О моем перерождении в сына крестьянского 2 (СИ) - Нейтак Анатолий Михайлович - Страница 31

Для меня. Для Шелари с Гарихом — не особо.

Буду тренировать.

Что же до молодых бронешеих быкорогов — у них нет сопротивляемости иллюзиям. Одна из причин выбрать в качестве жертвы для общего котла и для проверки практических навыков наших воинов именно такого вот телка: молодого и одинокого.

Ну, молодой-то он молодой, но так-то в этом монстре всё равно сильно за полтонны живого веса. Возможно, даже ближе к тонне, чем к полутонне (я не настолько преисполнен охотничьего опыта, чтобы на глаз отличать зверюгу массой восемь центнеров от той, масса которой — только семь). Давшие этим существам название роговые пластины у выбранного экземпляра уже блокируют прямой доступ к сосудам шеи, а также к сухожилиям и сосудам ног; но вот морда и круп органической бронёй пока ещё не обросли. Отсюда вывод: телку не больше полутора-двух лет, на что дополнительно намекает и расцветка — жёлто-зелёная, условно защитная, ибо в тон траве.

Годам к шести-семи, когда самцы бронешеих быкорогов достигают полутора-двух тонн веса и обзаводятся улучшенной версией тяжёлой защиты пятого класса — той, которая примерно соответствует постоянному зачарованию уже не третьего, но четвёртого круга — жёлтый окрас понемногу переходит в бурый, а травянисто-зелёный темнеет до оливинового. Ну а к десяти-двенадцати годам, к полной зрелости, бык этого вида монстров становится чёрно-бурым гигантом размером с некрупного слона, но намного более защищённым. Штурмовая защита, то есть шестой класс, поверх почти сплошной естественной брони — это вам не шуточки с прибауточками. Природный Авангард, достойный защитник собственного небольшого стада-гарема… в котором взрослые коровы тоже отнюдь не подарок. Рогов-то у них нет, а вот роговая броня имеется — как и улучшенная тяжёлая защита, и крепкие копыта, и около двух тонн дурного нрава в каждой. И, кстати, достаточно мозгов, чтобы поддерживать своего гаремовладельца в непростом деле защиты их общего стада.

Как-то раз Лейта и я наблюдали с воздуха, как группа таких коров окружила и затёрла слишком наглую алольвицу. Примерно так же, как паковые льды затирают потерявший ход ледокол. Причём глава прайда с более осторожными алольвицами ничего не мог сделать, потому что чёрно-бурый колосс вместе со старшей коровой умело маневрировали, преграждая им путь. И не поддаваясь на провокации. Зато вот Пронзанием и бык, и корова периодически швырялись, причём так, что я бы смело дал любой из этих атак твёрдый А-ранг, две звезды золота. Хотя это были скорее «предупредительные выстрелы».

В общем, на взрослого быка с его командой поддержки я бы ни сам не полез, ни тем паче команде своей лезть не позволил. А вот молодой самец, недавно выпнутый из стада на вольный откорм — самое оно. Если Шелари и Гарих не станут тупить, то вполне с ним справятся.

Если же нет… ну, мы с Лейтой страхуем, чего ж ещё?

Однако наши воины доказали, что свои звёзды получили не просто за стальные танцы на песке. Авангард, хладнокровно выждав момент, крепко вломил Толчком по ноге несущейся на него туши — по факту, поставил подножку, отчего телок не устоял и пробороздил мордой траву, сам с себя снимая защиту. Ну а Ершица, не будь дура, тут же всадила ему в бочину Рассечение. С силой среднего серебра, как на экзамене — потому что большего для цели, временно оставшейся почти без защиты, не требовалось. По сердцу она всё же промахнулась, но, как позже отчиталась на групповом «разборе полётов» Лейта, успешно пропорола межреберье и оба лёгких, а также перебила аорту.

В общем, телок даже встать не успел. Не смог. Живучести монстров тоже есть пределы.

— Молодцы! — сказал я. — Обсудим вашу тактику чуть позже.

— Что вы делаете? — спросила Шелари, с опаской глядя, как подбежавшая к поверженному монстру целительница вонзает в рану целый пучок щупалец, наращённых тут же и спешно.

— Готовим дичину. Вспоминай рассказы деда, если ещё не. Выследить и убить добычу — это даже не полдела, это только начало. Сейчас Лейта по максимуму откачает из туши кровь, после чего мы возьмёмся за работу мясников-раздельщиков. Хорошо бы и вас к этому делу приобщить, я бы даже инструменты вам выдал, но это уж в другой раз и учиться будете не на монстре.

