О моем перерождении в сына крестьянского 2 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 8

Начать с того, что на груди самозваной сестрёнки — весьма и весьма выдающейся груди, должен отметить — сиял серебром первого созвездия знак гильдии Жезл и Кинжал. А на левом предплечье, плотно охваченном толстым чёрным наручем, восседала небольшая обезьянка… состоящая из чистого пламени. Да и сама особа не чуралась демонстрировать свою связь со стихией, подчёркивая её множеством способов. Алый топ, открывающий подкачанный животик, огненного оттенка с чёрным узором асимметричная юбка, открывающая левое бедро без малого до самой талии, перехваченной широким позолоченным (а может, и действительно золотым) ремнём, с которого свисали в парных ножнах два жезла. На шее — точно золотой торквес: слева голова тигра, справа орла… и с защитным зачарованием четвёртого круга. Полные алые губы, такие же алые радужки глаз, словно светящиеся внутренней энергией; чёрные брови и волосы — но с широкими алыми прядями у висков, не то прокрашенные нарочно, не то от природы такие.

Даже жуткого вида, бугристый, бело-багровый шрам от ожога, начинающийся под её правым глазом, спускающийся по щеке к шее, а оттуда через ключицу и плечо к предплечью, где он разрастался в подобие зловещей перчатки… что ж: даже шрам не так чтобы сильно портил эту броскую, жаркую, нимало не стесняющуюся себя зрелую красоту. Скорее, придавал ей завершённость.

На вид я бы дал алоглазой лет 35, может, чуть больше… но точно оценивать сильных магов сложно. Возможно, она разменяла полвека, но вполне могла оказаться и ровесницей Лейты.

— Госпожа Три Лепестка, — поклонился пятнадцатый наследник рода Этэн-Йомму. Что интересно, господин Кхург с компанией также не постеснялся поклониться (он сам и брат Эграшим — довольно формально, троица остальных побратимов, ещё не взявших планку 50 уровня — поглубже).

Впрочем, Сотрясательнице, особенно огненной, попробуй не поклонись. А вдруг да оскорбится — и как полыхнёт! Может, сама потом не будет рада, но дело-то сделано…

— Да-да, — алоглазая отмахнулась от знаков почтения и от оказывающих их, словно от мух. — Знаю, я великолепна, а теперь отойдите и не мешайте мне разговаривать с сестрёнкой. И вообще, чем лаяться, шли бы по домам. Всё равно уже не подерётесь, раз я здесь.

— Совершенно не собирался устраивать вульгарные… беспорядки! — аж в струнку вытянулся Лакшут с лицом, преисполненным праведного протеста. — Кроме того, я обещал госпоже Лейте провести её по любым местам в этом городе, на какие она только пожелает бросить взгляд, и принять её в своём доме, как драгоценнейшую гостью. Таково моё слово пятнадцатого наследника рода Этэн-Йомму — и я не посмею опорочить его неисполнением обязательств!

— Небесная госпожа ясно выразила свою волю, — заявил Кхург, — и состоит она в том, что ей нужна помощь настоящих охотников со сбытом трофеев из Леса Чудес, а также наши советы!

— Фу-фу-фу, — не столько рассмеялась, сколько расфыркалась Три Лепестка. — Какие упорные, а, сестрёнка? Что ты на это скажешь? Отправим прочь назойливую столичную мелочь, или пятёрку лучших истребителей сидра, или тех и других разом? Поверь: лучшего гида по Катрашу, чем я, тебе не найти!

Тонко улыбаясь, Лейта обвела взглядом всех присутствующих, и…

— Думаю, я позволю сопровождать себя четверым. Помимо моего напарника, я выбираю… тебя.

Господин Лакшут аж приосанился.

— Только, — мгновенное уточнение, — следи, чтобы твои хвосты не мешались под ногами. — Важное уточнение, если учесть, сколько народу с родовыми знаками на одежде недавно набежало на рынок, пополняя число сторонников рода Этэн-Йомму. — Также я выбираю… тебя, коллега.

Теперь приосанился уже Кхург.

— Но именно и только тебя, а не полный набор побратимов. И, конечно же, сестрёнку… без свиты из громыхающей стражи.

— А где же твой напарник? — поинтеерсовалась Три Лепестка.

— Он медитирует, охраняя наши трофеи у восточного входа на рынок, но…

— …я всегда рядом.

