Ткач Кошмаров. Книга 3 (СИ) - Розин Юрий - Страница 27

Я помнил разговор с Ирбаном и держал курс так, чтобы ненароком пересечься с отрядом Караны. Не то чтобы я жаждал с ней схлестнуться — но предостережение Ирбана засело в голове как заноза. Что-то здесь было нечисто.

Спустя пару минут, едва пережив стычку с очередным отрядом, который мы пропустили выше к вершине, я заметил вдалеке бой.

Отряд Караны, четкий, дисциплинированный, сбился в клин и методично выдавливал группу кадетов-одиночек. Последние отчаянно цеплялись за склон, но их ряды редели с пугающей скоростью.

Я прищурился, оценивая странную ситуацию.

Во-первых, позиция. Карана была уже высоко, почти у самого верха. Ей не было никакого смысла задерживаться — каждый лишний бой отнимал силы, а главной целью было занять вершину.

Во-вторых, состав. Ее отряд был сильнее, опытнее. Кадеты-одиночки — это обычно те, кто не вписался в основные группы, а значит, слабее. Разнести их в пыль можно было за минуту, но бой затягивался.

И в-третьих… жестокость.

Карана не просто выбивала противников из строя. Она добивала.

«Что за чертовщина?» — пронеслось у меня в голове.

Я видел, как один из ее бойцов, массивный детина с секирой, не просто отбросил кадета-одиночку, а сломал ему руку, прежде чем «вывести из строя». Другой, ловкий, с двумя кинжалами, бил точно в болевые точки, вынуждая противников корчиться на земле, прежде чем их «добивали».

Это не было против правил. Технически. Но дух соревнования тут явно уступал место чему-то другому.

Я сжал кулаки. Ввязываться в драку с Караной сейчас — самоубийство. Но забывать об увиденном я не собирался.

Не ради мести за одиночек, разумеется. Но ради того, чтобы потом узнать, не было ли в их отряде кого-то, ради кого Карана могла бы начать подобное избиение

Мы двинулись в обход, стараясь оставаться в тени выступов холма. Бой Караны уже подходил к концу — последние кадеты-одиночки падали под ударами ее отряда.

И как будто бы все обещало закончиться неплохо. Но затем на нас из-за каменного выступа выскочил отряд Увадина — одного из сильнейших кадетов-лидеров центра, не считая трех королей.

Их было больше. Они были сильнее. И помощи ждать уже было неоткуда.

Сорок пять бойцов, большинство — третьегодки с яростью в глазах. Нас оставалось тридцать, но после предыдущих стычек половина кадетов еле держалась на ногах.

«Щит!» — скомандовал я.

Первые ряды моих кадетов сомкнули щиты, вторые — приготовили копья.

«Волна!»

Нити дернулись, и наш отряд разомкнулся, пропуская ударный кулак врага внутрь, а затем сомкнулся снова, отрезая передовых от основных сил. Это был риск — если они прорвутся, нас раздавят. Но если выдержим, то сможем бить по частям.

Кадеты противника рухнули в образовавшийся коридор, и тут же наши бойцы ударили с флангов. Крики, скрежет металла, хруст тупых ударов по доспехам.

Один из бойцов врага, широкоплечий детина с шрамом через бровь, пробился ко мне, размахивая тренировочным топором.

— Паук! Ты следующий!

Я не стал отвечать. Вместо этого нити Ана отдали очередной приказ, и два моих кадета сбили его с ног, прежде чем он успел замахнуться.

Бой шел на уничтожение. Они били жестко, методично, выбивая наших бойцов одного за другим.

Но и мы не отступали. Каждый потерянный кадет означал минус к общему счету, но сдаваться было нельзя.

«Клин на правом фланге!»

Оставшиеся бойцы рванули вперед, пытаясь прорвать их строй.

На мгновение показалось, что получится — вражеские ряды дрогнули. Но затем их командир сам выкрикнул новый приказ и их строй перестроился в кольцо, окружив нас.

— Ну что, Паук, конец игры? — крикнул он, ухмыляясь.

Я оскалился. Он слишком рано праздновал.

Наши последние бойцы рванули не вверх, а вниз, под удары. Противник ожидал прорыва к вершине, а мы ударили в основание их построения.

