Ткач Кошмаров. Книга 3 (СИ) - Розин Юрий - Страница 23

Йораниан кивнул, его пальцы постукивали по ручке кресла в задумчивом ритме.

— Ты говоришь о переменах, — вмешался Гильвиан, его голос был холоден, но не враждебен. — Но перемены ради перемен — это хаос.

— Перемены ради выживания, — поправил я. — Война с Холодной Звездой не закончилась, она лишь затаилась. И если мы не начнем меняться сейчас, то когда? Когда их агенты будут диктовать нам условия у наших же стен?

В зале снова поднялся ропот. Несколько наставников переглянулись, а Ирбан, один из кадетов-королей, склонил голову, словно обдумывая мои слова.

— Ты уверен, что твои проводники — это будущее? — внезапно спросил Гильвиан.

— Нет, — честно ответил я. — Но я уверен, что будущее — за теми, кто не боится пробовать новое.

Тишина снова накрыла зал, но теперь в ней чувствовалось не сопротивление, а размышление. Даже Курт, до этого момента сохранявший каменное выражение лица, слегка приподнял бровь.

— Если практика окажется провальной, её всегда можно отменить, — продолжил я. — Но если она сработает… представьте, насколько сильнее станет клан, когда даже самые молодые кадеты будут знать, что их ждёт на поле боя. И, раз уж я был инициатором этого плана, я готов обеспечить достойную мотивацию для участников военных игр.

Я прямо физически ощутил, как холодеет направленный на меня взгляд Курта. Вот только сейчас он уже не мог меня остановить.

— Да? — Гильвиан удивленно поднял бровь. — Например?

— По соглашению со старейшиной Куртом семьи кадетов из победившего в военных играх отряда получат бесплатное право на проведение ритуала создания проводника. Один ритуал на одного кадета-победителя. Я понимаю, что на фоне льва Себиана мои насекомые кажутся большинству присутствующих чем-то несущественным. Но Себиан до сих пор молчит о том, как получил своего проводника, и, похоже, никому так и не удалось найти на него достаточно действенные рычаги давления. С другой стороны, наши со старейшиной Куртом проводники — это реальная возможность для пострадавших в войнах и военных операциях бойцов клана вновь обрести хоть какую-то возможность вернуться в строй. Так что предложение, как по мне, более чем выгодное. На этом все, спасибо за внимание.

Заседание вспыхнуло новым вихрем споров, как только я закончил говорить. Воздух в зале, и без того тяжелый от напряжения, теперь буквально трещал от эмоций.

Консерваторы среди наставников вскочили со своих мест, их лица искажены возмущением, словно я предложил сжечь священные тексты клана прямо здесь и сейчас.

— Этот мальчишка осмеливается называть традиции предков «зашоренной классикой»⁈ — рявкнул один из советников, ударив кулаком по столу так, что раздался треск дерева. Его седая борода тряслась от ярости, а глаза, узкие, как щели, метали в меня молнии.

— Мы не позволим перечеркнуть столетия проверенных методов ради сомнительных экспериментов! — подхватила наставница Лисра, ее тонкие пальцы сжимали край трибуны до побеления костяшек.

Она всегда была яростной защитницей старых порядков, но сейчас в ее голосе слышалось нечто большее — страх. Страх перед переменами.

Но я видел и другое. Некоторые из старейшин, особенно те, кто моложе, переглядывались, их взгляды скользили в сторону Курта и Йораниана. Великий старейшина Гильвиан, несмотря на свою изначальную позицию, сидел, подперев подбородок рукой, и его холодные серые глаза изучали меня с неожиданным интересом.

— Если мы не будем пробовать новое, то так и останемся в прошлом, — спокойно, но громко сказал я, перекрывая шум. — Никто не предлагает отменить старые методы. Мы лишь проверяем, можно ли их улучшить.

— Улучшить⁈ — фыркнул Гэррик. — Ты предлагаешь бросать неопытных щенков в бой, где они либо сломаются, либо научатся неправильным вещам!

— А если не дать им шанса, как они вообще научатся? — парировал я. — Разве не лучше, чтобы они ошибались здесь, под нашим контролем, чем потом — на настоящих учениях, где цена ошибки смерть?

