Аргумент весомей пули (СИ) - Корнев Павел Николаевич - Страница 20

Долго рассиживаться у костра нам не дали: одних отправили менять сослуживцев в секретах, другим приказали пройтись по границе омута, находившегося отсюда всего-то в пяти верстах, ну а новобранцев поручили заботам Хомута. Так до самого обеда и бродили по джунглям в компании младшего урядника и парочки его подчинённых. Бродили, ползали, бегали, таились, искали спрятавшихся, учились ориентироваться на местности и подмечать чужие следы.

После возвращения в лагерь и короткого перерыва на обед вновь начали отрабатывать несение постовой службы. Одни становились в караул, другим требовалось незаметно подобраться к ним и снять. Огничу задурить себе голову мороком я не позволил ни разу, но и самому далеко не всегда удавалось отвести сослуживцам глаза. С одиночкой худо-бедно справляться наловчился, а вот с двумя-тремя часовыми такой номер уже не проходил. Пытался неоднократно, но всякий раз чего-то не хватало.

Впрочем, известно чего. Гармонии! Не хватало мне драной гармонии. А попробуй — ощути единство с небом, когда у самого внутри раздрай!

Вот так примерно дальше и пошло. Две седмицы кряду мы бродили по джунглям — то наматывали бессчётные вёрсты, прорубаясь через чащобу, заросли бамбука и лианы, то ползали по болотам или крались от дерева к дереву. Частенько случались и ночные вылазки, но водой меня больше не обливали. Да и на занятиях по обезвреживанию часовых именовать бездарем перестали уже на второй или третий день. Зато в хвост и в гриву чихвостил Седмень, ставивший рукопашный и ножевой бой. Ну и в джунглях я тоже показывал себя не лучшим образом. Положа руку на сердце, был там одним из худших.

Другое дело — магия. Пусть и не случилось никаких внезапных прорывов, да и создавать сбалансированный огненный шар я так и не наловчился, зато свою изначальную схему взрывного аркана отработал до такой степени, что тот неизменно полыхал именно там и тогда, когда мне это было нужно. Ещё начал не только бросать заклинание по прямой, но и пытаться управлять движением. Что-то даже получалось.

Не забывал я и о проработке абриса: укреплял и стабилизировал четвёртый узел оправы, а помимо этого тянул в себя и удерживал у солнечного сплетения небесную силу. Мало-помалу ежедневные упражнения начали приносить свои плоды, и ещё даже лучше дела обстояли с магическими латами: защитное заклинание теперь не развеивалось около пяти минут, поэтому мне больше не приходилось отвлекаться на его дополнительную стабилизацию, получалось одновременно накладывать и другие чары.

Всякий раз, когда пересекались на площадке с Дарьяном, он во время перерывов на отдых швырял в меня стальным шаром — когда для проверки лат, а когда ради тренировки восприятия. Подружка книжника неизменно презрительно фыркала, но в наши отношения не лезла и молча отходила в сторонку. Тогда Дарьян пользовался моментом и вываливал на меня всё то, с чем сталкивался на своей новой работе. В кои-то веки он был всецело доволен жизнью, полагая возню с кадаврами занятием несравненно более интересным, нежели создание ходячих мертвецов.

Ещё я взялся доводить до ума приказ «замри!». Просто пришёл к выводу, что сглаз магистра Первоцвета, равно как и морок Огнича, если и не были его вариациями, то имели очень много общего.

Увы, тут всё упиралось в невозможность достичь гармонии с небом. Дух простецов казался мне слишком прозрачным и податливым, я едва-едва различал его уже на расстоянии в пяток саженей. Если встречался с кем взглядом, то накладывал паралич без особого труда, а так — будто воздух в жменю сжать пытался!

Тайнознатцев я ощущал несравненно отчётливей, вот только точечно воздействовать на их дух не получалось и приходилось давить изо всех сил, что сразу вызывало отчаянное сопротивление. И даже если кого-то и удавалось перебороть, то и в этом случае речь чаще всего шла лишь о замедлении движений и расфокусировке взгляда, нежели о ступоре и слепоте.

Меня и самого пытались парализовать, с тем же Сквозняком игра в гляделки стала настоящим ежевечерним ритуалом. Именно этим мы и занимались, когда в расположение десятка заявился урядник Седмень.

