Красная дорама 3 (СИ) - Кащеев Денис - Страница 43

Сотрудник военной прокуратуры после этого нашего разговора с начальницей, в допросную, кстати, тоже подтянулся.

Впрочем, заручиться благословением Джу было для меня лишь половиной дела. Требовалось еще аккуратно обойти в показаниях пару стремных мест — с учетом, что Хи Рен и Ким Ю Джин тоже наверняка подробно обо всем расспросят. Как и их учительницу.

Наиболее проблемных для себя точек я видел две. Первая: моя подозрительная осведомленность о планах контрабандистов — ссылаться на подсказку «тигрокрыса» я, понятно, не собирался. И вторая: проявленная мной готовность обменять контейнер на жизнь ученицы — тут меня и сама Хи Рен, помнится, не совсем поняла, что уж говорить о строгих товарищах следователях!

Насчет информации — я задвинул на допросе то же объяснение, что утром приготовил для Пак- сонсэнним – мол, сделал выводы по отдельным оговоркам Ли Эо Дууна, якобы проскочившим у того еще до прихода на просеку учительницы. Да, возможно, выводы поспешные и даже опрометчивые — но ведь сработало же в итоге! Значит, все правильно угадал!

Что же касается той моей сделки со вторым контрабандистом, сорвавшейся лишь благодаря нежданному вмешательству Ким Ю Джин, то здесь я решил стоять на том, что, мол, в любом случае не собирался дать негодяю спокойно уйти. И как только тот лишился бы живого щита — догнал бы и уничтожил.

То есть тут я, в общем-то, и вовсе выставлял себя самонадеянным идиотом — ну и пусть: с дураков спроса меньше!

Ну и в запасе у меня был неубиваемый козырь: не верите — колите сыворотку! Выкладывать который, впрочем, так и не потребовалось: встречены мои показания были в целом благосклонно. Да и, кажется, куда больше следователей интересовало, не чем там руководствовался товарищ Чон Сун Бок, а все, что касалось поведения контрабандистов и их сообщника Гвона. Ну а тут мне скрывать было нечего.

Внутренне я все же не расслаблялся — до самого отъезда в Расон ждал от Кукка анчжон повисон какой-нибудь мерзкой каверзы. Но, на удивление, обошлось.

Из неприятностей — куда же без них: в какой-то момент у меня воспалилась ранка над виском, казавшаяся мне поначалу просто царапиной. В лагере я ее даже перевязывать не стал — хотя Хи Рен предлагала с этим помочь. Просто промыл в ручье и смазал антисептиком из аптечки. А тут вот вдруг началось. Еще и под аккомпанемент приступов жуткой мигрени — не знаю уж, связанные это были вещи или просто так совпало.

В итоге рану мне таки замотали бинтом, и Хесан я покидал в образе этакого Щорса из советской революционной песни: голова обвязана, кровь на рукаве… Последняя, правда, была не моя — выпачкал пиджак, когда нес через лес Ким Ю Джин. В ручье рукав потом застирал — но не начисто.

«Дважды лауреатку» я, кстати, после вертолета больше не видел — один из следователей сказал, что девочку отправили в госпиталь. А вот с Хи Рен перед самым отъездом мельком пересекся. Моя ученица уже практически не хромала, морально от пережитого в лесу тоже более-менее отошла — и шепнула мне, что разговаривала с Пак- сонсэнним. Столкнулись они как раз в больничной палате у Ким, куда Хи Рен разрешили наведаться — и сейчас учительница на непослушных одноклассниц якобы уже почти не сердилась. Правда, это она так и осталась не в курсе про свой спутниковый-телефон — в смысле, кто его испортил…

К слову, Пак во всей этой истории было жалко больше всех — ну, может быть, за исключением погибшего водителя Ана. Там, в лесу, времени и сил переживать еще и за учительницу у меня, понятно, не оставалось, но теперь, когда все закончилось, я ей искренне сочувствовал. Самому мне ответственности и за двух девочек хватило выше крыши, а у Пак- сонсэнним таких Ким и Нам было двадцать пять человек! И только вроде вывела их из-под удара — так сперва одна вдруг пропала, затем вторая за первой… И не бросишься искать беглянок — остальные-то так и на тебе!