Щиты сшиблись, кто-то упал, кто-то закричал, воцарился окончательный хаос. В конце концов на склоне осталось стоять лишь семь наших бойцов. Но и противник потерял почти весь отряд — у них уцелело лишь десять человек.

Я глубоко вдохнул. Теперь моя очередь. Не просто так я все восхождение лишь командовал, тратя кучу ментальных сил на контроль поля боя и передачу приказов по нитям, но максимально экономя резервы Потока.

Мои ноги были бесполезны, но руки и нити Ананси работали идеально. Первый противник — здоровяк с палицей — рухнул, едва нити обвили его ноги. Под действием нескольких Буйств защитная пленка Потока была не особо эффективна. Лишь не пропускала чужеродную энергию к коже, но никак не мешала мне творить с противником что вздумается.

Второй попытался ударить сбоку, но я поймал его запястье в лассо и резко дернул, отправляя кувырком вниз по склону.

Третий был умнее — он держался на расстоянии, метнул в меня дротик. Я едва успел отклониться, и оружие пролетело мимо, но четвертый уже заходил сзади.

— Сдавайся, калека!

Нити Ана рванули вверх, цепляясь за выступ скалы, и я рывком поднялся в воздух, развернулся и ударил его ногами, утяжеленными металлическими ортезами по спине.

Он рухнул лицом в грязь, попытался перевернуться на бок и встать, но несколько тяжелых гирек ударили его по коленным чашечкам, в солнечное сплетение и кадык. Защитный покров я не пробил, так что никакими особыми последствиями это не грозило, но это совершенно точно было невероятно больно.

Последние четверо остановились, оценивая ситуацию.

— Он один…

— Не рискуем, — скомандовал Увадин.

Они напали одновременно. И, пожалуй, в начале года для меня это было бы чересчур.

Не потому, что они были сильнее. Увадин был слабее Мириа того времени, когда я вызвал ее на бой в прошлом году, а остальные тем более.

Но даже с синхронизацией сознаний несколько месяцев назад я бы не успел достаточно быстро среагировать на слаженную атаку сразу четверых противников. Даже у нитей был предел.

Однако противостояние с преследователем из Холодной Звезды, бой на острие ножа, когда я сам подставлял под вражеские атаки жизненно важные органы, рискуя в любой момент отправиться на тот свет, стал для меня настоящим крещением.

Скорость моей реакции не стала выше. Но критическая ситуация всего за пару минут научила меня не думать, а действовать там, где это необходимо. Через минуту трое лежали без сознания, а Увадин, схватившись за бок, поднял руку:

— Сдаюсь!

Всемером мы поползли дальше к вершине. Вот только уже на подходе к ней на нашем пути встал еще один отряд. Смысла сражаться уже не было.

— Хватит, — покачал я головой. — Мы тоже сдаемся!

Соревнование закончилось.

Вечером, когда все спустились обратно к общежитиям, огласили результаты. Благодаря тому, что мы забрались почти к самой вершине, пусть и потеряли почти весь отряд, заняли шестое место из двадцати, набрав сто шестьдесят семь очков.

Не победа, но и далеко не поражение, особенно с учетом того, что на это соревнование у меня изначально не было особых надежд.

###

Неделя перед следующим соревнованием выдалась напряженной. Я не собирался терять время — каждый день начинался с изнурительных тренировок, где я отрабатывал контроль над нитями Ана, а также новым оружием.

Ортезы, разработанные мной и Юданом и созданные кузнецами-умельцами Львиной Арены плотно облегали ноги, компенсируя отсутствие подвижности, но требовали привыкания. Особенно с учетом того, что впервые я надел их меньше чем за неделю до начала военных игр.

Я заставлял паука плести тончайшие сети между деревьями, отрабатывая мгновенное развертывание ловушек, а затем рвал их одним рывком, проверяя прочность.

— Снова не идеально, — пробормотал я, когда очередная нить порвалась раньше времени.

Ан щелкнул хелицерами, будто обиделся. Но я знал — это я еще не до конца приноровился к его возросшей силе после поглощения Ледника.

Групповые тренировки проходили даже жестче. Я строил отряд в самые разные формации, заставив их отрабатывать те сигналы нитей, которые на «Царе Горы» выполнялись недостаточно быстро.