В астрал за монстрами! (СИ) - Харченко Сергей - Страница 37

— Это не совсем человек, — произнёс я, подойдя к нему. — Он ещё немного монстр.

— Ох, нет, — отшатнулся Пётр Геннадьевич, и в глазах его я прочёл испуг. — Я тут бессилен. Извините, что дал вам надежду.

— Всё нормально, — успокоил его батя, здороваясь с Иннокентием Павловичем.

Умник очутился возле Акулыча, кожа которого приобрела уже тёмно-серый оттенок. Расстелил на траве тряпицу, на которой выложил несколько артефактов.

Он приложил к груди Акулыча мерцающую трубку, затем накинул замеряющий браслет, который замигал красными огнями.

— Есть следы воздействия на него тёмной энергии. Но внутри я её не заметил, — вздохнул Иннокентий Павлович. — У акулоидов есть особенность. Иногда впадать в оцепенение, когда на них воздействует чуждая им энергия.

— Он в коме? — спросил я.

— Да, в некоем подобии комы. Крайнее оцепенение. В этот раз силы было так много, что Акулыч впал в это состояние, при этом не давая тёмной энергии проникнуть внутрь. Но надо спешить. Долго он не протянет.

— Что в этом случае делают? — спросил я.

— Крайнее оцепенение лечат сильными магическими печатями, но времени нет, — объяснил Иннокентий Павлович. — Однако есть и более быстрый способ. Травы.

— Травы? — удивился я.

— Да, специальные наборы трав, причём магических, — ответил умник. — Но лекарей таких в наше время днём с огнём не сыщешь.

— Захарыч, а ну иди сюда, — позвал я слугу, мелькнувшего за спинами родителей.

— Да, Сергей, если нужна моя помощь… — забормотал он, выходя вперёд.

— Ты говорил, что твоя бабка Агафья учила тебя собирать магические травяные сборы, — напомнил я.

— Да, было такое, — лицо слуги просветлело. — Так моя бабка Агафья многих из комы возвращала. И мага одного как-то выходила. Какой-то дрянью поила… Но рецепта я не знаю.

Сколько же секретов у бабки Захарыча! Но нам это было только на руку.

— Это и не нужно, — сказал я.

Понятно, что Агафью научила Ядвига, а кто ж ещё? Раз они сдружились, значит, и знаниями обменивались. Что ж, надо срочно переноситься в забытую богами карельскую деревушку.

— Я скоро, — предупредил я всех и выдал змейке конечную точку маршрута.

В этот раз я застал Ядвигу на краю болота. Она замерла и водила палкой, что-то бормоча под нос.

До этого места мы не доходили, поэтому я с интересом осмотрелся. Лёгкий ночной туман, светлячки, кваканье.

Несколько кочек в центре болота и пузыри на его поверхности у берега.

— Иди ко мне, и я дам тебе что-то вкусненькое, — приговаривала Ядвига, болтая палочкой, которая оставляла цветные разводы на заросшей ряской поверхности.

— Доброго вечера, бабушка, — бодро сказал я.

— Опять ты… — процедила Ядвига сквозь зубы. — Не лезь никуда и не шевелись. Это опасно.

— А что будет? — я сделал шаг к берегу, вставая рядом со старухой.

И она подскочила, закричав:

— Да какого лешего ты шевелишься! Бежим! А то отхватим по полной! — лицо Ядвиги исказилось от ужаса. Она схватила меня за ворот, но я освободился от её хватки. — Беги, дурак! Она же тебе голову отгрызёт!

Так, Кузьму бы сюда, и Рэмбо с Региной. Секунда — и змейка перенесла их ко мне.

— Ой, дура-ак! Не помогут тебе зверюшки! — закричала Ядвига, улепётывая от болота в сторону своей избушки.

Да что же там такое? Змейка изучила под водой того, с кем мне придётся столкнуться.

Гидра-Монарх? Здесь⁈ Я бился с такой хищной тварью. И чудом выжил. Тогда у меня было всего два питомца, и не очень сильных. Но сейчас… Ох, как бабка не права!

Три головы выскочили из болота, и Кузьма в прыжке просто перекусил одну из них. Конечно, на её месте сейчас вырастут ещё две, но Рэмбо прицельным выстрелом выплюнул горящий шар, который прижёг крутящееся основание головы.

Гидра-Монарх взревела и ринулась на берег. Кузьма смог ещё раз подпрыгнуть, откусывая вторую голову. Челюсти третьей головы гидры заскребли по его мощной костяной броне, так и не прокусив её.

Третья голова упала почти сразу за второй. Рэмбо сделал своё дело, прицельно прижёг ещё два обрубка. И тело распласталось перед нами, занимая весь берег.