— Что скажешь? — обратился он к Хомуту. — Можно уже Боярина в омут брать?

— Вы же на первый раз по самому краешку пройдётесь?

— Да, со стороны топи заглянем.

— Нормально, — решил Хомут. — Справится.

Урядник посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Сквозняка.

— Пойдёте оба. Кирасы и карабины не берите.

Ученик школы Карающего смерча округлил глаза.

— В омут⁈ Но я не белый!

— Сказано же: по самому краю пройдёмся! — пояснил Седмень. — Зато если понадобится кого выдернуть, хоть на местности ориентироваться будешь.

А Червень и вовсе с усмешкой бросил:

— Омут неглубокий, ты его вдоль и поперёк пройти сможешь. Не простец, чай.

Я поднялся от костра и поинтересовался:

— Что-то собирать будем?

Седмень покачал головой.

— Омут аккурат между нами и владениями банкирского дома Златогорье раскинулся. Вот и следим, чтобы с той стороны никто не пробрался. А то были уже такие поползновения.

Как по мне, выслеживать вражеских лазутчиков было куда проще вне пределов омута, но высказывать своё ценное мнение на сей счёт я, конечно же, не стал. К тому же Хомут с довольной улыбкой объявил:

— Но, если вдруг что к рукам прилипнет, никто тебя за это ругать не станет.

— Сами только ничего не хватайте! — сразу предупредил урядник. — И специально не высматривайте, по сторонам глядите. А попадётся что интересное — первым делом мне или Червеню говорите. Не бойтесь, на награду претендовать не станем. Кто нашёл, того и трофей.

— Главное, потом с товарищами поделиться не забудьте, — отметил Край.

Хомут рассмеялся.

— А то наругаем!

Смех этот царапнул подзабытыми уже воспоминаниями о Заречной стороне и тамошних заправилах, я недобро прищурился и уверил собравшихся:

— Поделиться с товарищами — это святое.

Младший урядник мигом бросил скалиться и кивнул.

— Рад, что мы поняли друг друга.

И ведь видел, на что я способен, а всё продавить пытается.

Ну-ну.

Утром выдвинулись налегке. Ни тебе кирасы, ни ранца с припасами и патронами. Не стали вооружаться и карабинами, пробираться с которым по зарослям лично для меня было сущим мучением. Но подобным образом экипировались только я, Сквозняк и Огнич, а вот Седмень и Червень вооружились до зубов, они даже прихватили с собой подсумки с чугунными шарами ручных бомб.

Ещё один колдун со склонностью к белому аспекту, парочка учеников школы Огненного репья и полдюжины пластунов из числа простецов под командованием Хомута остались дожидаться нашего возвращения на небольшой полянке в ста саженях от внешней границы омута.

После того, как мы изучили подробную карту окрестностей, Сквозняк озадаченно поскрёб затылок и спросил:

— А наш выход под боевое задание попадает вообще?

— Попадёт, если пострелять доведётся.

— Хорошо бы! — необдуманно вздохнул Огнич.

Червень и Седмень вперили в фургонщика злые взгляды.

— Сплюнь! — потребовал первый.

— Боевых тебе самое большее пятёрку накинут. Не стоит она того, чтобы головой рисковать, — заметил второй.

Огнича они убедили, меня — нет. И дело было отнюдь не в деньгах. Плевать на эти гроши! Просто в случае боевого столкновения появился бы реальный шанс стребовать выходной и выбраться в город. У меня ещё теплилась надежда продавить через магистра Первоцвета обратный перевод в больницу, а без личной встречи столковаться с ним не было никакой возможности.

— Пиявки и москиты! — заявил вдруг Червень. — Осторожней с ними.

— А что такое? — насторожился я.

— Эти твари перерождаются и разносят порчу. Красный аспект, как раз по твоей части.

Я кивнул.

— Червень, идёшь первым, — распорядился урядник, придирчиво оглядев каждого из новобранцев. — Я замыкающим.

Только-только начало светать, и под деревьями было не видно ни зги, но Червень уверенно выбирал дорогу, нам оставалось лишь двигаться за ним, стараясь не напороться на случайный сук. Идём, идём, идём. Ветки деревьев отводим где руками, где палками, которые загодя срубили и прихватили с собой, дабы промерять глубину топи.