо. И по нему, с помощью той зрительной трубки, отмечать, где земля выше идет, а где ниже.

— Вы долго тогда шли.

— Три недели. Что позволило нам составить вот это описание будущего канала. — потряс князь бумажками. — И посчитать затраты усилий. Грубо говоря, сколько дней работать людям с лопатами нужно, чтобы все получилось. Вот. Видишь? Сотня человек управится за дюжину лет. Три сотни — года за четыре. Если же применять сотен пять да лошадей с особыми плугами, вот такими, с высоким отвалом — за года полтора, максимум два.

— А реки не потекут вспять?

— Могут. Поэтому в этих местах, — потыкал он пальцем по импровизированной карте, — надо будет сделать поворотные задвижки. А вот тут — пруды запрудить с запасами воды для питания. Устройство и задвижек, и прочих механизмов я вот здесь описал. — потряс он другой пачкой листков. — Кроме того, вдоль всего канала нужно набить бревен, укрепляя берег. Чтобы лошадкой тянуть такую баржу.

— Это еще работы.

— Да, но они того стоят. Одна лошадка сможет тащить на веревке две-три такие лодки. Шагом. Проходя весь путь от Берграда до устья Лукесы дня за три. Три такие лодки вмещают груза почти столько же, что и ромейские корабли, приходящие к нам. День отведем на погрузку-разгрузку. Ну и обратно. Совокупно восемь день на полный оборот. За навигацию, то есть, время, пока нет льда, одна… ну хорошо — две лошадки, которых для отдыха поочередно надо менять, смогут на этом пути переместить около девяноста лодок в каждую сторону. За год. Это порядка двадцати пяти — двадцати семи ромейских торговых кораблей, что по порогам могут нормально проходить к нам[3].

— Много.

— Да. Именно. А значит мы сможем везти к Двине железо, а обратно рыбу, соль и прочее. В первую очередь, конечно, рыбу. Соленую и особенно сушенную. Скажешь, оно того не стоит?

— Стоит. Более чем. Тем более, такими малыми усилиями.

— Потом, как это завершится, нужно будет прокопать такой канал от Днепра к верховью притока реки Сож. Вот тут — мимо рощи. Чтобы укрепить связи кланов. Ну и пробивать путь на восток — в притоки реки Ра. Хотя мне больше нравится название Волга.

— Зачем? Разве этих двух путей не хватит?

— Прокопав канал туда — в долину реки Ра и поставив там какую-никакую крепость, мы сможем ходить в низовья большой реки, к Гирканскому морю. Там много дешевой соли, которую лопатами гребут в соленых озерах. Что ты так на меня смотришь? Это важно. Если по какому-то стечению обстоятельств нам перекроют и путь на север, и на юг — через восток мы оставим себе возможность выжить.

— И только? — усмехнулся Рудомир.

— А тебе этого мало?

— Довольно сложно себе представить, что нас так обложили. — резонно заметил Вернидуб.

— Гёты победили и заняли пороги на юге. Это возможно? Вполне. На севере же их родичи, подначиваемые ими, закрыли нам реку и всякий торг. Скажет, такого случится не может?

— Может. — нехотя согласился он.

— Вот! Жизнь полна чудес. Посему всякое может приключиться. Но даже если беды удастся избежать — этот путь сулит великую пользу. Ведь мы сможем плавать по Ра и ее притокам, скупая меха, мед, воск и прочее ценное. Как ранее ромеи, что ходили по нашей реке.

— Им сии товары без особой надобности.

— Им — да. А нам — нет. Да и не так уж и без надобности. Мех мало-мало берут, если добрый. И прибыток с него лишним не будет…

Беседа потихоньку разворачивалась все шире, глубже и интереснее. А эти трое волей-неволей скатывались во что-то отдаленно напоминающее командно-штабную игру. Да так до самого позднего вечера тут и просидели.

Играли.

Прикидывали, что к чему и как лучше поступить.