А по размеру, кстати, очень даже похожа на ту, с которой я сражался в прошлой жизни. И чешуя такого же цвета, зелёно-серебристого.

— Ох, что ж ты наделал, милок? — схватилась за голову подскочившая Ядвига.

— Убил гидру, — удивился я. — Что-то опять не так?

— Ты даже не представляешь, что ты сделал для бабушки! — в голосе старухи появились нотки радости. — Да ты же мой герой!

Она хотела обнять меня, но впереди сидел Кузьма, который радостно выстрелил челюстью. И Ядвига остановилась, поблёскивая глазами.

— Ты ж меня чешуёй гидры обеспечил на сто лет вперёд, — засуетилась она, открывая сумку и доставая нож. — Да какой там на сто! На пять веков точно!

— Эй, бабуля, нож опусти, — предупредил я.

— Да я для чешуи! — гортанно засмеялась Ядвига. — Как же ещё отколупывать я её буду?

Я приказал Кузьме всё-таки отойти, так как эта бронированная гора перегородила доступ к телу болотного монстра.

Ядвига бросилась к первой голове, принимаясь за дело.

— И кожица пригодится… и глазные яблоки… — забухтела старушка, продолжая активно махать ножом. — Ты мне так помог, милок… ох, как бабушка тебе благодарна…

Затем Ядвига замерла, остановилась и подняла настороженный взгляд.

— А ты чего пришёл-то? — спросила она. — Опять нужна помощь?

— Акулыч, с которым я уже был здесь, погибает, — объяснил я и вкратце рассказал, что произошло.

— О-о-о, — протянула Ядвига. — С тёмной энергией шутки пло́хи. Но оцепенение сильное, судя по тому, что я услышала. И слишком занята я сейчас.

— Я для тебя гидру целую завалил, — решил я напомнить ей о своём подвиге. — А у тебя времени нет?

— Зелье одно стынет… — вздохнула Ядвига. — Но ладно. Раз уж ты столько полезного мне передаёшь… Передаёшь же? — покосилась на меня старуха.

— Да, конечно, — улыбнулся я. — Всё забирай. Хотя не всё. Отдай одну из голов гидры. Только её немного посушить надо.

Как же я мог забыть об Акулыче и его страсти собирать коллекцию из частей монстров! Голова, конечно, большая, но как раз на полстены поместится.

— Хм… чучело, что ли, сделать? — удивилась старуха и, получив утвердительный кивок, добавила. — Сделаем, не вопрос.

— Ты же бабку Агафью обучала сбору специальных трав для вывода из комы? — поинтересовался я.

— А ты откуда узнал? — сощурилась Ядвига. — А, её внук рассказал! Вот балабол он, конечно. Язык бы ему отсушить надо, или типун поставить на него.

— Он не специально, — встал я на защиту слуги. — Его трогать не надо. Так что, поможешь?

Ядвига задумалась. Затем побежала в сторону избы.

— СТАР-РУХА ХИТР-РАЯ! НЕ ВЕР-РЬ ЭТОЙ ШКУР-РЕ! — вскрикнул Рэмбо.

— Тихо ты, птица-говорун! — зашипел я на попугая. — А то тебе точно язык отсушит.

— Р-рэмбо хор-роший, — заквохтал питомец. — Пошутил Р-рэмбо…

— Так, всё можно сделать быстрее, — подскочила Ядвига, справляясь с одышкой. — Я нашла старые рецепты… Очень старые. Так вот, и коготь гидры там тоже в списке ингредиентов имеется. Так что это чудовище вовремя ты завалил. Так бы бабушка и не вспомнила.

— Хорошо, можно приступать, — кивнул я, но Ядвига тяжело вздохнула.

— Посмотрю, как ты оторвёшь коготь от лапы этой твари, — старушка махнула в сторону груды лежащего на берегу монстра.

— Кузьма, попробуем? — ухмыльнулся я, и звуколов кивнул, прыгнув в сторону выпяченной лапы.

— Хр-р-рум! — донеслось оттуда, а затем Кузя принёс изогнутый чёрный коготь.

— Офигеть не встать! — воскликнула Ядвига. — Так… тогда дай мне пять минут, и стой здесь, тебе нельзя смотреть.

Ядвига вновь исчезла в зарослях.

Повезло мне, конечно, с этой старушкой. Сколько раз уже она выручала. И меня радовал ещё один факт — я ей, похоже, отдал должок. Не люблю никому оставаться должным. Тем более таким непонятным личностям.

Хотя Ядвига мне симпатизировала. Не было в ней той скользкой неприятной энергии, которую я замечал периодически у многих аристократов. И Орлов был вот именно таким. Скользким, неприятным типом, у которого чёрт знает сколько тараканов в голове. Ядвига если и хитрила, я сразу это видел. Всё было написано у неё на лице.