Тишина. Даже Гэррик замер, его губы подергивались, будто он перебирал аргументы и не находил достойного ответа.

— Допустить — не значит бросить на произвол судьбы, — вмешался Йораниан, его низкий, бархатный голос заполнил зал. — Можно установить ограничения.

— Кадеты первого и второго года должны пройти тест на боеспособность, — тут же предложил Курт. Его голос звучал сухо, в нем слышалась едва сдерживаемая ярость за мое несанкционированное предложение, но он мастерски держал себя в руках. — Те, кто не дотягивает до минимального уровня, к учениям не допускаются.

— И курсы выживания, — добавила Лирана, скрестив руки на груди. — Хотя бы теоретические. Одно из соревнований военных игр — партизанская война, и если на нее отправить неподготовленный молодняк, они лишь бессмысленно потратят наши ресурсы!

Я откинулся на спинку кресла, наблюдая, как старейшины обсуждают детали. Они спорили о проходных баллах, о том, кто будет проводить тесты, о том, как организовать выживание. Но суть была ясна — они согласились.

Моя цель была достигнута.

Да, треть кадетов первого и второго года отсеется. Возможно, даже половина. Но это не имело значения. Главное — дверь была открыта.

Теперь, если практика окажется успешной, ее можно будет расширить. А если провалится — ну что ж, по крайней мере, мы попробовали.

Да и в любом случае это уже не будет иметь для меня никакого значения. Ведь главную цель — продемонстрировать истинные возможности Ана, я достигну, даже если это будут единственные военные игры для всех годов стажировки в истории.

Я поймал взгляд Курта. В его глазах читалось недовольство, но и… уважение? Нет, скорее осторожное признание. Он понимал, что я только что выиграл этот раунд.

Но я тоже понимал кое-что.

Это была последняя капля его терпения.

###

Кабинет Курта пахло старым деревом и влажным пергаментом — запах власти, выдержанной в запретах и угрозах. Я въехал, зная, что сейчас будет не разговор, а очередная битва без клинков, где каждый неверный шаг может стоить больше, чем проигранный бой.

Курт сидел за массивным столом, пальцы сжаты в кулак так, что костяшки побелели. Его глаза — холодные, как лезвие ножа перед ударом — впились в меня.

— Ты не имел права, — его голос был тихим, но в нем дрожала ярость, сдерживаемая только привычкой к контролю. — Давать такие обещания. Раскрывать информацию о проводниках, когда даже я не знаю всех деталей… Это предательство.

Я не стал сразу отвечать. Вместо этого оценил обстановку: дверь за мной закрыта, но не заблокирована. Окно за спиной Курта — узкое, бронированное. Ананси лежал под кожей, готовый к атаке, но сейчас требовались не нити, а слова.

— Это не предательство, — наконец сказал я. — Это тактика.

— Тактика? — Курт ударил кулаком по столу, и чернильница подпрыгнула, оставляя кляксу на документах. — Ты поставил под удар весь проект! Если технологию украдут…

— Ее уже потихоньку крадут, — перебил я. — Шейзан и Теневое Сообщество готовы убить за секрет. Холодная Звезда уже пыталась меня похитить. Они и так знают, что технология существует. Теперь вопрос в том, кто ее получит первым — они или клан.

Курт замер, его брови чуть приподнялись — единственный признак удивления. Я использовал паузу, чтобы продолжить:

— Не секрет, что на этих играх у всех заинтересованных сторон будут свои протеже, а закулисная игра будет куда более жестокой, чем сражения кадетов тупыми клинками. Но своим предложением я выманю их всех на свет, столкну лбами, заставлю торопиться, совершать ошибки.

— Ты играешь с огнем, — прошипел Курт, но его голос уже потерял часть гнева. — И без моего согласия.

— Если бы я предупредил, ты бы запретил.

— Конечно, запретил! — он вскочил, стул с грохотом упал назад. — Потому что это безумие! А если действительно выиграет кто-то из их ставленников?

— Значит нам просто надо этого не допустить, — пожал я плечами.

Курт задышал тяжело, как бык перед атакой. Его взгляд метнулся к двери, потом обратно ко мне.