Каждый живой человек, стоявший к Лейте ближе двадцати шагов, услышал этот реверберирующий гулкий шёпот так, словно некто незримый выдохнул его в затылок слышащему.

А все вместе эти шёпоты сложились в многоголосый хор, заставляющий поёжиться.

— Да, он всегда рядом со мной, — широкая лисья улыбка. — Итак, с чего начнём, господа?

Начали с движения в сторону магазина некоего Шлифовальщика. И вопросов:

— Выходит, небесная госпожа не пошутила, сказав, что в наш город вы с напарником прилетели?

— Конечно, нет. Вообще, как он говорит, самые забавные шутки правдивы, а не лживы.

— Э-э… госпожа Лейта, но разве вы действительно… ну…

— Ты про мой возраст?

— Да!

— Да.

— Да⁈

— Да.

— А-а-а…

— Сестрёнка, а что не так с твоим возрастом?

— Я просто намекнула господину Лакшуту, что могу быть ровесницей его бабушек… то есть я не уверена в точных числах — откуда бы мне знать, сколько лет его почтенным родственницам во втором колене? — но кому, как не целительнице, разбираться в теме? И если самому господину Лакшуту примерно 18–19 лет, насколько я могу ощутить, то я старше его в четыре раза. С половиной.

— Начало девятого десятка? — моментально подсчитала Три Лепестка, идущая под ручку с нею с левой стороны. — А ты недурно сохранилась!

— Недурно? Сестрёнка, да ты обидеть меня хочешь? Я — целительница! Я выгляжу — и, кстати, ощущаю себя — не просто идеально, а оптимально. Кровь рода Ассур — это вам не мутная водица.

— Да, я чувствую… наверно, ты могла бы носить господина Лакшута на руках?

— И снова ты хочешь меня обидеть? Я бы и господина Кхурга могла на руках носить! Он вовсе не выглядит слишком толстым для этого, даже в своих доспехах!

— Фу-фу-фу!

— Хе-хе-хе! Кстати, сестрёнка…

— Да-а-а?

— Тебе сильно дорог этот твой шрам? — поинтересовалась Лейта, доказав, что безнаказанно щупать себя не даст и способна изучить щупающую ответно — это как минимум.

— А-а… ты что, хочешь и можешь убрать его?

— Насчёт хочешь или нет — это тебе решать. Я — могу.

— Но ведь…

— Если ты о повреждениях духа, из-за которых исцеление чисто телесное не помогает, то ты явно хочешь обидеть меня в третий раз. Если я сказала, что могу исцелить нечто — значит, я это могу. В таких вещах шутки неуместны совершенно. — Тон без малейшей ноты игривости, почти лязгающий.

— И… чего ты потребуешь за такую услугу?

— Дай-ка подумать… — Лейта потёрла указательным пальцем правой руки свой подбородок. — Как-то даже странно требовать слишком много за мелочь…

— Мелочь⁈ Да мне даже чудо исцеления второго ранга не помогло!

— Конечно, не помогло. Раз твой ожог — сочетанная травма тела и духа, причём духа в первую очередь, причём застарелая, то есть превратившаяся как будто в новую норму — следовало прибегнуть к чуду третьего, а лучше четвёртого ранга.

— Откуда бы я взяла такие деньжищи?

— Не знаю, и меня содержимое твоего кошеля не интересует.

— А что интересует? Шуточки при помощи правды?

— Госпожа Три Лепестка, я повторю один раз и очень надеюсь, что третьего не потребуется. Я. Не. Шучу. На. Темы. Исцеления. Это слишком грубо, жестоко и в целом не соответствует духу целительства.

— Так чего же хочет сестрёнка? — несколько натужно спросила алоглазая. — Может, её удовлетворит мольба? Или же…

— Ох, сестрёнка, тебя преизрядно испортило общение с грубыми, жадными и жестокосердными людьми. Даже во мне ты норовишь усмотреть злодейку, тогда как я стараюсь благодетельствовать по мере сил и не таю иглы с ядом в ладони. Не иначе, работа со стражей города зачернила твой характер… впрочем, это снова не моё дело. Каждый живёт, как хочет и может.

— Госпожа Лейта…

— Сестрёнка, не надо так формально. Давай я уже скажу прямо. Мы с напарником долго бродили по Лесу Чудес, даже, наверно, слишком долго… — вздох. — Достаточно сказать, что я за это время взяла более десяти ступеней…

— Что⁈

На хоровой вопль целительница будто не обратила внимания.