Карточек проектов наделали, вместе с ресурсами. И с их помощью занимались планированием. Попыткой «нарисовать» некую пародию на пятилетний план развития. Обкатывая заодно и факторы так называемых «лебедей», то есть, непредсказуемых позитивных или негативных случаев. Больших и значимых настолько, что ими не получалось пренебречь…

[1] Трампа устроена достаточно просто, можно сказать — примитивна. Сверху в трубу заливается через отверстие вода, но так, чтобы струя не перекрывала целиком сечение трубы. Рядом со входом струи делается несколько отверстий, куда засасывается воздух и увлекается по трубе. Внизу — приемник для отведения воды и канал для отвода воздуха. Такого рода насосы появились в Испании в позднем средневековье.

[2] Нэрроуботы обычно имеют ширину около 2 м, длину порядка 22 м и осадку до 1 м. Что при очень полных обводах корпуса давало водоизмещение порядка 40 тонн и грузоподъемность в районе 30 тонн.

[3] Речь идет о 2700 тоннах грузов.

Часть 1

Глава 6

171, кветень (апрель), 29

Берослав медленно выехал на коне на небольшой пригорок, с которого открывался вид на пашню. Несколько секунд спустя к нему «подтянулась» свита из четырех всадников, и он восторженно произнес:

— Красота-то какая! — жестом указывая на округу, что раскинулась перед ними.

Эхо отозвалось в этот раз весьма вульгарно.

Или это был какой-то местный житель, ругавшийся с кем-то в стороне? Кто знает? Но анекдотичная ситуация возникла сама собой, подняв немало настроение Берославу.

По одному из полей медленно катились конные сеялки. Вся пять штук, изготовленные и опробованные еще по прошлому году.

Обычная двуколка, с колес которой «снималось» вращение на бронзовый вал делителя сразу на пару десятков ручейков подачи семян. Из деревянного «корыта» в трубочки путепроводов попадали семена. Самотеком. От падения на землю струей их отделяли только «кулачки» этого делителя, отсекающего по одному-два зерна за оборот. Они падали в грядку, сразу за зубцом, ведущим ее нарезку, и мгновение спустя засыпались вторым, идущим чуть сзади и со смещением вбок.

Просто и кондово настолько, насколько можно.

Берославу банально не хватило фантазии сделать как-то более изящно. Но даже так — весьма недурно все работало, очень сильно снижая расход семян, по сравнению с обычным засевом руками. Просто за счет равномерности и заглубления, особенно заглубления, что являлось просто фундаментально важным. Ведь теперь птицы не выклевывали посадочный материал на добрые две трети. А значит, что? Правильно. Урожайность выше. И удельная эффективность поля тоже выше.

— Любуешься? — поинтересовался Гатас, выехавший в этот раз вместе с ним. В его голосе сквозило что-то вроде насмешки, но сокрытой такой, сдавленной.

— Это все плод моих трудов. Отчего не любоваться?

— А я вот не могу смотреть на всю эту возню в земле. Отвращение вызывает.

— Отчего же? Это, — махнул рукой князь, — важный источник богатства.

— Для меня богатство — это кони, коровы, овцы… но никак не пашня.

— Это все от бескультурья. — фыркнул Берослав.

Роксолан нахмурился.

— Когда-то давно… очень давно — многие тысячи лет назад люди бегали по полям и лесам, живя лишь тем, что могли собрать, да поймать или убить. И было их мало. Словно волков или даже меньше. Потому как жили словно звери.

— Я слышал, что и ныне такие бывают. — заметил Добрыня.

— Бывают. Конечно, бывают. Мир развивается неравномерно. Где-то густо, где-то пусто. И ничего с этим не поделать. Так вот. Охота, рыбалка и собирательство тех же грибов да ягод нам достались оттуда — из тьмы веков. Дело доброе, но много людей с этого не прокормить. Поэтому-то люди и придумали производящее хозяйство.