— Почему?

— Слишком ценный трофей. Разделку надо вести быстро, пока не набежало всякое и пока мана ещё держится в теле, — а у вас опыта нет. Да и в методах наших вы пока ничего не понимаете, так что…

— Вейлиф, ёмкость! — бросила Лейта.

— Вот.

В качестве сосуда под кровь я предоставил в меру эластичный, прозрачный «пластиковый» мешок, куда целительница, опять же с помощью отдельно выращенного щупальца, перенаправила пульсирующую тугую струю яркой артериальной крови. Надо полагать, напор она обеспечивала простейшим способом, контролируя биение сердца монстра, а не только собственными усилиями. На сосуд я заранее натянул плёнку стазиса, правда, не полностью замкнутого (этому мешало щупальце). Но неполная изоляция всё равно куда лучше, чем тотальное отсутствие оной.

— Поднимай, — последовала очередная команда.

— Уже, — задние ноги телка оторвались от земли, довольно резво воспаряя в зенит. Такелажную конструкцию для этого действа я начал создавать ещё до того, как Лейта засунула щупальца в рану, да и Падение Пером на тушу наложил заблаговременно — но что раму, что подъёмник, что крепёж делать видимыми счёл излишним, отчего происходящее смотрелось слегка сюрреалистично. — Когда резать?

— Я скажу. Осталось не так уж много…

И то верно: крови в сосуде успело накопиться, как в хорошей такой бочке — хотя на кровавую ванну в стиле графини Батори всё-таки не хватило бы.

— Всё, — в начале третьей минуты констатировала Лейта. — Начинаем, верх твой.

— Это уж как всегда.

— Меньше трёпа, больше работы.

— Слушаюсь, о грозная госпожа.

— Ого! — не сдержалась Шелари, глядя на происходящее.

— Вы бы тоже поменьше огокали, а побольше по сторонам смотрели, — ворчливо, хотя и без особого напора заметила целительница.

— Пусть смотрят, — возразил я, — им потом ещё самостоятельную разделку осваивать.

— Конечно. Извини, я забыла про твоего разведчика.

— Какого ещё разведчика? — натура Ершицы, колюче-любопытная, немедля полезла наружу.

— Моего, — сосредоточенность на деле болтовне не способствует. — Тайного.

— И где он?

— Прилетел с нами пятым номером, — для разрезания и сдирания шкуры, особенно её броневых, ороговевших частей, мне приходилось прилагать всю наличную физическую силу. Потому что раз уж надо действовать быстро, то и пользоваться при разделке надо всеми ресурсами, не одной только магией. — И… предвосхищая вопросы: мой разведчик очень, очень хорошо прячется. Вы с Гарихом его не видите… а он, как тот суслик, есть.

— Какой ещё суслик?

— Незаметный.

— Ты меня за дуру держишь?

— Нет, за… недостаточно внимательную. Кстати, это вас обоих касается… и невнимательность вашу мы с Лейтой… будем исправлять.

— Ой, боюсь, боюсь.

— Бойся, — я хмыкнул. — Потому что… учить буду жёстче, чем ты привыкла. Конец детству, Ершица. Конец детству.

Гарих, непризнанный правнук Торелра Три Щита

Если бы кто-то спросил, есть ли у него девиз, он бы только хмыкнул. Вот ещё: тратить слова на всяких там! Но нечто вроде девиза у него всё же имелось. Даже два девиза, если поразмыслить.

Первый: «Молчи — за умного сойдёшь».

Второй: «По ступеням восходят в одиночку».

И если в результате недавних… гм, гм… пертурбаций в точности второго девиза впору усомниться (либо, скорее, ввести в него некоторые поправки), то отбрасывать первый девиз Гарих не собирался. Очень уж полезен в жизни сироты наполовину привычный образ хмурого, не слишком умного громилы.

Только вот всякий, кто способен при сложении пары двоек получить четвёрку, образу этому не поверит. А если даже поверит, то не до конца. Не слишком умные громилы не имеют четырёх серебряных звёзд, не дожив и до четверти века. Да, для магов интеллект важнее… или так считается. Однако и воинам ой как нужны мозги — хотя бы для того, чтобы шагать по ступеням уверенней. Ещё не получив своего бронзового класса (Щитоносец Без Меча), Гарих уже вложился в опору грани разума, подняв её значение до шести. А потом и до восьми, за счёт гребня Малой Прозорливости — единственного наследства бабушки, мир да покой её духу.