А теперь несчастной учительнице еще небось и предъявят за халатность — после ранения Ю Джин… В России бы наверняка предъявили. Может, тут, конечно, с этим как-то иначе…

Как бы то ни было, в своих ответах под протокол я попытался всячески девушку выгородить, подчеркнуть ее железную выдержку и выдающийся профессионализм… Оставалось надеяться, что ей это хоть как-то поможет.

* * *

Для возвращения в Расон Джу выбила мне местечко в командирском УАЗике, следовавшем в том направлении в составе армейской колонны. Ползла та неспешно, и, покинув Хесан в полдень воскресенья, на место я прибыл только к утру понедельника — через без малого восемнадцать часов! Но зато ехал на заднем сиденье один — даже удалось устроиться там полулежа и поспать.

Высадили меня военные на городской окраине. Еще в дороге я связался с Пак Су Бин и договорился встретиться с ней сразу по прибытии. Из центра наших как вечером в среду переселили, так обратно и не вернули, и до их новой гостиницы мне пришлось пройтись пешочком практически через весь город, в этот ранний час еще толком не проснувшийся и потому пустой.

Не то чтобы сейчас этот вопрос меня так уж занимал, но в целом Расон производил довольно приятное впечатление: чисто, зелено, просторно, современно. Первые этажи домов — сплошь симпатичные магазинчики, у подъездов — неплохие автомобили. Множество ресторанчиков и кафе — о некоторых их них я даже уже знал из бумаг Джу…

В номере Пак и Рю, помимо них, жили еще три женщины — тоже командированные из Пхеньяна, но по какой-то иной линии — поэтому для разговора мы с тхэквондисткой уселись в гостиничном холле. Но сперва я зашел к Киму с Яном — у тех оказалось лишь двое чужаков в соседях, еще одно место оставалось за мной — и переоделся. Умывшись — удобства располагались в коридоре — подумал, глядя в мутноватое зеркало, не сдернуть ли с головы бинт: с щегольским офисным костюмом тот смотрелся приветом из какого-то другого мира. Но решил пока оставить все как есть — а при случае заглянуть в местный медпункт и сделать уже, как скажут там.

Встретили меня коллеги как ни в чем не бывало — разве что Рю, присоединившаяся в холле ко мне и Пак со своим ноутбуком, покосилась на мою повязку с любопытством и, пожалуй, участием. Но спрашивать ни о чем не стала и она.

Что же касается рабочих вопросов, то выяснилось следующее.

С росатомцами наши контактировали в субботу. Переводчика предоставил товарищ Ю Яэ Джун из Министерства электроэнергетики, сам куратор тоже присутствовал на встрече.

Переговоры не затянулись — после короткого вступления иностранные партнеры просто передали список оборудования, из которого предложили нам выбрать к понедельнику десять любых наименований.

Еще накануне Пак получила инструкции от Джу — те же самые, что давались мне: брать на себя по-максимуму. Как я понял, чем больший кусок мы откусим — тем больший вес приобретет концерн в неких внешних раскладах.

В основном, правда, в перечне оказалась какая-то ерунда. Даже не датчики, как предполагала в давнем разговоре со мной Мун Хи — комплектующие для датчиков! Для Пэктусан — как-то совсем уж несерьезно! Нет, нашлось и несколько более или менее «вкусных» пунктов — однако и по ним возможную будущую работу тхэквондистка описала как «эти рисовые пирожки мы съедим лежа, за один укус».

В первую очередь, понятно, Пак с Кимом и Яном выбрали задачи посложнее, но таковых полного десятка не набралось. «Добили» уже мелочевкой. С этим и собирались идти на новую встречу, назначенную на сегодня, на одиннадцать утра.

Внимательно выслушав собеседницу и пробежав глазами подготовленные бумаги, я попросил составить на всякий случай дополнительный список — еще минимум на десять наименований. А лучше — два по десять. На что Пак заявила, что там можно хоть наугад брать, особой разницы не окажется — но товарищи вегугины, мол, четко обозначили: десять наименований — и точка.

— И тем не менее, — покачал забинтованной головой я. — Давайте сделаем, как я сказал. Не прокатит — так не прокатит.